Мы с папой были большими любителями блошиных рынков и всяких барахолок. Нам нравилось выискивать интересные вещицы и предметы, а потом вписывать их в интерьер.
Большой блошиный рынок работал по субботам и воскресеньям, и туда мы ходили чуть ли не каждую неделю, так как ассортимент постоянно обновлялся и появлялось, что-то новенькое. И вот мы снова собрались, предвкушая найти, что-нибудь интересненькое. Блуждая по рядам, где прямо на земле лежал товар, я чуть задержался, зацепившись взглядом за хорошенькую тарелку. А папа прошёл вперед, и вдруг я слышу, как он меня зовет:
- Лёня, иди погляди, какая замечательная картина!
Я отвлекся от тарелочки и поспешил к папе. Он показал на прислоненную к столбу небольшую картину, на которой красовался очаровательный юноша в веночке из полевых цветов и белой футболке.
- Какой красавец! - восторженно сказал папа. - И сама картина очень симпатичная.
- Да, хорошо нарисовано, — согласился я.
- Она отлично впишется в прихожую, - продолжал папа, - над комодом.
Казалось, он глаз не мог оторвать от этой картины. Я пожал плечами. Спорить на этот счёт я не собирался - юноша и правда был милым. Картину продавала сухонькая старушка с очень пронзительными глазами. Только она у неё и была. Бабуля скромненько стояла у столбика и улыбалась. Признаюсь, мне её улыбка не слишком понравилась - было в ней что-то неприятное.
- Это вы рисовали? - поинтересовался я у старушки.
- Нет, - развела руками бабулька. - Это моя дочь рисовала, она у меня художницей была.
Меня кольнуло слово «была», но я не стал ничего уточнять и спросил:
- А кто изображен на этой картине?
- Не знаю, - помотала головой старушка. — Какой-то юноша, видимо, позировал. Мне он не известен.
- Да какая разница, - воскликнул папа, уже вцепившись руками в раму. - Главное, что красиво и мне нравится. Он спросил про цену. Бабушка назвала.
- Совсем недорого! - удивился и обрадовался папа. Он повернулась ко мне.
- Лёня, я куплю её.
У меня на языке вертелся вопрос, почему такая красивая картина стоит столь дешево, но я не стал его задавать, чтобы не показаться занудой и привередой. Папа быстро расплатился со старушкой, как будто боялся, что она передумает продавать понравившуюся ему картину. Старушка завернула полотно в тонкую шуршащую бумагу.
- Отличная покупка, — сказала она на прощание.
Папа радостно покивал в ответ. Он был настолько доволен своим приобретением, что не стал дальше ходить по рядам и смотреть, сразу пошёл домой. По дороге он даже стащил с картины бумагу, чтобы любоваться на нарисованного юношу. Через два часа картина уже красовалась на стене, а папа то и дело к ней подходил и её рассматривал, наглядеться не мог.
- До чего хороша картина! - повторял он.
По мне это была картина как картина, ну, хорошо нарисованная. Хотя следовало признать, что она действительно отлично вписалась в прихожую, как будто для неё и была предназначена...
Через какое-то время я понял, что теперь нас в квартире не двое, а трое. Третьим был тот самый юноша с картины. Папа по-прежнему не мог на него налюбоваться и, что ещё интереснее, дал ему имя - Олег. Я спросил, почему.
- Потому что он похож на Олега, —ответил папа. - Ты сам разве не видишь, как ему идёт это имя?
Ну ладно. Затем я слышал, как папа говорит:
- Доброе утро, Олег, или:
-Спокойной ночи, Олег.
Он даже ко мне так не обращался! А вскоре стало понятно, что папа стал одержим. Он постоянно подходил к картине и стоял возле неё. Я видел, как он приглаживает тому волосы, что-то шепчет или просто держится за полотно.
На все мои вопросы он отмахивался и твердил, что ему просто очень нравится эта картина, что Олег прекрасен (в плане искусства), а я ничего не понимаю и вообще я бесчувственный.
Как-то я проснулся от странного шума посреди ночи. Выхожу из своей комнаты, смотрю - папа стоит у картины в темноте! Что-то ей шепчет, опять гладит.
- Мне он приснился, - оправдываясь, сказал папа. - Говорил, что ему одиноко по ночам. Бедный мальчишка!
Я взглянул на Олега. Мне вдруг показалось, что это совсем не юноша, а кто-то страшный в детском обличье, и что у этого нечто на голове не венок, а какая-то д.явольская корона. - Пойдем, пап, спать, - осторожно сказал я. - Это, просто картина, а тебе приснился плохой сон.
Однако папу мне пришлось буквально за руку оттягивать от «Олега».
На следующее утро я проснулся и первым делом пошёл посмотреть на картину - что за чертовщина мне ночью почудилась? Но на меня снова смотрел милый юноша в веночке и улыбался. За завтраком я сказал:
- Эта картина... - начал я, но папа меня перебил:
- Это Олег
- Хорошо, -послушно кивнул я. - Эта Олег... С ним что-то не так. Картину надо продать.
- Да ты что! - выкрикнул папа и расплескал чай. Потом швырнул чашку на пол, и раздраженный ушёл в свою комнату.
Я был ошарашен и испуган. С папой творилось что-то неладное, и дело было, как я думал, в этой чертовой картине. В ближайшую же субботу я отправился на блошиной рынок, где мы этого юношу и приобрели. Искал старушку - не нашёл.
Начал спрашивать про неё у продавцов, знают ли они её, кто она такая. Но все пожимали плечами. Только один мужчина сказал:
- Я её иногда вижу, но появляется она очень редко. Обязательно с какой-нибудь картиной, причём одной. Странная она какая-то. Ни с кем не общается, а когда картину продаст, убегает, словно, что-то украла.
На мой вопрос, что на полотнах изображено, он ответил, что не помнит, но, кажется, это всегда портреты...
Мне стало не по себе. Что я только не думал. И, что эта бабка - колдунья, и что она порчу наводит через свои полотна. Много вопросов я себе задавал, но ответить на них никак не мог.
Папа после той вспышки агрессии внезапно резко ослабел. Я бы даже сказал - одряхлел. Однако по-прежнему был одержима прокл.тым Олегом. Но что я мог поделать? Едва я намекал ему, что его общение с картиной ненормально и надо бы её убрать, папа снова кричал.
Однажды я долго лежал в темноте, ворочаясь с боку на бок, пытаясь заснуть, и вдруг услышал легкие шажочки из коридора в папину комнату. Меня прошиб пот и сделалось невероятно жутко. Но, превозмогая страх, я схватил настольную лампу и вышёл. Дверь в папину комнату была приоткрыта. Я осторожно заглянул. Мне показалось, что у кровати кто-то стоит.
- Эй, - окликнул я.
В темноте мелькнуло белое лицо, а затем у меня в глазах будто что-то вспыхнуло. Проморгавшись, я увидел, что папа уже сидит на постели и сонно говорит:
- Ты меня разбудил. Мне снился такой хороший сон! Зачем ты приперся ко мне?
Я не нашёл что ответить. А утром, когда папа ещё спал, тихонько снял картину и отнес на мусорку. «Олег» на меня смотрел злобно, но продолжал улыбаться, окруженный лучами солнца...
Когда я был на работе, раздался звонок соседки. Она сообщила ужасную весть — папу нашли мер.вым возле мусорки. В руках он сжимал картину. Вцепился в неё мертвой хваткой (какая мрачная ирония!), и медики с трудом разжали пальцы.
Но даже оглушенный этой новостью, я все равно спросил:
- А где сейчас та картина, что папа держал в руках?
Соседка сказала, что не знает. Но я не сомневался, что Олег уже нашёл себе нового хозяина...