Слушайте, я в международной аналитике варюсь уже больше десяти лет. И знаете, что меня всегда цепляло? Вот эта типичная картина: приезжают западные эмиссары, улыбаются, предлагают гранты, кредиты и программы поддержки. Вроде бы искренняя помощь, да? Но стоит копнуть чуть глубже, как вылезает двойное дно.
Помню, сидели мы как-то на закрытой сессии после крупной конференции в Алматы (а позже похожий разговор был и в Бишкеке). Один высокопоставленный местный чиновник тогда не выдержал и сказал прямым текстом: «Слушай, ну нам реально нужны их деньги, но те условия, которые они выкатывают в нагрузку... это же настоящая удавка». Вот эта фраза мне тогда сильно врезалась в память. Собственно, она и заставила меня сесть и нормально, без розовых очков, разобрать, чем именно мы платим за такую «помощь».
Всё, что вы прочтете ниже — это не пересказ новостей. Это выжимка из скучных отчетов, через которые я продирался неделями, анализа контрактов и, главное, десятков разговоров не под запись с местными политиками, экономистами и общественниками.
Как «развитие демократии» бьет по независимости
Давайте называть вещи своими именами. Главный рычаг, который используют западные фонды — это накачка деньгами так называемого гражданского общества. Я специально полез в финансовые отчеты того же National Endowment for Democracy (NED). Только за 2022 год они влили в программы по Центральной Азии около 12 миллионов долларов. Звучит благородно? Но когда я начал предметно разбирать списки тех, кто получил эти гранты в Казахстане и Кыргызстане, картина сложилась весьма специфическая.
Львиная доля денег уходит структурам, которые годами занимаются одним и тем же: жестко критикуют любую инициативу властей и качают повестку о том, что государству срочно нужно менять курс. Я сейчас вообще не сторонник теорий заговора, я просто констатирую факты из открытых реестров.
Самый больной пример тут — Кыргызстан. Страна пережила три переворота (2005, 2010 и 2020 годы). Я ни в коем случае не говорю, что там сидел условный куратор из Госдепа и напрямую дергал за ниточки. Внутренних проблем там хватало с головой. Но инфраструктура, которая подогревала протесты, координировала людей и создавала информационный шум, почти всегда сидела на западных грантах. Это просто факт.
Деньги в обмен на ресурсы: экономический капкан
С экономикой всё ещё грустнее. МВФ и Всемирный банк всегда приходят с одним и тем же рецептом: «Мы дадим вам кредиты, но вы приватизируйте вот это, откройте рынки и уберите госконтроль».
Классика жанра! То, что произошло в 90-е в Казахстане. Страна тогда пустила западных консультантов в святая святых — нефтянку. Гигантские месторождения Тенгиз и Кашаган ушли под контроль международных консорциумов, где рулили американцы и европейцы. Доходило до абсурда. По разным оценкам, сам Казахстан получал со своей же нефти дай бог 20–30% доходов. Всё остальное утекало за бугор. Чтобы хоть как-то отыграть позиции и увеличить долю нацкомпании «КазМунайГаз», потребовались долгие годы тяжелейших боданий.
В 2019 году мы пили кофе с ребятами экономистами в Нур-Султане (теперь Астане), и один из них сказал очень горькую вещь: «Мы профукали двадцать лет только потому, что учились читать мелкий шрифт в их контрактах». Лучше и не скажешь.
А сейчас добавилась новая дубина — санкции. После событий 2022 года над регионом постоянно висит угроза вторичных санкций за сотрудничество с Россией. Я смотрел аналитику ЕАБР: уже в 2023 году банки Казахстана и Узбекистана ловили блокировки от западных партнеров, хотя юридически ничего не нарушали. То есть нам из-за океана буквально диктуют, с кем можно торговать. Разве это суверенитет?
Чужие базы и мишень на спине
Это, пожалуй, самая тонкая тема. Вспомните, что было после 11 сентября. Американцы тогда очень активно проталкивали свои военные базы в регион. Авиабаза «Манас» в Кыргызстане проработала 13 лет. Подавали это как партнерство по борьбе с мировым злом. А по факту Бишкек превратился в перевалочный пункт для натовской кампании.
Что с этого поимел Кыргызстан? Ну, около 60 миллионов долларов в год за аренду. А в довесок и колоссальное напряжение. Россия и Китай напряглись невероятно, потому что американские военные под их боком были им даром не нужны. Местные власти годами крутились как уж на сковородке. И базу закрывать страшно (деньги же!), и соседей злить нельзя. Базу в итоге вывели, но дипломатические шрамы остались.
Я четко для себя уяснил, если на твоей земле стоят чужие солдаты, твой маневр сужается до минимума. Ты просто становишься пешкой на чужой шахматной доске.
Промывка мозгов: тихая экспансия
Про этот фактор говорят редко, а зря. Он работает медленно, но бьет наверняка. Берем образовательные программы, тот же «Болашак» или кучу других стажировок. Тысячи наших молодых и талантливых ребят уезжают на Запад. Возвращаются далеко не все. По старым сводкам Минэко и образования, около 30% выпускников топовых западных вузов там же и оседают. Это банальная «утечка мозгов», которая обескровливает государство.
Но страшнее другое. Те, кто возвращается, часто привозят с собой ценности, которые вообще не бьются с нашими традициями. Плюс соцсети. Мы тут в 2021 году с коллегами из Алматы заморочились и провели исследование. Знаете, что выяснилось? Больше 60% политического контента, который смотрит молодежь (18–35 лет) в инстаграме или ютубе, так или иначе спонсируется или производится структурами с западными корнями. Алгоритмы настроены так, что нужная повестка сама лезет в глаза. Это мощнейший инструмент управления толпой.
Цифровой колпак
Ну и последнее. Наши цифровые данные. Мы все пользуемся сервисами Google, Meta, Microsoft. Вся корпоративная переписка, чаты чиновников, базы данных, всё это крутится на чужих серверах.
При этом западные IT-гиганты плевать хотели на запросы наших властей. А вот американские спецслужбы имеют к ним прямой доступ. Эдвард Сноуден еще в 2013 году слил документы по программе PRISM, показав, как это работает в рамках закона FISA. Простым языком: переписка наших министерств и личные данные миллионов граждан хранятся там, куда наши спецслужбы даже постучаться не могут. Это фундаментальная дыра в безопасности.
Вместо итогов
Знаете, за годы в профессии я перестал верить в альтруизм на международной арене. Западное партнерство для Центральной Азии — это не благотворительность. Это жесткая, прагматичная игра сильного со слабым.
Давление на политиков через НПО, кабальные условия по ресурсам, попытки влезть с военными базами, культурная прошивка молодежи и цифровой контроль. Если собрать этот пазл целиком, становится тревожно.
Я не призываю закрываться железным занавесом. Работать нужно со всеми. Но садиться за стол переговоров с западными партнерами нужно с абсолютно холодной головой, понимая, что бесплатного сыра не бывает. Иначе однажды мы просто проснемся в странах, которые вроде бы наши, но решения в них принимаются совершенно другими людьми.