Принцесса Уэльская и Зара Тиндалл — двоюродная сестра её мужа — давно стали подругами: их видели обнимающимися в Royal Ascot, Кейт появлялась в подкасте мужа Зары, обе семьи нередко бывают замечены в тёплых беседах на публичных мероприятиях.
Однако эта сердечность, судя по всему, не распространяется на Беатрис — дочь опального Эндрю Маунтбеттена-Виндзора. И если задуматься — не так уж это и удивительно.
Кейт, которая однажды станет королевой и всю жизнь осознанно выстраивает дистанцию между собой и скандалами любого рода, вряд ли испытывала особое влечение к той, чьё имя в нулевые годах не сходило с таблоидных полос — по поводу сомнительных бойфрендов, шумных вечеринок с Сарой Фергюсон и прочих эпизодов, явно не вызывавших восторга у принца Уэльского.
История началась, когда Беатрис было всего семнадцать. В 2005 году она познакомилась с Паоло Люццо — «проблемным плейбоем», старше её на семь лет, с весьма пёстрым прошлым: в студенческие годы в Массачусетсе ему предъявляли обвинение в непредумышленном убийстве после пьяной драки, повлёкшей смерть подростка. Познакомились в июле, и уже через две недели юная принцесса оказалась на его шумной вечеринке. Их мать не просто молчаливо наблюдала — она активно участвовала в происходящем.
Историк Эндрю Лоуни в новой книге «Под названием» описывает, как тогдашняя герцогиня Йоркская проводила своё привычное двухнедельное лето на вилле Пэдди МакНелли на юге Франции — и пригласила туда двадцатитрёхлетнего Люццо, нового кавалера дочери-подростка, которого та знала ровно четырнадцать дней. Тот прибыл из Женевы с целой свитой друзей. Однажды вечером он потратил тридцать тысяч евро на развлечение компании в Клубе 55 в Сен-Тропе. Это только начало.
Герцогиня, по словам Лоуни, не только приняла Люццо в своём кругу, но и взяла его под крыло — поехала с ним и дочерьми на сафари-ранчо Ричарда Брэнсона в Южной Африке, затем на эксклюзивный курорт Round Hill на Ямайке. Итог оказался предсказуем: отношения рухнули, Люццо отправился к журналистам. И рассказал немало.
По его словам, герцогиня «поощряла» его роман с Беатрис, подвергала свою дочь-подростка воздействию людей, употреблявших наркотики, включая марихуану. Это «вызывало серьёзное беспокойство королевы», как деликатно замечает Лоуни. Его Величество беспокоилась не напрасно.
В ноябре 2005 года один из «друзей-застройщиков» Сары, по словам биографа, одолжил Люццо семиэтажный особняк в Белгравии — и тому пришлось выложить семь тысяч фунтов, чтобы устранить следы его гедонистических «рейвов». В мае следующего года «по приказу королевы» Беатрис отношения разорвала.
Однако Люццо продолжал делиться подробностями. Он утверждал, что одолжил Эндрю десять тысяч долларов — якобы на организацию переезда одной из подруг герцога. Он рассказывал о ежегодных десятидневных «очищающих» ритуалах с массажем, которые принц Эндрю устраивал себе каждый Новый год. И сообщал, что опальный герцог якобы просил своих офицеров охраны стрелять в белок на территории Royal Lodge. Финальным штрихом стала история о том, как Сара, «изображая королеву», велела Люццо встать на колени в гостиной их виндзорского особняка — и пожаловала ему прозвище «Сэр Фиксит». Реальность порой не нуждается в дополнительном авторском воображении.
Он также сообщил, что Беатрис, говоря о родителях, однажды произнесла нечто показательное: «Папа любит маму больше, чем мама любит папу. Но мама живёт ради своего титула и потеряет его, если папа снова женится». Из уст семнадцатилетней девочки — картина семейной жизни, написанная с пугающей трезвостью.
Люццо утверждал и то, что герцогиня позволяла ему пользоваться их частной авиакомпанией EOS и распоряжалась бесплатными рейсами: «Поговори с моим помощником, они всё устроят». Уильям, при всём своём аристократическом воспитании, по имеющимся сведениям, отзывался об Эндрю словом, которое трудно назвать комплиментарным.
В 2007 году пришло время совершеннолетия Беатрис — бал в Виндзорском замке на пятьсот человек, предварявший его ужин на двести пятьдесят, обошедшийся, по слухам, в четыреста тысяч фунтов стерлингов. Ключевых членов Фирмы — королевы, Чарльза, Камиллы, Уильяма и Гарри — среди гостей не было. Зато присутствовали Джеффри Эпштейн, Гислен Максвелл и Харви Вайнштейн. Именинница была в платье от Marchesa — нью-йоркского дома моды, основанного женой Вайнштейна, — стоимостью десять тысяч фунтов стерлингов. Список гостей Беатрис неизменно вызывал вопросы.
В 2009 году, когда ей исполнился 21 год, осуждённый ливийский контрабандист оружия Тарек Кайтуни преподнёс ей бриллиантовое ожерелье стоимостью восемнадцать тысяч фунтов стерлингов. Не самый очевидный выбор именинного подарка.
Что до личной жизни Беатрис — история её отношений с Уильямом отличалась хронической напряжённостью задолго до нынешних скандалов. Её бывшего партнёра Дэйва Кларка, американского бизнесмена, с которым Беатрис встречалась десять лет, принц, по слухам, попросту «ненавидел» — хотя именно он их и познакомил, на вечеринке в 2006 году, организованной сыном Пирса Броснана Шоном.
На свадьбу Уильяма и Кейт в 2011 году Дэйв приглашён не был. Причина, по версии источника Daily Mail, — «неблагоразумность». «У Уильяма есть ген паранойи Спенсера, — делился инсайдер. — Дэйв — общительный, болтливый американец, а Уильям настолько закрытый, что это граничит с болезнью. Он обвинил бы собственную собаку в нескромности, если бы та слишком часто лаяла на чужих». Другой источник добавлял без обиняков: «Уильям — не фанат Дэйва. Если бы Беатрис попросила у королевы благословения на брак с ним, а та в частном порядке поинтересовалась мнением Уильяма — отзыв вряд ли был бы блестящим». Комментатор Ричард Фицуильямс деликатно замечал, что принц, судя по всему, считал Кларка «ненадёжным человеком».
Пара рассталась в 2016-м. Спустя два года Беатрис начала встречаться с давним другом семьи Эдоардо Мапелли Моцци — и в 2020-м вышла за него замуж. Казалось бы, новая глава. Но тени прошлого оказались длиннее, чем предполагалось.
Эксперт по языку тела Джуди Джеймс, наблюдавшая за поведением Беатрис после рождественской службы в Сандрингеме, описала её мимику с хирургической точностью: «Есть тип улыбки, известный как натянутый оскал — широкий, требующий усилий и не питаемый искренней радостью. Нередко чем шире улыбка, тем серьёзнее эмоции, которые она маскирует. Взгляд Беатрис на Уэльсов намекает на тихое нетерпение — или дискомфорт от необходимости покорно стоять рядом, пока те не уйдут. Никакого намерения поймать взгляд Кейт, сделать улыбки теплее. Ничего».
Последние разоблачения из файлов Эпштейна поставили вопросы, на которые пока нет ответов. В электронном письме 2015 года — написанном уже после того, как Эпштейн был осуждён за принуждение к сексу несовершеннолетней, — он хвастался другу, что «нравится» Беатрис. Выяснилось, что именно Беатрис помогала матери улаживать отношения с Эпштейном после того, как Ферги назвала его педофилом — принося извинения за принятую от него помощь в размере пятнадцати тысяч фунтов стерлингов. Она же, как теперь известно, сыграла ключевую роль в организации катастрофического интервью Newsnight её отца в 2019 году.
Как заметил Фицуильямс: «Тот факт, что двадцатилетняя Беатрис и девятнадцатилетняя Евгения навестили Эпштейна во Флориде сразу после его выхода из тюрьмы — вместе с матерью — вызывает тревогу. Они не могли не понимать, к кому и зачем приходят. Он находился под домашним арестом».
По словам эксперта, у Сары Фергюсон, судя по файлам, сложилось странное ощущение семейной близости с Эпштейном: в 2010 году она рассказывала ему о «возмутительных» выходных Евгении, как рассказывают о домашних новостях старому другу.
При всём этом Фицуильямс добавляет с показательной осторожностью: «Упоминание в файлах само по себе не означает правонарушения. К затруднительному положению сестёр можно относиться с сочувствием». Король, по имеющимся сведениям, высоко ценит то, как Беатрис и Евгения совмещают благотворительность с карьерой и семьёй, оставаясь при этом за пределами рабочего состава королевской семьи. Однако симпатия Чарльза и прагматизм Уильяма — разные вещи.
«Уильям вполне может занять жёсткую позицию, когда станет королём. Многое будет зависеть от того, что ещё выйдет на свет, — говорит Фицуильямс. — Уильям и Кэтрин не связаны с сёстрами тесными узами и, по всей видимости, скучать по ним не будут».
Примечательно, однако, что Евгения, по имеющимся сведениям, сохраняет особую близость с принцем Гарри. Одно время говорили, что она могла бы стать мостом между королевской семьёй и Сассексами. Сегодня, на фоне всего происходящего, такая перспектива выглядит не просто маловероятной — почти фантастической.
Королевская семья умеет держать фасад. Вопрос в том, как долго.