Случилось это в в зимний субботний день далёкого 1947 года. Было это в голодный год в селе Елшанка Самарской области на озере Липки. Это был культурный центр отдельной цивилизации.
С одной стороны барский дом усадьбы графа Кноринга, а с другой стороны липовая роща и пчельник. Это лучшее место выбрали для проживания братья Орловы, любимцы Екатерины второй.
Когда-то ещё раньше Яицкие и Донские казаки хотели объединится, а здесь устроить центр. Но у них этого не получилось,-рассказывал Колька.
Вот получилась такая история. Она была не первой чудесной историей спасения в его жизни.
С Колькой всё время приключались невероятные истории. Его кто-то спасал всё время.
Первая эскулап - это была старушка тетя Пуня. Тетя Пуня к тому времени еле-еле двигалась. Она настроила свой чугун с теплой водой. Что-то прошептала в темноту, поколдовала, вылечала мне вывих и вытащила занозу.
У речки были мостки деревянные. Летом бабы с моста полоскали бельё. А зимой во льду прорубали прорубь. Лёд в морозы промерзал до 40 см. Прорубь рубили во льду таким диаметром,чтобы можно было только зачерпнуть ведро воды.
Щука рыба свободолюбивая и властная, хозяйка водоёма. Ей не хватало кислорода и она голову высовывала в прорубь, прямо прижавшись бочком ко льду проруби.
Мы с братом Борисом взяли у мамы старую кофтенку. Расправили её как снасть и в четыре руки прижали щуку к проруби. Щука в кофтенку запуталась, как в сети.
Щуку мы принесли домой и мама очень обрадовалась нашему улову.
Время было послевоенное, голодное. Летом ещё мы ловили плотву на уху, а зимой было голодно.
КТО-ТО СВЕРХУ КОЛЬКУ ОБЕРЕГАЛ ОТ ГИБЕЛИ.
Этот необъяснимый факт. Но курьёз был в другом. Не помню, как я оказался у проруби, только даже не успев глазом моргнуть я пролетел с головой в горловину.
Вода сомкнулась надо мной и меня неводомой силой вытолкнуло на поверхность.
Шапка-треух, Фуфайка, штаны и валенки. Все было против моего чудесного спасения. Да нужно было ещё попасть в узкую горловину проруби.
Вторым неимоверным чудом моего спасения было то, что мокрому нужно было пройти больше километра по морозной улице.
Прошли года долгой жизни, но этот вопрос чудесного спасения для меня остаётся загадкой,- закончил Николай Михайлович Кузнецов свой рассказ.