Золотая Орда
Фрагмент 1
(из книги «Батый», М., 2011, серия «ЖЗЛ»)
После 1242 года Батый не вёл войн и новых земель не завоёвывал. Это кажется удивительным, но огромное государство, охватившее территорию едва ли не большей половины Европы, было создано им в результате одного-единственного похода, правда весьма продолжительного, длившегося почти семь лет: с 1236-го по 1242 год.
Государство это обозначалось в источниках по-разному — то как Улус Джучи, то как Дешт-и-Кипчак (государство половцев, Половецкая степь), но чаще всего не обозначалось вообще никак. Русские летописцы, например, называли владения Батыя и его преемников просто — «Татары», или же по имени правителя — писали: «в Татары» или «к Батыю», «к Сартаку», «к Беркаю» и т. п. Похоже — «домом Батыя» или «домом Берке» — именовали это государство на востоке.
С конца XIII века в летописях появляется новое обозначение — «Орда». Ну а в позднейшей исторической традиции за государством, созданным Батыем, прочно закрепилось название «Золотая Орда». Правда, впервые оно встречается в русских источниках только во второй половине XVI века, когда само государство давно уже перестало существовать. Но возникло это название совсем не случайно. В нём нашли отражение подлинные реалии Монгольской державы эпохи Чингисхана и его ближайших потомков. В какой-то степени это название имеет отношение и к Батыю.
Исходное, первоначальное значение слова «орда» — «юрта», или, точнее, «ханская, парадная юрта»; из этого значения выросло новое — «ставка», «резиденция хана, правителя». Золотой цвет ханской орды — прерогатива императора, верховного правителя монголов. Так повелось ещё со времён кочевых империй, предшествовавших монгольской. Золотой шатёр имелся, например, у владыки древних уйгуров; именно в золотом шатре пировал правитель кереитов Ван-хан, когда войска Чингисхана окружили и разгромили его.
Во времена самого Чингисхана и его ближайших преемников золотой шатёр имелся только у великого хана. Назывался он так, «потому что его подпорки покрыты золотом», — писал китайский дипломат Пэн Да-я в 30-е годы XIII века. Этот шатёр «делается из того войлока, который во множестве катают в степи», уточнял другой китайский дипломат того же времени Сюй Тин, причём «используется более тысячи верёвок, чтобы натянуть войлок на каркас. Единственная дверь, порог со столбами внутри шатра — все они обложены золотом». Скрепы этого шатра «были золотые, внутренность его была обтянута тканями; его называли “Золотая ставка” (или, в другом переводе: “Золотая орда”; по-монгольски: “Сыра-Орда”. — А. К.)», — свидетельствует о золотой юрте хана Угедея Рашид ад-Дин; в этом шатре помещалось до тысячи человек.
Позднее, после распада великой Монгольской империи на отдельные части, правители этих отделившихся частей, в том числе и Улуса Джучи, станут создавать собственные ханские ставки, во всём подобные императорской. Такая ставка имелась у правителя Золотой Орды периода её наивысшего расцвета, праправнука Батыя хана Узбека (1313—1341).
«…Шатёр, называемый золотым шатром, разукрашенный и диковинный… состоит из деревянных прутьев, обтянутых золотыми листками. Посредине его деревянный престол, обложенный серебряными позолоченными листками; ножки его из серебра, а верх его усыпан драгоценными камнями» — так описывал «золотую орду» хана Узбека побывавший в ней арабский путешественник Ибн Баттута.
Очевидно, делают вывод историки, название «Золотая Орда» применительно к Улусу Джучи связано с более ранним восточным термином «Сыра-Орда» (в значении «золотая юрта») или даже является его калькой, точным переводом — так, по ставке правителя, стали называть всё государство. Ну а то, что название это закрепилось именно за государством преемников Батыя, свидетельствует не только об их амбициях, но и о том, что они были уверены в своих особых правах на золотую императорскую юрту, в том, что именно они — прямые наследники державы Чингисхана и всех её атрибутов.
Сам Батый, весьма щепетильно относившийся к установлениям своего великого деда, не претендовал на верховную власть в империи монголов и, по всей вероятности, свой шатёр золотом не украшал — в его случае это могло быть воспринято как открытое посягательство на власть и достоинство великих ханов. Он довольствовался богато украшенными шатрами венгерского короля, захваченными в битве при Шайо. Не имел позолоты и шатёр его брата и преемника Берке, подробно описанный в источниках. Примечательно, однако, что в поздних тюркских преданиях именно за Батыем утверждалось право на обладание «золотой ордой». Причём право это было якобы пожаловано ему самим Чингисханом, то есть освящено высшим из всех возможных земных и небесных авторитетов.
Хивинский историк XVI века Утемиш-хаджи в своей книге «Чингиз-наме» рассказывает о том, что вскоре после смерти Джучи его сыновья Бату и Орда с братьями явились к Чингисхану, и тот «поставил им три юрты»: для Бату — «белую юрту с золотым порогом» (в другом варианте перевода: «с золотой дверной рамой»), для Орды — «синюю юрту с серебряным порогом» и для их младшего брата Шибана (предка правящих хивинских ханов) — «серую юрту со стальным порогом». Как отмечал казахстанский исследователь и издатель «Чингиз-наме» В. П. Юдин, в этом предании «наглядно выявляется символика цветов и металлов в иерархии ценностных представлений тюрко-монгольских народов»: белый цвет и золото символизируют утверждённое якобы самим Чингисханом старшинство Бату над остальными Джучидами, синий цвет и серебро — подчинённое по отношению к Бату положение Орды, а серый цвет и сталь — подчинённое положение Шибана по отношению к обоим старшим братьям, но первенствующее по отношению к другим Джучидам.
Это, конечно, всего лишь предание, легенда, но в ней точно определена иерархия отдельных ветвей рода Джучидов и основанных ими государств. Верно определено здесь и положение Белой и Синей Орды (Ак-Орды и Кок-Орды, как они именуются в восточных источниках) — уже в значении государств — соответственно, как западной и восточной частей единого прежде Улуса Джучи… Вполне вероятно также, что в этом тюркском предании упомянута реальная «золотая юрта» — только не Бату, а его потомков: та самая «золотая юрта» хана Узбека, которую описал Ибн Баттута.
Между прочим, именно из «Чингиз-наме» мы узнаём о печальной судьбе этой юрты, уничтоженной в самом начале 60-х годов XIV века во время начавшейся в Улусе Джучи «замятни» (междоусобицы). Эта запутанная и отчасти романтическая история связана с именем небезызвестной и в русской истории ханши Тайдулы, вдовы Узбека, — той самой, которую чудесным образом исцелил от болезни глаз московский митрополит Алексей. Став после смерти сначала сына Джанибека, а затем и внука Бердибека правительницей Орды, Тайдула призвала на престол некоего Хызр-хана (из потомков Шибана) и поставила для него «в качестве свадебной золотую юрту, оставшуюся от Узбек-хана и Джанибек-хана». Судя по рассказу восточных авторов, Тайдула отличалась какой-то особенной чувственностью (хан каждую ночь находил её «как бы девственницей», — писал Ибн Баттута…). Вот и теперь, несмотря на почтенный возраст (а ко времени гибели внука Тайдуле было уже за шестьдесят), ханша выкрасила волосы в чёрный цвет и вознамерилась выйти замуж за Хызр-хана. Тот сперва согласился, но затем передумал, за что ханша начала оказывать ему «меньше почёта и уважения, чем прежде». В отместку обиженный Хызр-хан «решил разломать золотую юрту, а золото поделить» между своими нукерами, что и было им сделано, несмотря на предостережения Тайдулы. За это ханша изгнала его из пределов своего государства, но по прошествии некоторого времени Хызр-хан собрал войска, пошёл на неё войной и вторично, уже силой, сделался ханом. Вскоре, однако, и он тоже был убит. Так гибель собственно «золотой орды» («золотой юрты») предвосхитила будущую гибель всего основанного Батыем государства. Спустя несколько десятилетий, в самом конце XIV века, оно будет разгромлено среднеазиатским правителем Тимуром. Позднее, правда, Золотая Орда будет вновь восстановлена, но ненадолго. К середине XV века она окончательно распадётся на отдельные ханства — Крымское, Казанское, Астраханское, Сибирское и др.
Сказав о том, что Батый был основателем Золотой Орды, мы должны сделать нескольких существенных оговорок.
Во-первых, надо учитывать, что сам Батый на протяжении всей своей жизни признавал власть великих ханов и по возможности старался соблюдать установления Чингисхана. Поэтому Улус Джучи, которым он правил, оставался в полном смысле этого слова частью Великой Монгольской империи — Еке Монгол улус — с центром в Каракоруме. Здесь исполнялись все законы и распоряжения великих ханов, действовали посланные из Каракорума чиновники; значительная часть собранных налогов, как это принято было в империи, поступала в казну великого хана; от его имени выдавались ярлыки, подтверждавшие право владеть той или иной землёй. Так продолжалось и после смерти Батыя (1256) — до тех пор, пока сохранялось единство Монгольской империи, то есть до 60-х годов XIII века. Начиная с этого времени ситуация меняется. Провозглашение после смерти великого хана Менгу (1259) сразу двух великих ханов — его родных братьев Хубилая и Ариг-Буги (при том, что в Улусе Джучи поддерживали последнего), вспыхнувшая между ними война, завершившаяся в конце концов победой Хубилая, перенос им столицы империи из Каракорума в Ханбалык (Пекин), постепенное запустение Каракорума — всё это привело к фактическому распаду империи. Отдельные её улусы, в том числе и Улус Джучи, стали независимыми от центрального правительства. Наиболее ярко это проявилось в том, что правители Орды, начиная с Менгу-Темира, внука Бату (1266—1282), стали чеканить монету от своего собственного имени с титулом «правосудный великий хан». Прежде, во времена самого Батыя и его ближайших преемников, подобное было невозможно; ни Батый, ни Берке ханского титула не имели, и монеты, имевшие хождение в Улусе Джучи, чеканились с именами великих ханов — сначала Менгу, а затем Ариг-Буги. Именно со времён Менгу-Темира русские источники начинают устойчиво именовать правителей Золотой Орды «царями», то есть полноправными, независимыми властителями. До этого «царями» называли правителей всей Монгольской империи — ханов (или «канов», как писали это слово на Руси).
Во-вторых, когда мы говорим о государстве Батыя — будущей Золотой Орде, то должны иметь в виду, что речь по преимуществу идёт не обо всём Улусе Джучи, но лишь о его западной части — правом крыле, по терминологии самих монголов. Как и все другие тюркские и монгольские государственные образования, Улус Джучи изначально был разделён на два крыла: левое, то есть восточное, и правое, то есть западное (всё государство было ориентировано на юг; именно к югу обращены входом монгольские юрты, в том числе и «золотая юрта» правителей империи; соответственно, левая рука символизировала восток, правая — запад). Левым крылом с самого начала владел старший брат Батыя Орда, правым — Батый. После завоеваний в Европе Улус Джучи увеличился во много раз; соответственно, произошло перераспределение его территорий. Но левое крыло, то есть отцовские владения, так и остались за Ордой. По свидетельству Джиованни дель Плано Карпини, проезжавшего через эти земли в 1246 году, ставка Орды находилась недалеко от старой ставки его отца Джучи, где-то в верховьях Иртыша. Современные исследователи полагают, что Орде принадлежали земли на юге современного Казахстана, вдоль Сырдарьи и к востоку от неё. Кроме Орды, в состав левого крыла Улуса Джучи входили его братья Удур, Тука-Тимур и Шингкур (или Сонкур) — всех их, равно как и их потомков, именовали царевичами левого крыла, или левой руки. Орда признавал власть Бату, но фактически был независим от него. «С самого начала не бывало случая, чтобы кто-либо из рода Орды, занимавший его место, поехал к ханам рода Бату, так как они отдалены друг от друга, а также являются независимыми государями своего улуса, — писал по этому поводу Рашид ад-Дин в начале XIV века. — Но у них было такое обыкновение, чтобы своим государем и правителем считать того, кто является заместителем Бату, и имена их они пишут вверху своих ярлыков».
Орда умер при жизни Батыя. По сведениям поздних хивинских источников, он был убит своими нукерами, поднявшими против него мятеж. Узнав о смерти брата, Бату «держал глубокий траур. После того как он прибыл домой и дал поминальное угощение, он снарядил войско и пошёл походом на этого врага». Жестоко покарав убийц брата, Бату раздал их роды и племена своим бекам.
Так рассказывает Утемиш-хаджи, однако насколько достоверны приведённые им сведения, мы не знаем. Знаем лишь, что после смерти Орды левое крыло Улуса Джучи (Кок-Орда, или Синяя Орда) осталось за его потомками. История Синей Орды постоянно переплеталась с историей Золотой Орды. В 80-е годы XIV века хан Тохтамыш, выходец из Синей Орды, объединил обе части Улуса Джучи под своей властью — но ненадолго.
Территория собственно государства Батыя — правого крыла Улуса Джучи, будущей Золотой Орды, — простиралась от Дуная на западе до междуречья Амударьи и Сырдарьи на востоке и от Волжской Болгарии и земли башкир на севере до Крыма и «Железных ворот» (Дербента) на юге. Бóльшая часть этих земель была завоёвана самим Батыем во время Западного похода — почему его с полным правом и называют основателем всего государства. Таких громадных империй средневековая Европа ещё не знала. В XIV веке арабские путешественники утверждали, что протяжённость государства владетеля кыпчаков (Золотой Орды) достигает в длину восьми, а в ширину — шести месяцев пути.
В свою очередь, правое крыло Улуса Джучи делилось на многочисленные уделы (улусы), которые Батый раздавал своим родичам и особо проявившим себя военачальникам...
<…>
До конца жизни Батый оставался убеждённым кочевником. Впрочем, как и большинство его преемников на ордынском престоле. Монголы вообще с презрением относились к оседлому образу жизни, считая его признаком слабости, и открыто насмехались над теми, кто живёт на одном месте, «вдыхая собственное зловоние».
Сам Батый кочевал в основном по левому берегу Волги, перемещаясь в течение года с севера на юг и обратно. «Именно, с января до августа он сам и все другие поднимаются к холодным странам, а в августе начинают возвращаться», — писал Рубрук. Когда в августе 1253 года посланец французского короля направлялся в ставку Батыя, тот как раз начал своё обычное движение к югу. Рубрук застал его в пяти днях пути от города Булгар в Волжской Болгарии (находившегося на месте современного города Болгар в Татарстане, примерно в 30 километрах ниже устья Камы). Этот город, разрушенный татарами, но вскоре восстановленный, первоначально играл роль столицы Улуса Джучи: здесь проводили часть лета и сам Батый, и позднее его преемник Берке; здесь же чеканились и первые ордынские монеты. Присоединившись к ставке Батыя на средней Волге, Рубрук следовал за ним в течение пяти недель, испытывая при этом сильный голод и нужду. Отсюда он и направился в Каракорум. На обратном пути осенью 1254 года Рубрук застал Батыя уже в низовьях Волги и в течение месяца снова путешествовал вместе с ним. «Вблизи этих мест пребывают около Рождества Христова Бату с одной стороны реки, а Сартак с другой, и далее не спускаются, — писал он. — Бывает, что река замерзает совершенно, и тогда они переправляются через неё». Орда Бату, то есть его собственный юрт, располагался «в стране булгар и саксинов» — так, двумя крайними точками — на севере и на юге, — определял его местоположение Джувейни.
Ставка Батыя поразила Рубрука. «…Когда я увидел двор Бату, я оробел, — пишет он, — потому что собственно дома его казались как бы каким-то большим городом, протянувшимся в длину и отовсюду окружённым народами на расстоянии трёх или четырёх лье. И как в израильском народе каждый знал, с какой стороны скинии должен он раскидывать палатки, так и они знают, с какого бока двора должны они размещаться, когда они снимают свои дома с повозок».
<…>
Несмотря на то, что Батый вёл кочевой образ жизни, он в полной мере сумел оценить роль и значение городов в своём государстве. Известно, что Батый основал город, ставший столицей Золотой Орды. Город этот получил название Сарай (что значит «дворец»), или Сарай-Бату, а позднее, при Берке, именовался Сарай-Берке. Расположен он был на левом берегу Ахтубы, левого рукава Волги (у нынешнего села Селитренное Харабалинского района Астраханской области). Гильом Рубрук, проезжавший здесь в 1254 году, называет его «новым городом» и отмечает, что уже в то время здесь имелся дворец Батыя, давший название всему городу. «Он построил город, пространство которого было столь обширно, как помыслы его, и эту весело распевающую местность назвал Сарай», — как всегда образно и пышно выразился персидский историк Вассаф; впрочем, арабу аль-Омари Сарай показался «небольшим городом между песками и рекой».
Яркое описание города периода его расцвета оставил Ибн Баттута, посетивший Сарай в 1333/34 году: «Город Сарай — один из красивейших городов, достигший чрезвычайной величины, на ровной земле, переполненный людьми, красивыми базарами и широкими улицами». К этому времени Сарай входил в число крупнейших городов Европы. Чтобы узнать его истинные размеры, арабский путешественник решил объехать город кругом. «Жили мы в одном конце его и выехали оттуда утром, а доехали до другого конца его только после полудня… и добрались до нашего жилища не раньше как при закате, — пишет он. — Однажды мы прошли его в ширину; пошли и вернулись через полдня, и всё это сплошной ряд домов, где нет ни пустопорожних мест, ни садов».
С самого начала здесь жили представители разных народов, населявших Золотую Орду, — помимо собственно монголов («настоящих владык» страны, как называет их Ибн Баттута), это были кипчаки (половцы), асы, черкесы, русские, греки. «Каждый народ живёт в своём участке отдельно, там и базары их»; имелся в городе и особый квартал для купцов, обнесённый стеной. Дворец хана носил название Алтунташ, что означало: «золотая голова». Современные археологи отмечают, что Сарай был весьма благоустроен для своего времени, располагал водопроводом и канализационно-сточной системой. Дворцы и общественные здания строились из обожжённого кирпича на известковом растворе.
Как и другие города Золотой Орды, Сарай не имел крепостных стен. Правители Орды полагали, что одна лишь сила их власти обеспечивает полную безопасность столице; наличие же стен вокруг других городов могло представлять опасность в случае внутреннего мятежа.
Сарай оставался столицей Орды до времён хана Узбека, когда выше по течению Ахтубы была построена новая столица — Сарай ал-Джедид, или Новый Сарай (в нынешней Волгоградской области). Но и после этого Старый Сарай играл важную роль в азиатско-европейской торговле, оставаясь одним из крупнейших транзитных пунктов на путях между Западом и Востоком. Монументальные постройки Сарай-Бату частично сохранялись до 80-х годов XVI века, когда царь Фёдор Иванович приказал ломать «мизгити (мечети. — А. К.) и полаты в Золотой Орде» и «делати» из них русский город Астрахань.
К числу городов, возможно, основанных Батыем, относят также известные из восточных источников Укек (на территории нынешнего Саратова), Бельджамен (Бездеж русских летописей) в районе Волго-Донской переволоки, возможно Хаджи-Тархан, предшественник нынешней Астрахани, некоторые города Крыма и Северного Кавказа. А в так называемой «Казанской истории», русском сочинении XVI века, основанном на местных казанских преданиях (её автор двадцать лет провёл в Казани в качестве пленника, принял ислам и находился в окружении казанского хана), говорится об основании «царём Саином», то есть Батыем, и самой Казани — точнее, так называемой Старой Казани, расположенной в нескольких десятках километров от нынешнего города, на реке Казанке. Правда, приведённая здесь легенда об основании города носит чисто фольклорный, даже сказочный характер: в ней рассказывается о неком гигантском змее «о двух головах», пожиравшем «человеки и скоты и звери» и изведённом лишь волшебством; на месте его жилища (змеиного гнезда) и была основана Казань — «Саинов юрт». Легенда эта представляет исключительно литературный интерес и характеризует отнюдь не исторического Батыя, но тот образ мифического «царя Саина», который сложился столетия спустя среди покорённых им поволжских народов. К исторической Казани это предание не имеет ни малейшего отношения.
«Раздвоение» личности исторического хана Батыя и представление о том, что его преемником на престоле Золотой Орды был некий хан Саин, присуще большинству поздних мусульманских сочинений XV—XVI веков. В одном из изводов «Казанской истории» в данный рассказ позднейшим редактором была вставлена дата: 6680 (1172) год (в одном из списков механически трансформировавшаяся в дату 6685 (1177) год), имеющая отношение к известному из русских летописей походу на Волжскую Болгарию, организованному владимиро-суздальским князем Андреем Боголюбским. Эта дата привела в замешательство многих историков, пытавшихся увидеть в ней дату основания Казани, однако, как показали изыскания В. А. Кучкина и И. Г. Добродомова, она не имеет никакого отношения к описываемым в «Казанской истории» событиям; её появление (как и эпитет «Саин Болгарский», вставленный тем же редактором), связано с «распространившимися в Русском государстве с 30-х гг. XVI века представлениями о тождественности Булгарского и Казанского ханств», что позволяло обосновать историческими прецедентами наметившиеся претензии Руси на обладание Казанью. В казанских преданиях, бытовавших ещё в XVIII веке, основание Старой Казани относилось ко временам Тимура (1370—1405).
Старая Казань (Иске-Казань), по-видимому, возникла ещё в домонгольское время, но когда именно, сказать сложно; что же касается Новой Казани, то наиболее вероятным временем возникновения города считают вторую половину XIV века. (В 2005 году на государственном уровне отмечалось 1000-летие Казани, однако среди большинства историков и археологов этот юбилей вызвал явное недоумение.)
Не все из основанных Батыем поселений превратились в города. Но сам факт их появления свидетельствует о том, что правитель Улуса Джучи придавал большое значение обустройству своих земель, организации правильного сообщения между отдельными частями государства. Так, на восточном берегу Дона он приказал устроить «посёлок русских, которые перевозят на лодках послов и купцов». Поселенцы имели «льготу от Бату, а именно: они не обязаны ни к чему, как только перевозить едущих туда и обратно», — сообщал Гильом Рубрук. Он рассказал, как именно проходила переправа: «Они сперва перевезли нас, а потом повозки, помещая одно колесо на одной барке, а другое на другой; они переезжали, привязывая барки друг к другу и так гребя». Когда приставленный к Рубруку проводник потребовал себе лошадей, жители посёлка отказали ему, сославшись на упомянутую льготу Батыя. <…>
Упомянутые поселения предназначались, главным образом, для обеспечения безопасности и удобства послов и купцов, разъезжавших по бескрайним пространствам Дешт-и-Кипчак. Во времена самого Батыя подобные путешествия таили в себе немалую опасность. Тот же Рубрук рассказывал об отрядах из русских, венгров и алан, «рабов татар», которые разбойничали на путях между ставками Сартака и его отца, то есть в самой сердцевине державы Батыя. <…>
В глазах татар разбойные нападения, кража лошадей и т. п. было тягчайшим преступлением и каралось смертью. Для борьбы с разбоями принимались самые суровые меры. И с течением времени ситуация на дорогах изменится кардинально.
Известно, что Бату покровительствовал купцам, прибывавшим к нему с товарами из разных стран, давал им льготы и нередко платил больше, нежели они запрашивали. Ту же политику будут проводить и его преемники. Путешественники XIII—XIV веков сообщают о неизменно благожелательном отношении правителей Орды к людям, занятым торговлей. Со времён братьев Поло (50-е годы XIII века) итальянцам стал известен сухопутный путь в Китай; чтобы добраться туда из Каффы (Феодосии), требовалось в среднем 279 дней, то есть чуть больше девяти месяцев. При этом значительная часть пути проходила по землям Золотой Орды. «Путь от Дона до Китая и днём, и ночью очень безопасен», — отметит в 1338 году флорентийский купец, автор всеобъемлющего торгового путеводителя Франческо Бальдуччи Пеголотти.
Но эта «глобализация» XIV века имела и оборотную сторону. Она обернётся катастрофой, более страшной для Европы, нежели даже нашествие Батыя. Речь идёт о пандемии чумы — печально знаменитой «чёрной смерти», которая всего за несколько лет вместе с торговыми и посольскими караванами и морскими судами распространится по всему миру — от Южного Китая до Дешт-и-Кипчак, низовий Волги и Причерноморья, а затем и до самых удалённых уголков Европы и Ближнего Востока. Около 1346 года из генуэзской Каффы в Крыму болезнь перекинется в портовые города Италии, затем во Францию и так, одну за другой, поразит все европейские страны. Последствия будут чудовищными: смерть не пощадит никого, выкашивая города и целые области. По некоторым оценкам, менее чем за десятилетие Европа потеряет половину или даже больше всего своего населения… Таково ещё одно отдалённое последствие монгольских завоеваний. Конечно, к самому Батыю оно не имеет прямого отношения, а вот к истории основанной им Золотой Орды имеет, и даже очень.
См. продолжение: Золотая Орда. Фрагмент 2.