Так рано Дремушиха по утрам ещё не просыпалась. В разлитых по деревне сумерках от дома Митяя закричал петух: «Пора вставать! Новый день проспите!».
Дремушинцы взглянули на будильники. Мало ли.: вдруг петух сон неважнецкий увидел и головой тронулся. Часы знали своё дело, шли холодным шагом и отмеряли третий час. «Сейчас опомнится и уймётся», - решили люди, натягивая на голову одеяла.
Не унялся. Взыграл мелодию типа «Как прекрасен этот мир, посмотри…» Больше всех досталось Митяю. Он лежал на диване в заведении-теплице накрывшись двумя старыми овчинными тулупами. Петух – подарок Серафима, бродил лунатиком возле самой головы. Задевал со звоном порожнюю посуду и, похоже, только-только начал распеваться простуженным тенорком.
-Чтоб тебя…, - выругался Митяй, пытаясь запустить «подарок» под доху и умилостивить, утихомирить согреванием. Тщетно. Петухи – не собаки. И если и спят в обнимку с хозяевами, то это где-то в цирке. Пытка продолжалась.
Более того на помощь Митяевскому петуху вдруг откликнулся Серафимовский певун… В деревне начался настоящий полноценный утренний подъём среди ночи. Та самая перекличка, о которой мечтал Серафим… Мечтать-то он мечтал, конечно, но не в три часа ночи…
Все окончательно проснулись, вспомнили, о каких-то досаждавших делах и вышли под звёзды. Страдать - так с музыкой!
Петухи тем временем приловчились к голосовым способностям друг друга и умело (или так дремушинцам показалось от недосыпа) выводили: «Вечерний звон…бом…бом…бом…». Дремушинцы, знакомые с репертуаром Харлама, знали не только размеренную мелодию, но и нехитрый текст. Со всех концов деревни был слышен людской подпев. Хор работал слаженно. Колокол неба отражал и множил звуки: «…Как много дум наводит он… бом…бом». Эта, в общем-то и не петушиная размеренная песня всё не покидала деревню. Кое-кто даже сбегал и накинул верхнюю одежку, чтобы не застыть на холодняке.
Звёзды прядями падали сверху, стряхнутые удивительной громкой музыкой. Евсей, застигнутый врасплох небывалым салютом, вслух прошептал в расцвеченное небо:
-Эти петухи нашу деревню скоро обсерваторией сделают!
И Луна, идущая на убыль, вдруг еле заметно подмигнула ему и голосом Веруси поправила:
-Консерваторией.
-А какая разница? – вступил, как обычно, с ней в спор Евсей, - поспать-то всё равно не дадут!
Чувства человека в это время делаются обострённее, и Евсей, поддавшись накатившим эмоциям, захотел исповедоваться в своих переживаниях:
-Веруся, я тебя…
Но не успел. Обманчивое ночное небо прервало его баском Игнатия: «Бом… бом… бом…»
-О стенку тебя лбом с твоим бом… бом…! – огрызнулся Евсей и скрипнул дверью досматривать утренние сны.
Эти мучения и наслаждения вперемежку так бы продолжались и продолжались. Но Митяю в выстуженном ночным морозом карбонатном заведении двух шуб явно не стало хватать. Он то натягивал одну из них на голову – и мёрз живот. То тащил шубу снизу – оголяя ноги… «Бом, бом...» доставал всё равно. Петух подбирался к его уху с самой неожиданной стороны.
-Всё. Хватит. Конец издевательствам! Плачет, видать, по тебе плаха, друг!
С этими словами сгрёб в охапку кочета и сиганул в натопленную избу. Закинул петуха на печь с предостережением: «попробуй нагадь мне тут!», юркнул под уютное ватное одеяло…
Жизнь в Дремушихе с этого момента стала приходить в обычные для ночного времени нормы. Серафимовский петух, потеряв напарника, сразу сдулся. И даже Игнатий, выводивший свою партию «звона», внимательно рассматривая созвездие Псов, на предмет нахождения братьев по разуму, побыстрей закрылся на засов. ОН опасался, как бы в довершение ко всем приключениями, не заявился опять в гости орущий кот Борис со своим газом! Попробуй не впусти – сам вломится! Тут-то и будет настоящий «бом…бом!»
Но остаток ночи выдался исключительно спокойным. Дарованный Митяю петух грел свою красную бороду и гребень у печного кожуха…
…Зато наступившее настоящее, не петушиное, утро опять вышло гораздым на удивление и перемены.
К Дремушихе вновь двигался караван техники. И снова к дому Митяя. Опять сгружались дуги, поликарбонат, стройматериалы… А последний трактор ещё высыпал и груду песка.
Как и в прошлый раз, транспорт налегке сразу же благополучно убрался восвояси. Место его заняли любопытствующие дремушинцы.
Митяй не стал делать тайну из нового мероприятия:
-Буду строить дом для петуха. Достал он меня этой ночью. В разводе будем жить. В отдельных помещениях!
Теперь он заказал мужичкам сколотить тёплый курятник, чтобы промерзающая теплица не позволяла морозу дотянуться до крылатых боков и гребня приятеля.
Мужички только всего и спросили:
-А новоселье будет?
-Обижаете. Как же без новоселья? – отвечал им вопросом на вопрос Митяй.
И рядом с грудой песка к вечеру действительно поднялся уютный дом с утеплёнными стенами, резьбой на оконце и петушиным изображением у входа…
Потом и груду песка, и дом обнесли очередной карбонатной теплицей.
-Получилось заведение в заведении, - уточнил Евсей.
К окончанию строительства приспел и сам заказчик, добиравший отдых после сумбурной ночи.
-Да вы чего с ума сошли! Целый дворец петуху отгрохали! – удивился он строителям. –Даже с дверями. Это чего получается: мне что ли теперь к нему ночевать ходить?
-Ночевать не надо. А яйца убирать придётся…
-Какие яйца. Он же петух!
-А вдруг снесётся… - гоготали дремушинцы, – всё с запасом должно делаться!
-Тогда два часа на сборы и новоселье будем справлять, - пригласил всех Митяй.
Поставили скамьи в теплице у петушиного домика. Завели самого кочета. Петух тоже ещё не верил, что все эти хоромы про его одного. Вот чудеса-то… По негласному правилу, Евсей тут же дал ему кличку - Подарок.
-Почему - Подарок? – спросил Игнатий.
-Потому что - желанный. Вишь, как он нас ночью всех обработал! Чуть небо без звёзд не оставил своей песней! Пусть теперь за двойными стенами себе ночами горланит.
-Как петуха назовёшь, так он и запоёт. "Подарок" среди ночи хозяина и всю деревню не должен беспокоить, – согласился Игнатий.
За это Митяй сразу же тряхнул опять бутыль с шампанским
И тут же, как по заказу, случилось непредвиденное. В двери появились… две курочки. От неожиданности Митяй потерял контроль за пробкой, и она, прошибив карбонат, устремилась в небо…
-Чтоб вас…- изрёк он вместо тоста.
На пороге, следом за курицами, возник улыбающийся Серафим:
-На новоселье с пустыми руками не ходят. Вот две выделил из своего гарема.
Дремушинцы опять сомкнули пузырящиеся бокалы. Деревня начала принимать хозяйственные карбонатные очертания.