Молния на сумке заедала, и Катя дёрнула её сильнее, чем нужно.
Внутри лежали старые замусоленные джинсы с вытянутыми коленями, потрёпанная фланелевая рубашка, и резиновые сапоги в старых пятнах краски.
Апрель в Красноярске обманчив: с утра земля ещё твёрдая от ночного мороза, а к полудню оттаивает и раскисает под ногами, так что без сапог на даче делать нечего.
Предстояло разгрести прошлогодние ветки, прополоть то, что уже полезло, привести всё в порядок после зимы.
Сергей вышел первым. Дверь он прикрыл небрежно, вполсилы, и замок не щёлкнул - створка осталась на весу, чуть приоткрытая.
Катя не окликнула его, продолжала возиться с молнией. Потом с лестничной площадки донеслись слова, и она замерла.
Сначала она решила, что это Людмила Степановна. Звонит - как обычно, без предупреждения - с очередным манёвром: намекнуть, что не была на даче с прошлого лета, что воздух там хороший, что она и помогла бы, да ноги не те.
А потом три дня стоять над душой, пока Катя топит баньку, накрывает на стол и делает вид, что рада гостье. Эта мысль была привычной и почти успокаивала.
- Мне было с тобой хорошо. Ты же понимаешь.
Замечательно. Но я не могу обманывать жену - она родила мне двух детей и не заслуживает такого отношения.
Катя перестала дышать на несколько секунд. Замерла возле образовавшейся щели. Прижалась плечом к стене и вслушивалась в каждое слово мужа.
Лифт поднялся, он зашел внутрь, ещё долетело несколько слов, но она разобрала только последнее:
"Больше не звони!"
Двери закрылись.
В коридоре стало невыносимо тихо.
Катя прошла на кухню, открыла аптечку и достала успокоительное. Накапала в стакан с водой, пролила немного из графина на столешницу - руки не слушались.
Постояла, глядя на мокрое пятно, потом вытерла и выпила. Пошла в ванную, открыла кран и умылась холодной водой.
Долго стояла над раковиной, не поднимая взгляда.
Потом всё же посмотрела на себя в зеркало.
Выйти на улицу, дождаться его у машины и сказать всё сразу - это первое, что пришло ей в голову.
Но дальше мысли побежали в пляс: сорок пять лет, двое детей, двадцать пять лет совместной жизни, и что?
Он же сам сказал, что не может так поступать с ней. Сам сказал - больше не звони.
Значит, всё кончено. Значит, можно прижать самолюбие и жить дальше.
Телефон завибрировал на полочке у зеркала.
"Любимка, ну ты где? Я уже прогрел машину"
Катя прочитала сообщение. Убрала телефон.
Вернулась в коридор, застегнула сумку до конца и вышла за дверь, подергала ручку, проверив, закрылся ли замок.
Она улыбнулась ему через лобовое стекло идя навстречу, села в машину, и решила, что справится. Она всегда справлялась.
Этой ночью она поймёт, как сильно ошиблась.
***
Они прожили вместе двадцать пять лет, и Катя давно выучила главное правило счастливого брака: лишний раз не лезть туда, куда не следует.
Сергей всегда был молчуном. Из тех, про кого говорят - надёжный.
После отца, умевшего наговорить с три короба и толком ничего не делав, Сергей казался ей человеком максимально основательным. На следующий день после свадьбы починил кран.
Купил машину, когда родился Илья. Построил баню на даче своими руками.
Двенадцать лет назад отец сделал первый в жизнь поступок, который удивил Катю. Продал наследный дом от бабушки и подарил Кате деньги.
Тогда она уступила уговорам и купила в Солонцах - шесть соток и старый дом с прогнившим крыльцом, который они постепенно привели в порядок.
Это было далековато от их района, минут сорок езды, если пробки не сильные.
Катя сначала упиралась:
- Зачем нам это? Я в огороде копаться не нанималась.
- Поедем, посмотришь, - сказал Сергей, и больше они к этому разговору не возвращались.
Неожиданно для себя, она втянулась в огородные дела.
В этом есть что-то медитативное, особенно когда дети выросли, выпорхнули из гнезда, а в квартире стало слишком тихо.
Илья уже три года как в Москве, звонит по воскресеньям и всегда торопится побыстрее закончить разговор.
Маша заканчивает университет, живёт в общежитии, заходит раз в две недели за едой и чистым бельём.
Катя никогда не обижалась на такое поведение детей - она сама в их возрасте была погружена в свою интересную новую жизнь вдали от родительского дома.
С Сергеем последние года три всё шло как-то ровно. Не было глобальных ссор, но и весёлых дней, как раньше, больше не случалось.
Вечерами он, как правило, или смотрел футбол, или возился с телефоном. Она же читала свой роман или смотрела турецкие сериалы.
По выходным - дача, магазин, иногда свекровь звала на пельмени. Обычная жизнь, как и у миллионов.
Прошлой осенью он начал приходить позже обычного.
- Квартал закрываем, - объяснял он, снимая куртку. - В логистике осень - это ад.
Катя не видела в этом ничего особенного. Но однажды подметила для себя, что его телефон всегда лежал экраном вниз.
Раньше он так не делал. Ещё перестал раздражаться по мелочам.
Не то, чтобы ей это нравилось, но уже как-то привыкла, что он всегда немного раздражался, когда уставал.
Теперь неожиданно стал спокойнее, мягче, внимательнее, словно полненький кот, который налопался сметаны.
Катя тогда решила, что это даже хорошо, видимо, в пятьдесят мужики становятся удобнее.
Той весной она собирала сумку на дачу и была совершенно спокойна.
До тех пор, пока не подслушала его разговор.
***
Сергей вёл машину и рассказывал про соседа по даче, у которого зимой прорвало трубу и затопило подвал целиком.
Катя делала вид, что внимательно слушает, поддакивала иногда.
За окном Красноярск медленно редел: многоэтажки сменялись частными домами, потом пошли пустыри с прошлогодней бурой травой.
Справа потянулась посадка молодых берёз с набухшими почками - апрельский лес в Сибири кажется неживым, пока не присмотришься к этому едва различимому зелёному туману вдоль голых веток.
- У тебя всё нормально? Глаза красные.
- Из кладовки вещи вытаскивала, там пыли - жуть. Расчихалась вся.
- Надо бы там прибраться.
- Надо, - согласилась Катя и снова повернулась к окну.
На дачу приехали около одиннадцати. Земля уже оттаяла, под ногами была влажной и мягкой.
Прошлогодние листья слиплись в тёмные пласты под яблоней, с крыши свисала пожелтевшая трава, в углу у забора лежала куча веток - её собирались убрать ещё в прошлом году. Сергей пошёл в сарай за граблями, Катя переоделась и направилась к грядкам.
К вечеру затопили баньку. Сергей нашёл в холодильнике колбасу, сыр и яйца и сделал яичницу.
Ели на веранде, хоть и было прохладно, но они укутались пледами, и, казалось, были счастливы.
Попарились, потом смотрели по телевизору какой-то старый советский фильм. Сергей задремал прямо на диване, и Катя перебралась в спальню одна.
Она думала: он с этой девицей всё закончил, потому что всё ещё её любит. Сказал правильные слова.
Может, это была слабость, минутное помрачение - с кем не бывает. Всё же двадцать пять лет вместе. В этом году юбилей отмечать.
"Ничего, прижму самолюбие", - решила она. - "Ради семьи оно того стоит...".
Она закрыла глаза и провалилась в сон. Но приоткрыла глаза, когда уже было темно и услышала писк входящего сообщения в телефоне мужа и замерла.
***
Она ощутила, как кровать слегка прогнулась и Сергей поднялся - осторожно, стараясь не потревожить её. Она лежала неподвижно, лицом к стене, и прислушивалась к каждому шороху.
Он оделся в темноте, вышел из комнаты, и через несколько секунд со стороны входной двери послышался тихий щелчок.
Она подождала. Встала.
Подошла к окну.
Двор освещался одним фонарём у ворот. Мужа нигде не было.
Калитка была чуть открытой.
"Куда он попёрся ночью? - думала она, натягивая свитер.
Она оделась и вышла. Апрельская ночь была холодной, от земли тянуло пронизывающей сыростью, где-то далеко лаяла собака.
За калиткой она остановилась.
Метрах в тридцати на обочине стояла белая иномарка. Она пригляделась, и сердце занялось - на заднем сиденье под тусклым светом лампочки сидел её муж с незнакомкой.
И они там не диссертацию писали...
"Вот оно как", - произнесла она.
Катя приложила руку к груди и медленно, почти обреченно пошла в дом. Легла, отвернулась к стене и смотрела в темноту.
Примерно через час послышался скрип входной двери. Кровать осела под весом мужа.
Сергей лёг и почти сразу уснул.
Катя не спала, так и пролежала с открытыми глазами до рассвета. Поднялась тихо, аккуратно, как муж этой ночью, оделась и вышла из дома.
Пока она ехала обратно в город, у неё было достаточно времени решить, что именно она сделает.
***
Он позвонил через три часа.
Катя сидела на кухне, держала чашечку с горьким кофе и смотрела в окно на немного растерянную весну: снег вроде сошёл, но земля во дворе ещё серая, деревья голые, только трава у бордюра не сегодня завтра проклюнется. Дважды звякнул телефон.
Это был он.
- Кать, ты где? Машины нет, ты где?
- Дома.
- С чего это ты дома? Я ничего не слышал даже.
- Ты крепко спал, видимо, упахался этой ночью...
Неловкая пауза.
- Что-то произошло?
Катя поставила чашечку на стол.
- Я как-то смотрела программу, где обиженная женщина оттяпала ножницами причинные места мужа, когда узнала про измену. Считай, тебе очень повезло - я человек спокойный.
Молчание было таким долгим, что она почти слышала, как он задышал чаще.
- Погоди, не пори горячку... Давай я приеду, и мы поговорим.
- Скажу один раз - домой больше не возвращайся!
- Ты серьёзно сейчас?
- Абсолютно.
- Катюш, ты понимаешь, что говоришь? Я только две недели назад деньги отдал за новый забор на даче, у меня сейчас ни копейки нет, мне буквально некуда идти.
- Мне до лампочки!
- Ну погоди. Я понимаю, что ты злишься, имеешь право.
- Цени, что я не ору, не изрезала твою одежду и документы, а спокойно объясняю: ты можешь жить на даче, пока мы разбираемся с разводом. Я ж не зверь какой-то.
- На даче?
- Да, только вот дача оформлена на меня, так что будешь мне платить аренду, мне еще новые джинсы надо купить и прическу сменить.
- Ты прикалываешься?
Она ничего не ответила.
- Кать, послушай. Я был неправ, сознаю.
Но это не повод рушить всё, что мы строили годами.
- Ты уже порушил, - сказала она, - ещё до того, как я увидела эту машину.
Она положила трубку и долго сидела, глядя на телефон на столе. Потом пролистала список контактов и нашла телефон подруги, с которой не общалась уже пять лет.
***
В офисе на улице Красной Армии было очень светло: стеклянные перегородки, белые жалюзи, стопки документов на столах. Катя сидела напротив, держала кружку с кофе и внимательно слушала подругу.
- Если дача оформлена на тебя до брака или в дар, она твоя без вопросов, - говорила Лариса, перелистывая что-то в ноутбуке. - Если куплена в браке - делится, но можно оспорить. Когда вы её оформляли?
- Я купила участок на подаренные отцом деньги. Сергей ремонтировал дом.
- У тебя сохранилась банковская выписка о переводе средств от отца?
- Да. Деньги поступили на мой счет за неделю до сделки.
- Тогда без разговоров. Суд признает дачу твоим личным имуществом.
Катя подождала немного.
- Он сказал, что денег нет. Что только поставил забор.
- Это его трудности. - Лариса закрыла ноутбук. - Катя, ты понимаешь, что квартира, купленная в браке, будет делиться?
- Понимаю. Квартира на совместные деньги.
- Тогда готовься к разговору. Либо он выкупает твою долю, либо продаёте и делите.
Либо договариваетесь иначе.
- У него нет денег на выкуп.
- Значит, будет долго, - сказала Лариса. Без сочувствия и без жестокости, просто как факт.
Катя вернулась домой во второй половине дня. Сергей за это время написал ещё раз: уточнял, когда можно забрать зимние вещи.
Она ответила, что в субботу.
В субботу он приехал с большой сумкой, позвонил снизу.
- Я оставлю у двери, - сказала Катя.
- Мы не можем хотя бы поговорить?
- О чём, Серёжа?
Он помолчал.
- Ты права. Извини.
Она слышала, как он поднялся на лифте, забрал вещи и спустился вниз. В окно видела, как он садился в такси, один, с сумкой.
Прошло две недели. Сергей прислал сообщение с дачи: сломалась стиральная машина, спрашивал, можно ли вызвать мастера за её счёт.
Катя ответила, что это не входит в арендную плату, и завершила разговор.