Когда-то мы жили втроём в двушке в самом центре города. Мать, я и младшая сестра Ленка. Отца не стало, когда Ленке было три, мне — семь. Мать тянула нас одна. Работала на двух работах, спала по четыре часа, но по выходным пекла пироги с ягодами — такие, прямо пальчики оближешь!
Я помню, как мы втроём лежали на тахте и смотрели «Сам себе режиссёр». Ленка всегда просила повтор, мать ворчала, но перематывала. Я засыпала у мамы на плече, Ленка — у меня на ногах. В тесноте, да не в обиде.
Мать говорила:
— Девочки, главное — мы друг у друга есть. Квартира — это стены. А мы — семья.
Я верила. Мы все верили.
Когда мне исполнилось двадцать три, я встретила Данила. Высокий, молчаливый, с руками, которые умели всё: чинить кран, собирать шкаф, обнимать меня так, что у меня тряслись колени от его взгляда. Через полгода он сделал предложение. Я сказала «да», не раздумывая.
Мать плакала на свадьбе:
— Сашка, ты главное не забывай нас с Ленкой...
Сестра стояла довольная, в синем платье, и улыбалась так, будто это она выходила замуж.
Сразу после свадьбы я переехала к Данилу. У него была однушка в новостройке — серая, бетонная, зато своя.
Я принесла туда свой плед , фикус в горшке и привычку готовить на троих. Первое время было странно. Я просыпалась ночью и не понимала, где я. Потом привыкла.
Мы жили обычной молодой семьёй: ссорились из-за немытой посуды, мирились в два часа ночи, строили планы.
Я работала администратором в стоматологии, он — монтажником на вышках связи. Денег хватало ровно на ипотеку и еду. Иногда на кино. Ни разу за три года брака я не пожалела, что ушла из маминой двушки.
Мама звонила раз в неделю:
— Как вы там?
— Нормально.
— Данил не обижает?
— Мам, он цветы дарит.
— Цветы — это хорошо. А внуки когда?
— Ма-а-ам…
Казалось , я была счастлива. До определенного момента...
***
Ленке всегда везло на громкие идеи. В школе она хотела стать певицей — купила микрофон, спела на линейке, ей сказали «тише». В универе решила открыть свой бизнес по доставке суши — взяла деньги в долг, купила рис, но никого не наняла, и рис скис. Мать выплачивала кредит два года.
Когда мы продавали нашу двушку, идея принадлежала, конечно же, Ленке.
— Слушайте, — сказала она за ужином. — Квартира старая, трубы текут, соседи так себе ...
Давайте продадим её . Думаю, в нашем районе дадут хорошую цену ...
А сами купим по отдельности! Я уже присмотрела студию в новостройке. Маме — в пригороде. Сашка может объединиться с мужем и купить что-то стоящее вскладчину! И все счастливы. Как? Здорово я всё распланировала?
Мать , тогда загорелась:
— Умница! А то я на пенсии, а тут ремонта непочатый край. Конечно, лучше уж новое купить.
Я молчала. Мне не нужна была квартира. У меня был Данил, его однушка, наша жизнь. Но и отказываться было глупо — деньги не лишние.
— Не знаю, — сказала я. — Данила спрошу.—Куплю себе какую -нибудь квартиру ( если денег хватит).
Данил пожал плечами:
— Твоя квартира, твоё право. Если нужно будет, деньги найдём.
Мы нашли. Он взял подработку , я продала свою машину. Добавили — и моя доля от продажи превратилась в полноценную однушку в панельном доме на окраине. Не люкс, но своё.
Ленка забрала свою долю — и пропала.
— Лен, ну где квартира? — спросила я через три месяца.
Мы сидели на кухне у матери. Ленка крутила в руках чашку и улыбалась. Так улыбаются люди, которые должны признаться в страшном, но надеются, что само рассосётся.
— Понимаешь, я нашла инвестора. Очень выгодное предложение: вкладываешь деньги в стройку торгового центра, через полгода получаешь плюс пятьдесят процентов.
— Ты серьёзно? — мать побледнела. — Лена, какие инвестиции? Ты в экономике ноль!
— Мам, там ребята из серьёзной компании. У них офис в центре, охранник, даже кулер с водой!
Я смотрела на неё и не верила.
— И сколько ты вложила?
— Всё. Всё, что получила от продажи.
— Все два с лишним миллиона?
— Ну да. Но я получу почти шесть! Вы же сами хотели, чтобы я самостоятельной была.
Через четыре месяца компания пропала с радаров. Вместе с кулером, охранником и офисом. Ленка осталась с нулём, да ещё и беременная от «ремонтника» Серёжи, который обещал ей сделать ремонт в воображаемой студии и любить вечно.
— Он меня любит, мы вместе будем снимать квартиру, — сказала она. — Просто сейчас трудности.
Мать плакала. Я молчала.
— Ладно, — сказала я наконец. — Живи со своим Серёжей, может быть и правда он хороший человек. Кто знает ?
Мать пошла по пути (с моей точки зрения) тоже сомнительному, но более традиционному. С самого начала она мечтала о новой квартире , но под влиянием той же Ленки, взяла недострой в соседнем посёлке. Маленький домик без внутренней отделки, зато «с видом на лес».
— Я его быстро доделаю, — говорила она. — Полгода, и заеду. Как раз управлюсь к тому времени , когда нужно будет съезжать из нашей квартиры.
Это было три месяца назад. Сейчас там те же стены, и никаких сдвигов .
Деньги, которые мать получила от продажи двушки, ушли на стройматериалы, рабочих, которые брали предоплату и исчезали, и на помощь беременной Ленки.
— Мам, ну зачем тебе этот домик? — спросила я.
— А что мне? Не набиваться же в твою однушку? У вас своя жизнь.
Но через полгода после того разговора она всё равно набилась.
Пришло время выезжать из квартиры , а ремонт в новом доме , как тот воз : не сдвинулся ни на йоту. Тогда мать собрала вещи и позвонила мне:
— Саш, можно я у тебя переночую? Пару ночей. Я потом к сестре своей поеду.
— Конечно, мам.— не могла же я оставить мать на улице жить.
Через некоторое время объявилась и сестра.
— Саша, привет. Можно к тебе на недельку? — Ленка стояла на пороге с округлившимся животом и рюкзаком. — Серёжа ремонт делает, а мне дышать этой химией нельзя. Ребёнку же вредно. Всего на недельку...
Я пустила. Но неделька растянулась. Ребёнок родился. Серёжа доделывал бесконечный ремонт. А потом вдруг всё бросил и уехал к своей бывшей. Ленка осталась с малышом, без работы, без денег, без жилья.
— Я найду работу, — обещала она. — Вот Пашка подрастёт.
Пашка подрос. Ему уже полтора года. Он ходит, орёт, разрисовывает стены моей квартиры фломастерами.
Ленка не работает. Мать её содержит — пенсия уходит на памперсы и каши. Недострой стоит заброшенный.
Я смотрела на это и думала: «Что я выиграла от продажи нашей квартиры?»
Гром грянул там, где я вообще его не ожидала.
Однажды вечером Данил собрал вещи и сказал: «Мы стали чужими, я полюбил другую... Можешь жить в этой квартире, пока твоя мать дом не достроит». (Благородный жест с его стороны!)
Я не спорила, не выясняла отношений. Два года я металась между ним, мамой, Ленкой, ребёнком, кошкой. Два года я ночевала то у мужа, то в квартире, где нет места даже для моей зубной щётки.
Мы развелись. После развода я захотела к себе домой. В свою однушку. Сделать там новый ремонт. Жить одной. Слушать тишину.
Но в моей однушке жили они. Все. Мать на диване, Ленка с Пашкой на надувном матрасе, кошка Маня на подоконнике.
Моя собака — лабрадор Рэм — остался у подруги, потому что Маню он «на раз сожрёт», а выселять кошку нельзя — « ребёнок её любит».
— Вы когда съезжать будете? — спросила я в октябре.
— Вот Серёжа недавно написал, что дом скоро достроит… (тот который мечется от одной к другой который год), — Ленка отвела глаза.
— Мам, а у тебя что с домом? Ты вроде к сестре хотела ..?
— Так я к тёте Вере хотела… Но у неё муж болеет. Потом уже как-нибудь...
Я сняла квартиру. В квартире Данила было жить тоскливо. Семь месяцев пролетело. Деньги, которые могли уйти на мой ремонт, улетали в чужой карман.
Перед Новым годом я сорвалась. Заехала в свою квартиру с тортом и надеждой. Дверь не открывали пять минут. За ней орал ребёнок, мяукала кошка, Ленка кричала «Сейчас!», мать была , оказывается , в ванной.
Наконец , меня впустили. Я вошла и замерла.
На кухне гора немытой посуды. На полу — каша. На стенах — следы от пальцев. В ванной — волосы везде. Моя квартира превратилась в коммуналку.
— У вас есть месяц, — сказала я. — Я сама буду здесь жить! Это мой дом, если вы ещё не забыли?
Мать заплакала сразу:
— Сашенька, ну куда мы? Мороз на улице, ребёнок маленький…
— Мам, вы сколько уже завтраками меня кормите?
Ленка взяла Пашку на руки:
— Ты чё, родную мать на улицу? И ребёнка? А если он заболеет?
— А я, по-вашему, должна болеть на съёме? Я в разводе, если что! У меня уже нет ни мужа, ни дома!
Пашка заорал. Ленка завыла. Кошка метнулась под диван. Мать выпила корвалол.
Я вышла, хлопнув дверью. Шла и ревела. Вокруг запускали салюты. Чей-то Новый год начинался счастьем. Мой — с понимания, что в моей собственной квартире я чужая.
Я стою под дверью и сжимаю в кармане новые замки. Мой внутренний голос меня воодушевляет: «Меняй. Они не прописаны. Полиция приедет, но только фиксировать. Главное — не трогай вещи руками. Пусть понятые будут».
Я сделаю это завтра. А сегодня я зашла попрощаться с тем, что когда-то было моим домом.
Открываю дверь.
Мать сидит на диване. Ленка кормит Пашку. Кошка дремлет.
— Здравствуйте, — говорю я. — У вас три часа на сборы. Потом приедет полиция.
— Дочь… — мать поднимает глаза.
— Мам, я тебя люблю. Но я тоже хочу жить. В своей квартире. Одна.
Тишина. Пашка смотрит на меня и улыбается. Он не виноват. Никто не виноват.
— Мы никуда не пойдём! Ты ничего не сделаешь!—нагло заявляет мне сестра.
Я достаю телефон и набираю номер полиции.
— Алло? Как мне связаться с участковым?
Я жду пока меня переключат на другую линию.
— Саша, — Ленка испуганно встаёт. — Ладно, твоя взяла! Мы уйдём. Честно. Завтра.
— Ты говорила это тысячу раз.
На том конце трубки играет мелодия. А в моей груди — что-то оборвалось и наконец встало на место.
Конец первой части.
Продолжение следует, если героиня выживет после разговора с матерью.
Как вы думаете , сумеет наша героиня обрести покой в своей собственной квартире? Или её родные так и будут сидеть у неё на шее?
Жду ваше мнение в комментариях🤲🤲🤲. Будьте счастливы и любимы! ❤️ ❤️ ❤️