На территории монастыря царила невыразимая благодать.
Воздух был напоен ароматом цветущих яблонь и вишен, а тишина, нарушаемая лишь пением птиц и негромкими молитвами, окутывала душу покоем.
Татьяна Андреевна стояла в длинной очереди к святым мощам, чувствуя, как каждый шаг приближает ее к источнику надежды.
Всего несколько часов назад ее мир рухнул.
Их дочь Ниночка, их первенец, которая сделала их настоящей семьёй, сообщила страшное известие. Сегодня ей предстояло узнать результаты анализов, и сердце матери сжималось от предчувствия беды.
Всю ночь Татьяна Андреевна не находила себе места, ее бросало то в холод, то в жар. Она и раньше чувствовала, что все не так хорошо, как хотелось бы верить. Сердце матери не обманешь, оно все знает без слов.
А то, что их Ниночка такая добрая, эмоциональная и доверчивая, так это ведь она, ее мать, воспитала ее такой, не на кого пенять.
Татьяна Андреевна и не думала, что их ждет такая горькая расплата за отзывчивость и доброе отношение к людям...
Так что, рано утром, так и не уснув ни на минутку, Татьяна Андреевна надела длинный плащ, повязала мамин старый платок, и отправилась в монастырь.
Она помнила, как еще в детстве ездила сюда с бабушкой, когда та заболела. Тогда, благодаря молитвам, бабушка прожила еще три года, и боль ее не мучила. И сегодня отчаяние, охватившее ее после признания дочери, заставило вспомнить об этом месте.
Очередь двигалась медленно.
В руках у всех, по традиции, были цветы, которые люди несли Матроне.
Стоя неподалёку от ее мощей послушница брала цветы, а взамен давал горсть сухих лепестков, благоухающих и источающих благость и покровительство.
Татьяна Андреевна помнила это с самого детства, но когда все хорошо, об этом как-то и не думаешь...
Девушка, стоявшая перед ней в длинной очереди, вполголоса читала псалом, почти наизусть. Она просила за свою мать.
Где-то неподалеку качались на качелях дети, и даже они, казалось, были охвачены умиротворением. За те семь часов, что Татьяна Андреевна смиренно и отрешенно стояла в толпе страждущих, дети лишь один раз подбежали к матери за хлебом и водой, и тут же тихо отошли.
Вокруг цвели яблони и вишни, и казалось, что это райский сад, из которого уже не хотелось уходить...
Татьяна Андреевна умоляла лишь об одном – чтобы анализ Нины оказался отрицательным.
И вот, уже на подходе к храму, к ней подошла старушка и попросила поесть. Татьяна Андреевна и забыла про булочку, которую взяла с собой, и тут же достала, и отдала ее бабушке.
- Не майся, милая, - прошамкала старушка беззубым ртом, - Ты свою дочку уже откупила, сполна за нее расплатилась, а ентот сгинет, не увидите его боле…
Слова старушки, сказанные с такой уверенностью, словно пронзили туман страха, окутавший душу Татьяны Андреевны. В них была какая-то древняя мудрость, обещание избавления. Она посмотрела на старушку, и в ее глазах увидела не просто старость, а свет, который мог исходить только от души, познавшей истинную благодать. И в этот момент, стоя под сенью цветущих деревьев, вдыхая аромат святости, Татьяна Андреевна почувствовала, как в ее сердце зарождается робкая надежда. Вдруг и правда их минует беда?
Но тут двери храма распахнулись, впуская новую партию страждущих.
Татьяна Андреевна, сжимая в руке букет цветов, отдала его послушнице, и склонилась над святыми мощами. Ее губы шептали тихо молитву, моля о пощаде для их старшей доченьки.
Еще вчера Нина ворвалась домой, вся в слезах.
- Мама, свадьбы не будет! Павел меня во всем обманул! - рыдала она, не замечая, как мать, стараясь скрыть собственную радость, пытаясь её успокоить.
Но то, что Нина сказала потом, уже совсем не радовало, оно пугало...
- Мама, он делал ставки на спорт, и все проиграл, - пылко рассказывала Нина, - А еще я нашла у него твои сережки. Он вор, мама, он меня обманул! Воспользовался тем, что он неизлечимо болен, и что я его жалела и обещала всегда быть с ним рядом!
Слова про "неизлечимую болезнь" тут же заставили Татьяну Андреевну напрячься. Не из-за серёжек она испугалась, то, что это Павел их обчистил, она уже поняла. Ее больше всего напугали именно эти слова.
- А что за болезнь, Нина? Как она называется? - переспросила она, стараясь, чтобы голос звучал спокойно.
Нина тут же примолкла.
Потом подняла полные слез глаза и, еле слышно, произнесла название. У Татьяны Андреевны все внутри оборвалось - ужаснее и придумать было нельзя. Это действительно не лечится, и это она, мать, виновата, что ее дочка связалась с этим Пашей. Ведь она чувствовала, что с ним что-то не так, чувствовала, но решила, что пусть Нина сама разбирается, это ее выбор.
Вот и дождалась.
Верно ей Костя говорит, что она живет в своем мире и думает, что плохое только с другими случается.
- Ниночка, ты мне скажи, а у вас было с ним? Ты могла заразиться? - голос Татьяны Андреевны предательски дрожал.
Нина молча посмотрела на мать страдальческими глазами. И наконец с трудом вымолвила, - Да, мама, но я только хотела ему доказать, что люблю его любого, даже такого. Хотя Павел мне тогда соврал, он назвал другую болезнь, которая лечится, но очень-очень дорого. И я его уговаривала, чтобы он не отчаивался, и что мы вместе все преодолеем и заработаем на лечение. Но потом всё выяснилось, и оказалось ещё хуже! Мама, я сдала анализы, и завтра будет результат. Я боюсь, мама!!!...
И Нина, как когда-то в детстве, ринулась к матери, словно ища защиты, и беззвучно зарыдала на ее плече.
Вот тогда Татьяна Андреевна и поняла, что и к ним беда постучалась в дом...
Войдя в полумрак храма, Татьяна Андреевна, сгорбившись, прижалась к холодному камню раки. Воздух был густым от ладана и молитв, но для нее существовал только этот момент, этот отчаянный шепот, обращенный к святой.
- Спаси мою дочь Нину, тихо шептала она, - Забери за это всё, что хочешь, пусть со мной, а не с ней случится. Это я ее не уберегла, я, мать, виновата..."
Внезапно голова ее закружилась, а всё вокруг поплыло. И она видела лишь послушницу, с ловкостью раздающую душистые лепестки цветов от Матронушки.
Какое-то легкое прикосновение, и Татьяна Андреевна ощутила, как ее подхватили, а затем буквально осыпали этими нежными, ароматными лепестками. На мгновение ей показалось, что ее тепло обняла пожилая женщина в ниспадающих одеждах. Её тихий и ласковый голос прозвучал, словно из глубины прошлых лет,
- Ты уже отдала злато, и о нем и не вспоминала даже. Этим и одним только этим ты уже откупила свою дочь...
Но тут видение исчезло
Татьяна Андреевна резко открыла глаза.
Вокруг была суета, люди, спешащие куда-то. Никого рядом не было, только она, осыпанная лепестками, которую толпа вынесла на залитую солнцем улицу.
И тут же, в кармане ее пальто, завибрировал телефон, поставленный на беззвучный режим.
Звонила Ниночка.
- Мама, мамочка, ты представляешь, у меня ничего нет! Анализ показал, что я не заразилась, ты представляешь, какое счастье, мама...
Голос дочери дрожал от облегчения и какого то ещё неверия, что всё обошлось...
Через месяц, на всякий случай, Нина сделала анализ еще раз.
Их предупредили, что иногда результат может быть не сразу точным. Но и этот результат был отрицательным.
И они снова плакали с мамой, обнявшись, но теперь уже от безмерной радости.
Павел исчез из их жизни так же внезапно, как и появился, будто его и не было.
Костя как-то заикнулся о том, что можно попробовать поискать Танины ювелирные украшения по ломбардам. Или даже заявить на Павла в полицию. Но Татьяна отказалась,
- Ниночка хочет поскорее забыть эту страшную историю, давай не будем это вспоминать и ворошить. Она теперь стала так разборчива в своих знакомствах, на воду теперь дует, так обожглась.
- Согласен, - сказал Костя, обнимая жену, - А знаешь, мне всегда мать моя говорила, что если деньги или украшения потерял - значит, откупился. Этот Паша сам себя накажет. А украшения я вам потом еще куплю, девочки мои. И больше я к вам на километр не подпущу таких Павлов, пока сам не разберусь, что это за фрукты такие!
Татьяна Андреевна улыбнулась.
Костя так грозился, а сам то был добрым и отзывчивым человеком.
Но она тоже очень хотела верить и надеяться, что такие нелюди, как Павел, на их пути больше не появятся.
А Нине когда-нибудь встретится по-настоящему порядочный и достойный мужчина, и в их семью больше никогда не постучится никакое страшное известие...