(Волшебная сатирическая комедия с экшном, магией и говорящими ведомостями)
В некотором царстве, в некотором государстве, которое на всех картах значилось как «Тридевятое, ёлки-палки», а по внутренним документам — «Субъект с особой экономической зоной для волшебников», жил-был царь. Имя ему было Еремей Третий-С-Половиной. Потому что первый Еремей утонул в сметане, второй Еремей женился на говорящей печи и ушёл в монастырь, а третий — вот он, сидит на троне, жуёт фейхоа и думает: «Как бы казну пополнить, чтобы самому не обеднеть, а народу не показывать?»
В помощниках у царя ходил боярин Хват Полуэктович. Мужик с лицом, которое само просилось на фоторобот, и с руками, которые сами тянулись к чужому. Был у Хвата девиз: «Не пойман — не вор, а пойман — значит, мало заплатил».
В царстве служило много народу: и стражники с бердышами, и дьяки с перьями, и мытари с большими кошельками. И почти каждый, от мала до велика, грешил взяточничеством. Не потому что злые, а потому что зарплату задерживали, а кушать хотелось. Но некоторые — от жадности чистой. Такие, что могли бы весь лес ободрать и в три шкуры продать.
Глава первая, в которой появляется незваная гостья с красной папкой.
В одно прекрасное утро, когда царь Еремей примерял новую шапку, отороченную горностаем (который, к слову, был говорящим и постоянно возмущался), в тронном зале раздался треск. Не простой треск — магический, с искрами, с запахом сгоревшей бумаги и с чувством, что сейчас к кому-то прийдёт невыносимая правда.
Из ниоткуда материализовалась дама. В строгом костюме, в очках с квадратной оправой, в руках — красная папка, из которой торчали перья, свитки и один говорящий скомканный протокол. На груди у дамы сияла бляха, которая издавала звук и светилась сама собой похожая на печать на документе.
— Здравствуйте, — сказала дама голосом, от которого у бояр вспотели ладошки. — Я — Генеральная Прокуратура. Можете звать меня просто — Генеральная. Я пришла навести порядок.
Царь поперхнулся фейхоа.
— Какая ещё прокуратура? У нас свой суд, своя расправа, свой палач в отпуске.
— У вас бардак, — отрезала Генеральная. — Взятки берут все — от мытаря до лесного духа. У нас есть полные данные. Вот, — она хлопнула по красной папке, и та раскрылась сама собой, — смотрите: самый распространённый вид нарушения — взяточничество. Не тыквами, не грибами — деньгами, конвертами, а иногда и недостроенными банями.
— А кто это вам сказал? — вскрикнул Хват Полуэктович. — Кто здесь стукач?
— Стукачи — сами бумажки, — усмехнулась Генеральная. — Каждая ведомость, каждый чек, каждый конверт с деньгами, который вы передаёте в бане, оставляет магический след. Мы теперь умеем их читать.
В зале повисла тишина. Только горностай на шапке царя прошептал: «Я же говорил, завязывай ты с этим».
Глава вторая, в которой составляют портрет и все его боятся.
Генеральная Прокуратура достала из папки не папку, а целый свиток. Развернула его — а там портрет. Не фотография, не картина маслом — живой портрет, который двигался, ухмылялся и прятал руки за спину.
— Вот, — сказала Генеральная, — типичный коррупционер нашего царства. Прошу любить и жаловать.
Все бросились смотреть. А там... мужик как мужик. Не страшный, не с рогами. С небольшой бородкой, с глазами, которые бегают быстрее мыши, и с руками, которые привыкли получать, а не давать. На нём — кафтан с большими карманами, внутри каждого — потайное дно. А за поясом — не меч, а толстый кошелёк, который сам шевелится и шепчет: «Дай ещё, дай ещё».
— Это не я! — закричал Хват Полуэктович, но побледнел так, что его боярская шапка свалилась.
— Я не говорила, что это вы, — ответила Генеральная. — Это собирательный образ. Но если у вас совесть чешется — значит, есть повод задуматься.
Царь Еремей внимательно посмотрел на портрет, потом на своего боярина. Потом снова на портрет.
— Знаешь, Хват, — сказал он задумчиво, — а ведь похож. Даже очень.
— Ваше величество! — взвыл боярин. — Это провокация! Это козни Кощея! Он подослал эту даму, чтобы меня оговорить!
— Кощей, между прочим, тоже в списке, — спокойно заметила Генеральная. — Мы выяснили, что он берёт откаты за долголетие. Продаёт зелье «живая вода» с лицензией, а сам в живую воду подмешивает болотную.
Бояре зашептались. Дьяки зашелестели бумагами. Один стражник, стоявший у двери, незаметно сунул за пазуху мешочек с монетами, но мешочек вдруг заговорил:
— Ай-яй-яй, взятка! Ай-яй-яй!
Стражник покраснел и выбросил мешочек в окно.
Глава третья, в которой начинается магический экшн.
Генеральная Прокуратура не стала ждать, пока чиновники сами признаются. Она хлопнула в ладоши — и из пола выросли железные скобы, которые схватили за руки всех, кто когда-либо брал взятку. Скобы были заговорённые: они чувствовали вину за версту.
— Вы что творите?! — заорал Хват, пытаясь вырваться. — Это самоуправство!
— Это закон, — ответила Генеральная. — А закон у нас один для всех. И для царей, и для бояр, и для леших.
И тут началось самое интересное.
Хват Полуэктович, у которого за пазухой было три тайника и один портал в параллельное царство, рванул с места. Скобы разлетелись — он был силён не столько мышцами, сколько магией краденого. Он выбежал на двор, свистнул, и откуда ни возьмись прилетел ковёр-самолёт. Только не простой, а с дополнительными карманами и с функцией «уйти от погони».
— Держите его! — крикнула Генеральная.
На помощь ей пришёл Иван-дурак. Тот самый, которого все считали дураком, потому что он отказывался от взяток и работал за совесть. Иван сидел на печи, чесал пятку и наблюдал за происходящим.
— Чего шумите? — спросил он лениво. — Я его знаю. Он взятки не просто берёт — он их коллекционирует. У него дома целый музей конвертов.
— Так помоги поймать! — заорала Генеральная.
— Помочь можно, — зевнул Иван. — Только у меня метод нестандартный.
Иван встал, отряхнулся, взял волшебный ухват (тот самый, который сам хватает, что надо) и вышел во двор. Хват уже взобрался на ковёр.
— Эй, Хват! — крикнул Иван. — А ты знаешь, что твой ковёр-самолёт — краденый? Он свидетелем будет!
Ковёр вдруг замер, затрясся и сбросил боярина в грязь.
— Неправда! — заорал Хват. — Я его купил у цыган!
— А цыгане украли его у лесной феи, — сказал Иван. — Фея сейчас в прокуратуре даёт показания.
Ковёр тем временем свернулся в трубочку, подлетел к Генеральной и выплюнул из своих складок целый ворох конвертов, мешочков и золотых монет. Сверху даже упала табличка: «Вещественные доказательства».
Хват Полуэктович понял, что дело труба. Но сдаваться не собирался. Он выхватил из кармана маленькую чёрную палочку — не волшебную, а обычную курительную, но с секретом. Он дунул — и из дыма появились три тени. Те самые его подельники, которые работали по предварительному сговору.
— Ребята, — сказал Хват, — отмазывайте!
Глава четвёртая, в которой тени становятся явью.
Подельниками оказались: местный казначей Тыква (толстый, круглый, красный от постоянного напряжения), царский лекарь Хрен (злой, колючий, с бородой из репейника) и Соловей-разбойник (который уже давно не разбойничал, а работал начальником лесной стражи за откаты).
Все трое были при исполнении и при деньгах.
— Чего надо? — спросил Тыква, жуя ананас.
— Да вот, — Хват кивнул на Генеральную, — правду на нас нашли. Хотят посадить.
— А мы не согласные! — заорал Хрен. — Мы честные взяточники! Мы откаты не прячем, мы их в бюджет возвращаем, только через третьи руки!
— Это не бюджет, это твой карман, — заметил Иван.
— А какая разница? Главное — круговорот денег в природе!
Соловей-разбойник свистнул. Свист был такой, что у Генеральной зазвенели очки, а Иван упал, но тут же вскочил.
— Драться будем? — спросил он весело. — Я люблю драться.
— Не драться, а защищать свои права! — поправил Хват. — Мы имеем право на неприкосновенность! Мы — элита!
— Элита в мыле, — отрезала Генеральная. Она достала из красной папки не папку, а целый магический артефакт — печать правды. Печать была тяжёлая, с руной «Закон» и с голосом, который умел читать мысли.
— Сейчас мы быстро всё проверим, — сказала она. — Кто из вас последний раз брал взятку?
Все четверо промолчали. Но печать правды не молчала. Она засветилась красным и запела тоненьким голоском:
— Хват брал вчера, Тыква брал позавчера, Хрен брал сегодня утром, а Соловей взял прямо сейчас, пока вы разговаривали.
Соловей-разбойник поперхнулся и выронил мешочек, который тут же убежал в сторону леса.
— Лови его! — крикнул Иван, но мешочек был быстрее.
Глава пятая, в которой Иван проявляет смекалку.
Иван-дурак, который был дураком только по паспорту, а по уму — семь пядей во лбу, придумал хитрый план. Он подошёл к Хвату и сказал тихо, так чтобы никто не слышал:
— Слушай, боярин. Я знаю, что ты брал взятки. Но я знаю и то, что ты не злой. Просто жадный. Хочешь договориться?
— О чём? — насторожился Хват.
— Ты сдаёшь всех своих подельников, а мы тебе срок сокращаем. Вместо двадцати лет в темнице — два года условно и общественные работы. Будешь порядок наводить на дорогах.
Хват задумался. Тыква, Хрен и Соловей догадались о его размышлениях и возмутились.
— Предатель! — заорал Тыква.
— Ябеда! — добавил Хрен.
— А я не сдамся! — свистнул Соловей и улетел на дерево.
Но Иван был наготове. Он взял ухват, подцепил им Соловья за штаны и стянул вниз. Соловей шлёпнулся прямо в лужу, которую наколдовала Генеральная специально для таких случаев.
— Стоять всем! — скомандовала она. — Вы арестованы по подозрению во взяточничестве, откатах и незаконном обогащении.
— Ваши доказательства? — пискнул Тыква.
— Доказательства? — переспросила Генеральная. Она открыла красную папку, и оттуда вылетели сотни бумажек. Каждая бумажка была бывшим конвертом с деньгами. Они кружились, как живые, и садились на головы виновных.
— Вот ваши подписи, вот ваши печати, вот расшифровка ваших разговоров в бане, — сказала Генеральная. — Всё записано. Даже то, что вы говорили про царя за глаза.
Царь Еремей, который до этого сидел на троне и делал вид, что ничего не происходит, вдруг забеспокоился.
— А про меня там ничего нет? — спросил он тихо.
— Пока нет, — ответила Генеральная. — Но мы проверяем.
Глава шестая, в которой происходит массовое перевоспитание.
Чиновников посадили в волшебную темницу. Темница была не простая — с самоочищающимися стенами и с программой перевоспитания. Каждому узнику выдавали книгу «Как не брать взятки за 30 дней» и назначали наставника из числа честных граждан.
Хват Полуэктович плакал три дня. Потом понял, что слёзы не помогут, и начал учиться честности. Оказалось, что это очень трудно — говорить правду, когда привык врать. Но наставник у него был — тот самый Иван-дурак. Иван объяснил ему просто:
— Смотри, боярин. Если ты берёшь взятку, ты постоянно боишься. А если не берёшь — тебе страшно только перед женой. Выбирай, что легче.
Хват выбрал жену. И начал новую жизнь.
Тыква, казначей, оказался не злым, а просто слабохарактерным. Он пошёл на курсы финансовой грамотности и научился составлять бюджет без откатов.
Хрен, лекарь, ушёл в монастырь и лечил там монахов бесплатно. Говорят, у него даже характер улучшился.
Соловей-разбойник попытался сбежать, но его поймали свои же лесные звери, которым он надоел своими свистами. Его отправили на перевоспитание в школу лесников, где он теперь учит пчёл свистеть. Пчёлы, правда, протестуют.
Глава седьмая, в которой Генеральная Прокуратура улетает, но обещает вернуться.
Генеральная Прокуратура собрала свои вещи, запаковала красную папку и приготовилась к отбытию. Царь Еремей вышел её провожать.
— Спасибо, что порядок навели, — сказал он со вздохом. — Теперь у нас, наверное, взяток не будет?
— Будут, — честно ответила Генеральная. — Но меньше. Мы теперь будем прилетать раз в полгода, проверять. И каждый раз составлять новые портреты. Так что готовьтесь.
— А портрет мой там не появится?
— Не появится, если будете работать честно. А если появится — пеняйте на себя.
Царь задумался и приказал снять с себя все золотые побрякушки, которые достались ему от предыдущих царей неправедным путём. Оказалось, что их было так много, что хватило на новый мост через реку и на ремонт всех бань в царстве.
Генеральная Прокуратура улетела. А в Тридевятом царстве началась новая эпоха — эпоха честности. Поначалу все ходили грустные, потому что привыкли жить на халяву. Потом привыкли. А через год оказалось, что без взяток жить даже лучше: не надо ни от кого прятаться, не надо трястись за каждым конвертом, и спать можно спокойно.
Иван-дурак получил от царя новую должность — Главный Контролёр. Теперь он ходил с ухватом и проверял, кто что берёт. А если кто брал — ухват сам хватал нарушителя и нёс в прокуратуру.
Эпилог, в котором мораль прячется за улыбкой.
Сказка — ложь, да в ней намёк. Не коррупционерам урок. А тем, кто верит, что честность — это скучно. На самом деле честность — это весело. Потому что не надо врать, не надо бояться, и не надо убегать от Генеральной Прокуратуры на ковре-самолёте.
И помните: даже если вы взяли маленькую взятку — в виде пирожка или бутылки мёда, — это всё равно взятка. И рано или поздно она материализуется в красной папке. Лучше не рисковать.
А если вы честный — живите спокойно, пейте квас, ешьте черную икру и не оглядывайтесь. Потому что за вами никто не идёт. Кроме, может быть, совести. Но она идёт не для того, чтобы поймать, а для того, чтобы обнять.
Конец.
Бонус-сцена для подписчиков:
Говорящий горностай с царской шапки после всех событий уволился и ушёл в политику. Баллотировался в лесную думу по списку партии «Честный зверь». Проиграл, но обещал вернуться. Теперь пишет мемуары: «Как я сидел на голове у коррупционера и что я там видел». Говорят, книга уже в печати.
КОНЕЦ.
ПОДПИШИСЬ ЕСЛИ ПОНРАВИЛОСЬ🤣🤣🤣🤣🤣