Шла третья неделя войны. Слово "война" теперь звучало не как абстрактное понятие из учебников истории или новостных сводок, а как тяжелый, липкий воздух, которым мы дышали. Мир, который мы знали, изменился. Он сжался до размеров нашей квартиры, до звуков сирен, до тревожных взглядов друг друга. Утро больше не начиналось с аромата кофе и планирования дня. Оно начиналось с проверки новостей, с прослушивания эфира, с попытки уловить хоть малейший намек на то, что все это скоро закончится. Но надежда, как и запасы продуктов, таяла с каждым днем. Улица за окном, еще недавно полная жизни, теперь была пустынна и тревожна. Машины, которые раньше спешили по своим делам, теперь стояли брошенными, как памятники ушедшей нормальности. Детские площадки, еще недавно наполненные смехом, теперь зияли пустотой, словно забытые игрушки. Мы научились жить в новом ритме. Ритме тревоги и ожидания. Ритме, где каждый шорох за дверью заставлял сердце замирать, а каждый звонок телефона вызывал волну страха. М