Внутри пахло свежим хлебом и горячим чаем. На кухне суетилась пожилая женщина в пуховом платке, а за большим дубовым столом сидели две молодые девушки.
— Анна Николаевна, вы уж простите за самоуправство, — Петр смущенно снял кепку, переминаясь с ноги на ногу. — Это моя тетка, Мария Ивановна. Она в молодости в местной артели вышивальщиц работала, пока ту не закрыли. Я ей про ваши находки рассказал... Не удержался.
Мария Ивановна вытерла руки о фартук и подошла ко мне. В ее глазах стояли слезы.
— Девочка моя... Петя показал мне фотографии тех скатертей. Это же настоящий Торжокский шов. Моя бабушка таким владела. Мы думали, секрет этой канители навсегда утерян.
В тот вечер мы просидели за столом за полночь. Я достала прабабушкину тетрадь, старинные инструменты и серебряные нити из тайника. Девушки, которых привела Мария Ивановна, оказались студентками художественного училища. Они смотрели на антикварное золотное шитье как на чудо.
Именно в эту ночь, под мерное гудение старой печи и тихие разговоры о стежках и узорах, я поняла, в чем мое истинное наследство. Не в стенах дома и не в стоимости антиквариата. Наследство — это дело.
На деньги, полученные от музея, я оплатила услуги юриста и наняла бригаду для ремонта крыши. Развод с Игорем прошел быстро и холодно — он больше не пытался со мной связываться, спасая остатки своего бизнеса.
В самой большой и светлой комнате купеческого дома мы организовали мастерскую. Мария Ивановна взялась обучать девочек старинной технике, используя схемы из дневника прабабушки. Я занялась закупкой современного льна и организацией продаж через интернет. Уже через месяц наши первые работы — стильные современные сумки и воротнички с элементами исторического золотного шитья — разлетелись по частным заказам с невероятной скоростью.
Я стояла на крыльце своего дома. Вдыхала морозный воздух и слушала, как в доме смеются мои мастерицы. Жизнь, которая месяц назад казалась разрушенной, собралась в прекрасный, сияющий узор.
Тишину морозного утра нарушил звук мотора. К обновленным воротам моего дома подъехало желтое такси.
Дверца открылась, и на снег ступила женщина в дорогой норковой шубе. Я прищурилась, пытаясь разглядеть незваную гостью. Женщина сняла темные очки, окинула оценивающим взглядом дом, свежую краску на наличниках и криво усмехнулась.
— Ну здравствуй, сестренка, — протянула моя старшая сестра Рита, с которой мы не общались почти пятнадцать лет. — Я слышала, ты тут неплохо устроилась на бабушкины деньги? Думаю, нам пора поговорить о моей доле.
