Гоша и летние каникулы в Рогозках
У Гоши было две бабушки, и обе — Маши. Одна, мама мамы, жила в городе Галиче. Другая, мама папы, — в деревне Рогозки, неподалёку от города Буя Костромской области. Гоша особенно любил проводить летние каникулы у бабушки в Галиче: там он провёл первые годы жизни, и всё вокруг казалось ему родным и привычным. Но этот рассказ — о бабушке дедушке из Рогозок.
Однажды летом, в конце шестидесятых, папа с Гошей, его младшей сестрой Олей (ей исполнилось пять лет) и братом Андреем, которому шёл второй годик и который только научился ходить, приехали в Рогозки на рейсовом автобусе из города Буя. Автобус, старый и потрёпанный, пыхтел и дребезжал, пока медленно полз по просёлочной дороге, поднимая за собой облако пыли.
Гоша сидел у окна, прижавшись носом к стеклу, и с восторгом разглядывал мелькающие пейзажи: сначала шли городские окраины с деревянными домиками и огородами, потом потянулись поля с золотистой рожью, перелески, а вдали, на горизонте, темнел густой лес. Оля, сидевшая рядом, то и дело дёргала Гошу за рукав:
— Смотри, корова! А вон гуси! Гоша, а мы будем кормить гусей?
Маленький Андрей, который сидел на коленях у папы, восторженно хлопал в ладоши при виде каждой новой картины за окном. Когда мимо пробежала стая деревенских собак, он громко рассмеялся, чем вызвал улыбки у других пассажиров.
Когда автобус остановился у старой берёзы на околице деревни — здесь была остановка, — вся семья вышла наружу. Папа достал из автобуса рюкзак — больше у них ничего не было — и они пошли по узкой тропинке через небольшую речку, которая вела к дому бабушки и дедушки. Дом стоял на пригорке — крепкий, бревенчатый, с резными наличниками на окнах и палисадником, полным пионов и ромашек. На завалинке уже сидела бабушка Маша и, прикрыв глаза рукой от солнца, вглядывалась в дорогу.
—Милые мои! — радостно воскликнула она, увидев внуков, и поспешила навстречу.
Всех троих обняла и расцеловала. Андрей сначала немного испугался, но, когда бабушка показала ему спрятанную в кармане конфету, тут же заулыбался. Папа занес в дом рюкзак, а в доме уже пахло свежими пирогами с яблоками и душистым чаем.
Дедушка Коля, с тёплой улыбкой и добрыми синими глазами, обнял всех по очереди:
— Ну, вот и гости пожаловали! Теперь жизнь у нас веселее станет!
Дедушка Коля любил сидеть во главе стола с большим самоваром — тот весело попыхивал паром и тихонько гудел, будто напевал какую‑то старинную песню. Он неторопливо пил чай, специальными щипчиками колол сахар и пил вприкуску. Гоше сначала дедушка показался очень строгим — из‑за его привычки говорить негромко, но веско, и умения одним взглядом утихомирить любую шалость. Но вскоре мальчик понял, что за внешней сдержанностью скрывается огромная доброта.
Кроме Гоши и его братьев и сестёр, в доме уже гостили дети тёти Маруси и дяди Ивана — Люда, которая была чуть постарше Гоши, и её младший брат Андрей. Все дети быстро нашли общий язык и стали дружно помогать бабушке и дедушке:
· работали в огороде — пололи грядки с морковкой и луком, поливали огурцы и помидоры, собирали клубнику, которая пахла так сладко, что хотелось съесть её прямо с куста;
· помогали по дому — мыли посуду, подметали полы, носили воду из колодца, который стоял в конце улицы, и вода в нём была такая холодная и чистая, что от неё ломило зубы;
· ходили в лес за грибами и ягодами — бабушка учила различать съедобные грибы и находить самые сладкие земляничные полянки, а дедушка показывал, где растут подберёзовики и маслята;
· вечером собирались на завалинке у дома — смеялись, пели песни, рассказывали разные истории.
Деревня жила своей размеренной жизнью: утром доносилось мычание коров, которых вели на пастбище, по улицам бегали куры, а на заборе важно восседал рыжий кот Васька, следивший за всем происходящим с видом хозяина мира. Воздух был наполнен запахами свежескошенной травы, печного дыма и цветущих кустарников. Вдалеке виднелись поля с золотистой рожью, а за ними — тёмная полоса леса, манящая своей таинственностью.
Однажды дети отправились в лес за земляникой. Гоша, желая показать себя самым смелым и ловким, решил срезать путь через густой кустарник. Он не заметил заросли крапивы и, пробираясь вперёд, сильно обжёг руки и ноги. Жжение было таким резким и неприятным, что слёзы сами покатились по щекам.
Но Гоша не хотел показаться слабым перед остальными. Он ничего не сказал ни Люде, ни Оле, ни даже бабушке с дедушкой. Тихонько отстал от компании, нашёл тихий овраг за домом, сел там в тени старого дуба и дал волю слезам. Боль постепенно утихала, но обида на самого себя ещё оставалась.
Вскоре его нашла бабушка Маша. Она сразу всё поняла — по покрасневшим следам на коже и по заплаканным глазам.
— Ну‑ну, мой хороший, — ласково сказала она, присаживаясь рядом. — Крапива — она хоть и злая, зато полезная. А ты молодец, что не испугался и не стал всех пугать своими слезами.
Она достала из кармана платочек, смочила его в прохладной воде из фляжки и аккуратно протёрла обожжённые места. Потом шепнула:
— А знаешь, что? У меня в доме как раз поспело варенье из малины — самое вкусное, для особых случаев. Пойдём, угощу, чтобы всё быстрее прошло.
Гоша кивнул, шмыгнул носом и улыбнулся сквозь слёзы. Бабушка взяла его за руку, и они пошли к дому, где уже слышались голоса детей и смех дедушки Коли.
Вечером, когда солнце опустилось к верхушкам деревьев и небо стало розово‑золотым, дети снова собрались на завалинке. Воздух наполнился стрекотанием кузнечиков, а с огорода доносился аромат поспевающих помидоров.
И вот как‑то вечером Гоша решил устроить настоящий концерт. Он важно вышел на середину импровизированной «сцены» — расчищенного пятачка земли перед завалинкой, приосанился, подбоченился и торжественно объявил:
— А сейчас, уважаемые зрители, я исполню знаменитый танец «Цыганочка с выходом»!
— Ура! — захлопала в ладоши Оля. — Гоша будет танцевать!
Гоша сделал глубокий вдох, закрыл глаза, будто настраиваясь на нужный лад, и начал:
Выход. Сначала он шёл медленно, важно, слегка покачивая плечами, как будто был не Гоша из Рогозок, а настоящий цыганский барон. Шаг, пауза, поворот головы — и снова шаг. Дети замерли в ожидании.
— Вот это стиль! — восхищённо прошептала Люда.
Первая часть танца. Гоша начал плавно двигать руками, то поднимая их вверх, то опуская, при этом смешно шевеля плечами — получалось что‑то среднее между цыганским танцем и танцем испуганного гуся.
— Смотри, как он руками машет! — хихикнула Оля. — Прямо как ветряная мельница!
— Тише ты, — толкнула её Люда, — не мешай артисту!
Ускорение. Постепенно музыка (которая звучала только в голове у Гоши) становилась быстрее, и движения тоже. Он начал притоптывать ногами, сначала робко, потом всё увереннее:
— Топ‑топ‑топ! — выстукивал ритм его правый ботинок. — Топ‑топ! — подхватывал левый.
Но левый ботинок, видимо, решил показать свой характер: на особенно энергичном повороте он зацепился за неровность земли, и Гоша чуть не упал. Однако он ловко выкрутился — вместо падения сделал неожиданный поворот и продолжил танец с удвоенным пылом.
Кульминация. Тут Гоша вспомнил, что в настоящем цыганском танце должны быть хлопки. Он начал хлопать в ладоши, то над головой, то у колен, то за спиной — правда, пару раз промахнулся и хлопнул себя по уху, но это только вызвало новый взрыв смеха.
— Браво! — закричала Люда. — Вот это мастерство!
Финальная часть. Темп достиг апогея — Гоша кружился, притоптывал, размахивал руками, а его тень на стене дома металась, как сумасшедшая. В какой‑то момент он решил добавить эффектный элемент: подпрыгнул, сделал полуоборот в воздухе… и приземлился прямо в клумбу с бархатцами, которые бабушка так аккуратно высаживала весной.
Все замерли на секунду — а потом разразились хохотом. Даже Гоша, увидев свои ноги, утопающие в цветах, не выдержал и рассмеялся.
— Ну, артист! — утирая слёзы смеха, сказал дедушка Коля. — Ты не просто танцевал — ты устроил целое представление!
Маленький Андрей, вдохновлённый зрелищем, тоже попытался кружиться. Правда, после второго оборота он плюхнулся на траву и радостно захлопал в ладоши:
— Я тоже так! Я тоже цыганочка!
Люда подхватила брата и закружила его:
— Идём, Андрюша, покажем, как надо!
Оля тоже не осталась в стороне — она изобразила «выход», важно вышагивая и покачивая головой, как важная барыня.
— А теперь, — объявила Люда, — танец маленьких утят!
Дети тут же подхватили знакомую мелодию и, взявшись за руки, закружились в хороводе, смешно переваливаясь с ноги на ногу и крякая. Даже кот Васька, до этого дремавший на заборе, приоткрыл один глаз, удивлённо покачал головой и перебрался повыше — чтобы лучше видеть представление.
Бабушка Маша, утирая слёзы смеха, покачала головой:
— Вот ведь артисты выросли! А клумбу мы завтра поправим — зато веселье было на славу!
Гоша выбрался из клумбы, отряхивая штаны от земли и лепестков, и поклонился:
— Спасибо, дорогие зрители! На бис пока не готов — надо бархатцы реанимировать!
Все снова расхохотались. Дедушка Коля достал из кармана монетку и торжественно вручил Гоше:
— За артистизм!
— Ура! — воскликнул Гоша. — Теперь я настоящий цыганский танцор!
— И не только танцор, — добавила бабушка, — но и главный заводила. Без тебя тут раньше было куда тише.
— Бабушка, а можно завтра ещё концерт? — с надеждой спросил Андрей, брат Люды, всё ещё кружась на одном месте и слегка пошатываясь.
— Конечно, можно, — улыбнулась бабушка. — Только сначала — помочь дедушке с дровами, а потом — обед. А после — хоть целый фестиваль устраивайте!
— Фестиваль! — восторженно подхватила Оля. — Я спою песню про гуся!
— А я покажу, как петух по утрам кукарекает! — вызвался Гоша.
— И я! И я тоже что‑нибудь придумаю! — захлопала в ладоши Люда.
Дедушка Коля подмигнул бабушке:
— Ну, Маша, кажется, у нас тут теперь свой деревенский театр открылся.
— Да, — рассмеялась бабушка, — и билеты уже проданы — на радость, смех и хорошее настроение!
Солнце почти скрылось за лесом, окрасив небо в розовые и фиолетовые тона. В воздухе запахло вечерней свежестью и дымом из печной трубы. Где‑то вдалеке замычала корова, возвращаясь с пастбища, а в траве всё так же неутомимо стрекотали кузнечики.
Гоша, раскрасневшийся, счастливый, оглядел всех — смеющихся, добрых, родных — и вдруг почувствовал, как тепло разливается в груди. Он понял, что именно такие моменты — с их смехом, неловкими падениями, заботой и теплом — и есть самое дорогое в жизни.
Так проходили летние дни в Рогозках — наполненные трудом, радостью, смехом и теплом бабушкиного и дедушкиного дома. И каждый год Гоша с нетерпением ждал новой поездки в эту маленькую деревню, где его ждали самые добрые воспоминания детства.