Вера ворвалась к Зое без стука. Калитка — настежь. Крыльцо — в три шага. Дверь — рывком. Кошки шарахнулись из-под ног — серая метнулась под крыльцо, полосатая запрыгнула на перила, чёрная только отступила на шаг и зашипела. Зоя сидела за столом, перебирала сухие травы — раскладывала по пучкам, перевязывала ниткой. Подняла голову. Не удивилась. Словно ждала. — Ты дала маме такую же свечу, — сказала Вера с порога. Голос — низкий, хриплый, чужой. Словно не она говорила, а кто-то другой, кто-то злой, кто-то, кого она не знала в себе двадцать три года. — Обряд не сработал. Отец умер. Ты знала, что не сработает. Зоя положила пучок трав на стол. Медленно. Аккуратно. Как кладут вещи, когда хотят показать: я спокойна, я контролирую ситуацию, я не боюсь. — Сядь, — сказала она. — Не сяду. — Вера стояла на пороге, и злость гудела внутри — как печка, как провод под напряжением, как всё, что копилось девять дней и наконец нашло выход. — Отвечай. Мать пришла к тебе. Мать видела свечение над отцом. Ты
Публикация доступна с подпиской
Истории по главам