«Я всю жизнь не понимаю: если дед с бабой сами били яйцо и хотели его разбить, почему потом плачут, когда мышка наконец его разбила? Им же радоваться надо!» задал вопрос подписчик.
И ведь это не тот вопрос, над которым можно снисходительно хмыкнуть. Потому что тут же собирается хор из таких же растерянных взрослых:
— «Вот! Я тоже в детстве этого не понимал».
— «Мне 42, спасибо, теперь я опять об этом думаю».
— «А ведь правда, логики ноль».
— «А я ещё с “Колобком” не разобрался, а тут вы с яйцом».
И люди годами ходят с такими сказочными занозами в голове.
То есть в нормальной взрослой логике сейчас должно быть как?
Хотели разбить — разбилось — отлично. Можно выдохнуть, а они рыдают.
И именно поэтому сказка не отпускает. Она как маленький бытовой абсурд, который почему-то пережил века.
Первая версия: сами не понимали, что у них в руках
Если отбросить филологию и говорить по-человечески, то очень похоже вот на что. Представьте что людям дали что-то необычное. Настолько необычное, что они даже не поняли, как с этим быть. Сработала старая привычка: яйцо? Значит, с ним делают что? Правильно. Разбивают.
То есть дед с бабой действуют не от жадности и не от злого ума, а по шаблону. Им дали чудо, а они обращаются с ним как привыкли. На злобу дня, получается. Сколько раз такое бывает в обычной жизни?
Человеку выпадает что-то редкое, ценное, хрупкое - шанс, любовь, талант, хорошая работа, доверие, близость, а он по привычке начинает «стучать ложкой», потому что по-другому не умеет. Ну а потом теряет и плачет.
Вторая версия: плачут не потому, что разбилось, а потому что не они
Да, дед и баба хотели разбить яйцо. Но не смогли. А мышка просто мимо пробежала, хвостиком махнула и всё получилось.
И вот тут уже можно плакать не от горя, а от совершенно другого чувства, знакомого каждому взрослому- обиды, уязвлённой гордости и от этого вечного: «Мы тут старались, мучились, пыхтели, а какой-то случайный хвостик всё решил за секунду!»
Сидят два человека, долго и честно пытаются справиться с задачей. Не выходит. Потом появляется кто-то третий, делает неловкое движение , оп-ля и результат есть. Конечно, как тут не заплачешь?
А дети, кстати, видят это совсем иначе
Вот что самое интересное: пока взрослые в комментариях строят версии про архетипы, символы, шаблоны поведения и упущенные возможности, дети иногда смотрят на сказку куда проще.
Для многих детей это вообще комедия. мои девчонки гогочут над этой книжкой. Листайте
И детская реакция часто такая:
— «Ну сами виноваты».
— «Надо было не бить».
— «Что они ревут, курица же новое снесёт».
— «Простое яйцо лучше. Его хотя бы пожарить можно».
И знаете, в этой детской прагматике что-то есть. И, может быть, это самый здоровый взгляд на ситуацию? Без заумных толкований, без мистики — просто смешная нелогичность, которую можно обсудить и пойти дальше.
А теперь самое интересное: сказка ведь изначально была совсем другой
Когда начинаешь копать, выясняется вещь, от которой история становится ещё любопытнее.
Первым эту сказку записал русский фольклорист Александр Афанасьев в 1855 году в своём сборнике «Народные русские сказки». И там — совсем другая история.
Яйцо было не золотым, а «пёстро, востро, костяно, мудрено». И оно запускало настоящий апокалипсис. Разбилось яичко — и понеслось: старик плачет, старуха рыдает, в печи пылает, верх на избе шатается, девочка-внучка с горя удавилась. Узнала просвирня (это женщина, которая печёт просвиры — церковный хлеб) — и все просвиры изломала. Узнал дьячок — побежал на колокольню и перебил все колокола. Узнал поп — побежал и все книги изорвал. Вот такой масштаб катастрофы из-за разбитого яйца. Как пишут исследователи, «в полном варианте сказки от разбитого яичка случается апокалипсис локального масштаба: куры взялись летать, ворота скрипеть, столбы хохотать». Цепная реакция абсурда. Одно ничтожное событие и мир рушится.
Все изменил Константин Дмитриевич Ушинский (1823–1871), великий русский педагог. Он убрал весь этот фольклорный сюрреализм, оставил короткий детский вариант, но странность оставил. И, возможно, именно поэтому сказка выжила и до сих пор пытает наши умы.
Если бы всё в ней было гладко и правильно, мы бы давно забыли её, как забываем сотни «полезных» текстов. Филологи отмечают, что канонический вариант с «хорошей» концовкой был зафиксирован именно в 1864 году в обработке Ушинского.
Кстати, о версиях. Моя мама рассказывает эту сказку моим дочкам на свой лад. У неё курочка сначала сносит простое яйцо, мышка его разбивает и потом курочка обещает золотое. В её варианте дети не ломают голову над парадоксом «били-не разбили — и плачут». Они видят историю о надежде: будет ещё лучше, и нечего убиваться по пустякам.
Фольклористы бьются над этой сказкой уже больше полутора веков. Сюжет широко распространён не только у восточных славян, но и у поляков, румын, литовцев и латышей. Это не просто русская сказка это общеевропейский фольклорный пласт.
Философ Фёдор Гиренок пишет: «Сказка о Курочке Рябе учит мыслить глобально, а действовать локально».
А вот что читаем в современных исследованиях: «В самой своей глубинной основе это сюжет, изменяющий картину окружающего мира, — это сказка о человеческом счастье, которое играет с человеческими судьбами и само любит играющих!»
Мораль, которую выносят фольклористы, проста: мы не готовы к чуду. Мы получаем золотое яйцо и пытаемся его разбить, потому что привыкли к простым и понятным вещам. Мы действуем по шаблону, не замечая уникальности момента. А когда чудо исчезает, то конечно плачем. И нам остаётся только простое яйцо, то есть обычная жизнь. Которую мы, быть может, только теперь научимся ценить.
Какую версию принимаете вы? Плачут дед с бабой от уязвлённой гордости? От осознания, что упустили шанс? Или в этой сказке вообще нет логики, а есть только чистое, незамутнённое русское «так надо»?
Расскажите в комментариях, как вы объясняете «Курочку Рябу» своим детям или самим себе. И подписывайтесь на канал, чтобы разбирать другие загадки народного фольклора вместе.