Прошёл год или два после того, как у нас появилась первая корова.
Она снова отелилась.
Была весна.
Настоящая, горная.
Грозы, сырость, запах трав — такой густой, что им, казалось, можно было напиться.
Телёнка держали внизу, в подвале.
Отец построил дом своеобразно:
внизу — хлев, сверху — жильё.
Сидишь наверху — и слышишь, как внизу шуршит солома.
И запах тоже поднимается.
Мама из-за этого часто ругалась.
А отец только улыбался:
— Это и есть настоящая жизнь.
В тот день я спустился вниз.
Телёнок лежал.
Дышал.
Но в глазах не было жизни.
Я позвал маму.
Мы перенесли его наверх.
Она напоила его молоком с маслом.
Так лечили слабый скот.
Но не помогло.
Ночью телёнок умер.
Мясо, конечно, разделали.
Я всё это видел.
И уходил, чтобы никто не заметил, как я плачу.
По глазам всё равно было видно.
Отец сказал:
— Ты мужчина или кто? Мужчина не плачет из-за скотины.
Но внутри у меня что-то не соглашалось.
…
Потом он сделал странную вещь.
Снял шкуру с телёнка.
Набил её соломой.
Обрызгали солёной водой.
И он сказал мне:
— Отнеси в стойло. Положи на её место.
У каждой коровы было своё место.
У нашей — тем более.
Я отнёс.
Положил.
Потом мы впустили скот.
И дальше я увидел то, что не забуду никогда.
Корова вошла.
Сделала несколько шагов.
И сразу заметила.
Рванулась.
Громко замычала.
Так может звать только мать.
Подбежала.
Остановилась.
Уткнулась носом.
Тишина.
Она начала облизывать.
Сильнее.
Снова звать.
Как будто просила: встань.
Но он не вставал.
И вдруг её затрясло.
Вся, от головы до хвоста.
Как будто внутри что-то оборвалось.
Она отпрянула.
Хотела уйти.
Но двери были закрыты.
Остальная скотина прижалась к стенам.
В сарае стало тихо.
Странно тихо.
Я не выдержал и убежал.
…
Утром я снова пришёл.
Это была моя обязанность — выгонять скот.
Она всё ещё была рядом.
Облизывала.
Возвращалась.
Снова облизывала.
Мы держали эту шкуру ещё долго.
Смачивали солью.
Она подходила снова и снова.
То ли из-за соли.
То ли потому, что не могла отпустить.
Тогда я впервые понял одну вещь.
Животные тоже переживают.
По-настоящему.
Без слов.
…
Прошли годы.
Во дворе стало много скота.
Хозяйство выросло.
Когда я уезжал учиться, сказал отцу:
— Вот мои труды. Дальше ты.
Я был старшим.
И, наверное, это многое объясняет.
Но если честно…
Я до сих пор помню не стадо.
Я помню, как корова звала своего телёнка.
И как он не ответил.
Это часть автобиографического цикла «Статья длиной 62 года» — книги, которую я пишу по одному эпизоду за раз. Каждая история — отдельный фрагмент жизни. Маленький. Но настоящий.
Если откликнулось — подпишитесь. Впереди ещё много историй.
Продолжение следует.