На совещании по экономическим вопросам Владимир Путин фактически потребовал от правительства объяснений, почему ключевые макроэкономические показатели оказались слабее прогнозов.
По словам президента, текущая динамика отстает не только от ожиданий экспертов и аналитиков, но и от собственных оценок правительства и Центрального банка. Он дал понять, что хочет услышать не общие формулировки, а внятный разговор о реальном положении дел и о том, какие шаги нужны для того, чтобы вернуть экономике темпы роста.
Повод для такого разговора у главы государства, судя по всему, был вполне конкретный. Путин указал, что за январь-февраль ВВП сократился на 1,8%. Причем просадка затронула не второстепенные сегменты, а сразу несколько опорных направлений: в минус ушли обрабатывающие отрасли, промышленное производство в целом и строительство.
При этом на совещании звучали объяснения, связанные с календарными и погодными факторами, однако президент отдельно подчеркнул: только ими нынешнюю картину не объяснишь, поскольку на деловую и инвестиционную активность в стране влияют куда более глубокие причины.
Еще больше интересных материалов нашего издательства "Свободной Прессы" вы найдете на нашем сайте
Само это заявление прозвучало заметно жестче, чем прежняя официальная риторика последних месяцев, где акцент обычно делался на устойчивость экономики, адаптацию к санкциям, замедление инфляции и способность страны выдерживать внешнее давление. Поэтому реакция получилась двойственной: с одной стороны, слова президента стали сигналом, что экономические проблемы уже невозможно замалчивать даже на самом верхнем уровне, с другой - возник вопрос, почему подобный разговор начинается только сейчас, когда тревожные признаки были заметны давно.
Политолог Константин Калачев считает, что проблема кроется не только в самой экономике, но и в том, как информация о ней доходит до первого лица.
По его словам, в российской системе давно существует негласное правило: наверх предпочитают не нести плохие новости, а любое неприятное содержание стараются смягчить, украсить или отложить. В результате президенту часто докладывают не столько саму реальность, сколько ее подправленную, аппаратно безопасную версию.
Калачев отмечает, что подобная логика для вертикали власти не нова.
В любой бюрократической системе есть соблазн докладывать начальству прежде всего хорошие новости, а плохие - по возможности сглаживать, чтобы не вызывать раздражения и не навлекать на себя недовольство сверху. Поэтому любой сигнал, идущий вверх по инстанциям, как правило, приходит уже с искажениями.
По его мнению, трудности в экономике давно были видны всем, кто смотрел на ситуацию без внутренней цензуры, но сама конструкция управления устроена так, что аппаратная логика регулярно оказывается сильнее здравого смысла. Проще говоря, внутри этой системы часто считается разумным не тот, кто первым указывает на опасность, а тот, кто не портит начальству общую картину.
Говоря о конкретных причинах, Калачев указывает на историю с нефтью.
По его словам, Россия практически не смогла в полной мере воспользоваться ростом мировых цен, потому что возникли серьезные сложности с экспортом. И дело здесь, как он подчеркивает, не только в санкциях. Свое влияние оказывают и другие факторы, в том числе атаки беспилотников на отдельные объекты. У любой системы есть предел прочности, и российская экономика, по его мнению, изначально не рассчитывалась на столь длительный стресс-тест.
Он напоминает, что у государства была подушка безопасности в виде Фонда национального благосостояния, но никакой резерв не бесконечен. При этом дефицит бюджетов разных уровней растет, бюджетный баланс становится все менее устойчивым, а усиление фискальной нагрузки уже не дает того эффекта, на который, возможно, рассчитывали власти.
Отвечая на вопрос о том, есть ли у президента альтернативные источники информации, помимо докладов правительства, Калачев говорит осторожно, но все же признает, что судить об этом сложно. Он допускает, что такие каналы есть, однако круг людей, которые реально общаются с главой государства и могут доносить до него тревожные сигналы, вероятно, сузился.
Секретарь ЦК КПРФ, депутат Госдумы Сергей Обухов оценивает ситуацию еще жестче. По его словам, кризисные явления в экономике уже достигли такого масштаба, когда делать вид, будто ничего особенного не происходит, просто невозможно. Он подчеркивает, что теперь об этом говорят не только КПРФ и Геннадий Зюганов, которых в подобных случаях можно было бы привычно обвинить в оппозиционной драматизации, но и сам президент, который, согласно Конституции, осуществляет общее руководство работой правительства.
- Обухов обращает внимание на разрыв между цифрами и объяснениями, которые дает экономический блок. По его словам, падение почти на два процента по итогам первого квартала невозможно всерьез списывать на плохую погоду или нехватку рабочих дней.
- Да, сезонные и календарные факторы могут влиять на статистику, но не настолько, чтобы объяснить провал сразу в нескольких крупных секторах. Он считает, что реальные причины лежат глубже и связаны прежде всего с действиями финансово-экономического блока.
В качестве одного из главных симптомов он называет падение инвестиций. По его логике, если в развитие экономики не вкладываются деньги, то говорить о каком-либо устойчивом росте просто бессмысленно. Там, где государство действительно инвестирует (например, в военно-промышленный комплекс) - динамика сохраняется. Но этого одного двигателя, по его словам, уже явно недостаточно, чтобы вытянуть всю экономику. Все прочие отрасли, не связанные напрямую с оборонным производством, оказываются в кризисной зоне.
Отсюда, как считает депутат, и возникает главная проблема нынешней экономической конструкции: ставка оказалась сделана почти на один драйвер - ВПК.
Но этого ресурса для общего роста не хватает. Остальная экономика не получила сопоставимой поддержки, а вместо этого столкнулась с чрезмерной фискальной нагрузкой, дорогими деньгами и ухудшением условий для малого и среднего бизнеса.
Обухов отдельно говорит о том, что коммунисты не случайно уже давно повторяют один и тот же тезис: малый бизнес нужно не душить, а сохранять. В этом контексте он вспоминает историю с пекарней «Машенька», вокруг которой в свое время возник общественный резонанс. Но, по его словам, проблема давно уже не в одном частном примере. Он утверждает, что по стране за это время фактически «угробили» 600 тысяч малых предприятий. И связано это, по его оценке, прежде всего с такой налоговой и фискальной политикой, которая делает выживание малого бизнеса все более трудным.
Он напоминает, что 14 апреля «Единая Россия» вместе с правительством внесла законопроекты, которые должны были частично откатить меры, больно ударившие по малому бизнесу. Но, как замечает Обухов, это произошло уже после того, как первый квартал был фактически потерян, а десятки и сотни тысяч предприятий успели закрыться. По его выражению, государство своими руками "зарезало куриц, которые несли золотые яйца".
Еще один ключевой вопрос, на который он обращает внимание, — отсутствие нормального кредитования. По его словам, предприятия сейчас не могут нормально занимать деньги на развитие. Из собственных средств они, как правило, способны покрыть лишь около 10% инвестиционных потребностей, а все остальное должно приходить либо через кредиты, либо через целевые государственные вложения. Но если и государственные ресурсы сжимаются, и кредит остается недоступным, экономика начинает буквально скукоживаться.
В этом контексте он выражает надежду, что президенту все-таки были представлены объективные данные и что вызов правительства "на ковер" - не просто демонстративный жест. По мнению Обухова, падение рейтингов и снижение уровня одобрения президента, правительства и «Единой России» не возникают на пустом месте. Это, по его словам, прямое следствие того, что общество чувствует ухудшение экономической ситуации не по графикам, а на собственном опыте.