В июне 1519 года в вольном городе Франкфурте было не протолкнуться. За воротами, обнесёнными крепкими стенами, шумела ярмарка, но внутри, в полумраке собора Святого Варфоломея, решалась судьба мира. Семеро мужей в пурпурных и золотых одеяниях — курфюрсты, князья-избиратели, — должны были назвать имя нового императора Священной Римской империи. Снаружи доносился стук копыт: то прибывали гонцы от испанского короля Карла и французского монарха Франциска. Оба слали курфюрстам мешки с золотом, умоляя о короне.
Но когда двери собора наконец распахнулись, мир узнал имя победителя — Карл V. Как же так вышло? Ведь французский король Франциск I, казалось, сделал всё возможное: он раздал князьям взяток на 300 000 золотых флоринов — целое состояние по тем временам. Но его соперника профинансировал тот, чьё имя почти не звучало в хрониках. Этот человек не носил ни короны, ни титула. Он был внуком ткача и звался Якоб Фуггер. И у него был простой, как мир, план: дать в долг столько, чтобы весь трон оказался в залоге.
Шёлк, хлопок и двойная бухгалтерия
История семьи Фуггеров началась в 1367 году в баварском городе Аугсбурге. Туда из деревушки Грабен перебрался Ганс Фуггер, обычный ткач, который и подумать не мог, что его потомки будут водить дружбу с папами и королями. Город жил «бумазеей» — плотной смесовой тканью из льна и хлопка, которую везли с Востока через Венецию. Это было сущее золотое дно для умелых купцов.
Вот так, неспешно, десятилетие за десятилетием, семейство богатело. К середине XV века Фуггеры уже не просто торговали тканями, но и ссужали деньгами незадачливых аристократов. А в 1459 году в семье родился мальчик, которого назвали Якобом. Судьба его, казалось, была предрешена. Юношу отправили в Венецию — не за впечатлениями, а в коммерческую школу при знаменитом немецком подворье Фондако деи Тедески. Там он постиг тайны того, что мы сегодня называем капитализмом.
Именно Якоб, вернувшись домой, первым в семье решился на авантюру, которая либо вознесла бы их до небес, либо погубила бы всех. Он перестал просто торговать и занялся тем, что в те времена порицалось церковью, — ростовщичеством. А чтобы ни один гульден не пропал, внедрил невиданную в Германии вещь — строгий бухгалтерский учёт и аудит. Говорили, что его проверяющие работали тройками: «Крайне редко трое людей разделяют одни и те же взгляды, когда дело касается дурных намерений».
Горный король и должник на троне
Первый удар, превративший лавочника в магната, был нанесён в 1488 году. Эрцгерцог Сигизмунд Тирольский, вечно нуждавшийся в деньгах на свои прихоти, занял у Фуггеров 150 000 флоринов. Денег, разумеется, не вернул. Но Якоб и не рассчитывал на возврат. В качестве залога он получил нечто более ценное: право скупать всё серебро из богатейших Швацких копей в Тироле по смехотворно низкой цене.
Это был перелом. Фуггер начал скупать рудники по всей Европе: серебро и медь в Тироле и Каринтии, медь в Венгрии, позже — ртуть в Испании. Вскоре его дом контролировал практически всю добычу меди на континенте. Медь везли через Антверпен в Лиссабон, а оттуда португальские каравеллы увозили её в Индию.
Успех горного дела открыл двери в высшие кабинеты Европы. Венценосные особы выстроились в очередь, как просители. Первым в эту кабалу угодил император Максимилиан I. Этот любитель турниров, охоты и грандиозных, но безумно дорогих политических проектов («Пусть воюют другие, а ты, счастливая Австрия, заключай браки!») постоянно сидел без гроша. Фуггер стал его личным банкиром, и Максимилиан, чтобы расплатиться, заложил ему доходы от своих земель и копей. Зависимость императора была такова, что, по некоторым данным, к моменту своей смерти в 1519 году Максимилиан задолжал Фуггеру около 350 000 гульденов.
Параллельно Якоб прибрал к рукам и Рим. С 1499 года банк Фуггеров обслуживал Ватикан. В ход шло всё: кредиты папам на войны, финансирование покупки епископских должностей для нужных людей, а также, по некоторым данным, он получил право чеканить монету для папского двора. Католическая церковь с её запретом на взимание процентов по займам стояла на пути Якоба. Он решил эту проблему радикально, организовав в 1515 году богословский диспут, после которого папа Лев X, сам из банкирского рода Медичи, пересмотрел само понятие «лихоимства». Отныне процент считался платой за «труд, издержки или риск» кредитора. Сегодняшние ипотеки и автокредиты — это тоже своего рода памятник Фуггеру.
Имперский аукцион
Когда стареющий Максимилиан I задумался о передаче короны любимому внуку Карлу, Якоб Фуггер моментально просчитал все риски. Его бизнес-империя была завязана на Габсбургов. Если бы императором стал француз Франциск I, все долговые расписки, все залоговые права на копи и земли пошли бы прахом. Вложенные миллионы сгорели бы дотла. Такого Фуггер допустить не мог. Поэтому он сделал ставку на Карла.
Франциск I, уверенный в своей победе, действовал нахраписто. Он занял денег (по иронии судьбы, у всё тех же Фуггеров) и раздал курфюрстам взяток на 300 000 флоринов. Казалось, дело в шляпе. Но Якоб Фуггер понимал: в таком деле полумерами не обойтись. Нужно бить наверняка.
Он выписал кредит Карлу на неслыханную сумму — 543 385 гульденов. Вместе с деньгами, добавленными банкирским домом Вельзеров и тремя итальянскими компаниями, общая сумма взяток достигла 851 585 гульденов. Это была цена короны. Курфюрсты, не будь дураками, деньги взяли у обоих претендентов. А вот французские возвращать наотрез отказались, прекрасно понимая, кто теперь их истинный хозяин.
28 июня 1519 года курфюрсты единогласно избрали 19-летнего Карла V императором. Фуггер не просто поставил на нужную лошадь — он купил весь ипподром. Карл V, получивший титул «Ваше Величество», стал правителем империи, «над которой никогда не заходит солнце». А негласным казначеем этой империи был человек с портрета Дюрера.
Деньги, газеты и искупление грехов
Получив в клиенты самого могущественного монарха мира, Фуггер продолжил строить свою невидимую империю. Именно его деньгами был профинансирован скандал, который расколол Европу надвое.
В 1517 году молодой архиепископ Альбрехт Бранденбургский захотел прикупить себе ещё и кафедру в Майнце — а это, на минуточку, должность одного из семи курфюрстов. Папа Лев X заломил за назначение колоссальную сумму. Где взять денег молодому амбициозному прелату? Конечно, у Фуггера. Чтобы расплатиться с банкиром, была придумана гениальная схема: папа разрешил в Германии масштабную продажу индульгенций — грамот об отпущении грехов. Половина выручки шла в Рим на строительство нового собора Святого Петра, а вторая половина — прямиком в карман Якобу Фуггеру в счёт погашения долга Альбрехта.
По германским землям разъезжал монах Иоганн Тецель с незамысловатой речёвкой: «Как только монета в ящике зазвенит, душа из Чистилища в Рай устремит». Эта ярмарочная распродажа святости возмутила одного саксонского монаха, который в ответ прибил к дверям церкви в Виттенберге свои знаменитые «95 тезисов». Монаха звали Мартин Лютер. Так Якоб Фуггер, сам того не желая, стал крёстным отцом Реформации, изменившей лицо Европы.
Фуггер понимал, что информация — это товар не хуже меди. Чтобы быть в курсе всех политических интриг, он создал, по сути, первое в Европе информационное агентство. Его агенты по всему континенту слали в Аугсбург рукописные листки с новостями. Наследники Якоба продолжили эту практику, и сегодня в Венской национальной библиотеке хранится около 16 000 таких «газет Фуггеров» за 1568–1605 годы.
В 1521 году Фуггер вложил 10 000 гульденов в строительство «Фуггерая» — квартала для нуждающихся католиков Аугсбурга. Условия были просты: плата — один рейнский гульден в год, и трижды в день молитва за благодетеля. Это старейший в мире проект социального жилья, существующий по сей день. Потомки Фуггера до сих пор управляют фондами, а квартплата составляет символические 88 евроцентов в год.
Закат золотого дома
Якоб Фуггер ушёл из жизни 30 декабря 1525 года, оставив наследникам состояние, оцениваемое историками в 2 миллиона гульденов. В пересчёте на современные деньги это составляет от 300 до 400 миллиардов долларов США, что эквивалентно примерно 2% всего ВВП Европы того времени. По этому показателю он и сегодня остаётся одним из богатейших людей в истории человечества.
Он создал самую совершенную финансовую машину своей эпохи. Но, как показало время, любая машина ломается, если ей управляет не гений.
Беда пришла оттуда, откуда не ждали, — из Испании. Сын Карла V, король Филипп II, был, пожалуй, ещё более амбициозен, чем его отец. Он строил монастыри, воевал с Англией, снаряжал Непобедимую армаду и усмирял мятежные Нидерланды. Денег не хватало катастрофически, и Фуггеры, уже при наследнике Якоба — его племяннике Антоне, продолжали исправно кредитовать испанскую корону.
Но в 1557 году грянул гром: Филипп II просто объявил Испанию банкротом. Первый в истории государственный дефолт ударил по банкирам, как кузнечный молот. Перепуганные Фуггеры, чтобы спасти хоть что-то, выдали королю новые гигантские займы в надежде на будущие прибыли. Филипп II с улыбкой принял помощь, а через некоторое время... объявил второй дефолт. На этот раз Фуггеры потеряли астрономическую сумму в 4 миллиона гульденов.
Это был смертельный удар. Дом, который возводили почти два века, рухнул за считанные десятилетия. К 1607 году некогда всемогущий банк Фуггеров официально признал свою несостоятельность и прекратил существование. Они слишком поверили в силу денег и в порядочность монархов.
Пожалуй, главный парадокс истории Фуггера в том, что его финансовое могущество оказалось куда долговечнее империй, которые он спонсировал. «Фуггерай» в Аугсбурге по-прежнему стоит и принимает жильцов. А бюст этого человека, внука безвестного ткача, находится в Вальхалле — Зале славы германского народа. Единственный бюст финансиста среди королей и поэтов.
А как вы думаете, сегодняшние технологические миллиардеры, влияющие на политику через свои платформы, — это принципиально новое явление или просто переиздание старой истории о деньгах, которые решают всё?