«Ой, вы не понимаете… Это не болезнь. Это они во мне. Бесы. Они всё слышат», — с тревогой и усталой убеждённостью говорит 72-летняя пациентка, несколькими сутками ранее доставленная машиной скорой психиатрической помощи.
Жизнь Нонны Васильевны могла бы быть похожей на миллионы других: работа парикмахером, замужество, рождение двоих детей, развод, несколько попыток новых отношений. Могла бы, если бы сущности тонкого мира не избрали её тело полем битвы. Поверить в то, что всё происходящее с ней является не более чем игрой разума, она не может.
Докторов Нонна Васильевна не жалует настолько, что, когда несколько лет назад было подозрение на онкологию, она решила: «Будь что будет. К врачам не пойду». И не пошла. И век бы докторов этих не видать, но… Совсем одолели существа.
На этом моменте бабушка, смущаясь, прерывает свой рассказ и просит увести «детей». «Детьми» она называет группу студентов, которые пришли на клинический разбор её случая. «Ничего, рассказывайте, взрослые они уже», — разрешает доктор. И Нонна Васильевна, краснея, продолжает.
Бесы — существа запредельно бесстыжие. Знают же, что не девка она по возрасту-то и давно не баба в самом соку, а уже бывшая женщина, то бишь старуха старая. Щёки-то вот они висят, болтаются, как и опавшая грудь. Живот круглый, лишний. Глазами моргает и — туда-сюда, туда-сюда… И говорит, губами шлёпает — сама с собой; никому не нужно, а всё равно говорит! А внутрь себя если заглянуть? Тёмная, изношенная мясная плоть. Кости скрипят — старые, рыхлые, хрупкие. Кишки клубками. И всё равно ведь поселились внутри неё, не побрезговали старухой. Знают каждую мысль, каждое чувство, каждое движение души… А свою атаку и вовсе начали со стыдных проникновений. Навалились целой ордой и мучают её круглосуточно.
У каждого — свой голос, свой характер, своя роль в этом внутреннем театре. Кто только не заявился: бесы, демоны, даже сам Князь Тьмы пожаловал. С другой стороны — Иисус и святые. Все сразу, все внутри. Иногда, когда её силы заканчиваются, они начинают говорить ею. Терпимо, если по отдельности. А вот когда всем скопом… Соседи по отделению сначала пугались: ночами из палаты доносился настоящий хор — визг, крики, разные голоса. «Это они через меня поют», — потом объяснила бабушка.
В подтверждение своих слов Нонна Васильевна решает дать слово обитателям своего тела. И тут же раздаётся резкий, хриплый бас — это сам Темнейший: «Врёшь, старая! Мы тебя всё равно добьём».
Впечатлённые студенты переглядываются. А бабушка вдруг начинает горько плакать, глядя как бы внутрь себя:
— Вот этот маленький бесёнок — он добрый был… Он меня защищал, — рассказывает она, вдруг переходя на другой тон и тембр, почти детский.
Всхлипывая, рассказывает, как сущности вызывают жжение внутри её тела — «как будто яд разливается». Яд вызывает подёргивания, внезапные движения, неконтролируемую зевоту, которую «заставляют делать».
— Это не я, это они меня двигают, зевают меня, — снова объясняет пациентка, демонстрируя очередной рывок плечом.
Спать не дают. Есть пациентка отказывается сама.
— Я не ем ничего, чтобы их не кормить, — говорит она.
За эти два месяца Нонна Васильевна сильно похудела, почти не спала, всё больше времени проводила в ванне, наполненной водой с маслами из церкви, обильно нанося их на глаза, в уши и прочие возможные места входа — в этом случае, по её мнению, «меньше проникают». Всё время молилась. Иногда вместе с «ними».
Но в какой-то момент «они» всё равно вынесли приговор.
— Слишком уж ты святая, старая. Как надоела ты нам…Мы тебя уб@ём. Пора с тобой заканчивать, — однажды веско пробасил Князь Тьмы.
Вот тогда она и испугалась по-настоящему. Позвонила дочери. Та приехала, услышала многоголосие — и вызвала психиатрическую скорую.
В приёмном покое бабушка рвалась, кричала, спорила с невидимыми собеседниками, попутно демонстрируя явное недоверие к медперсоналу:
— Вы не поможете. Только святые угодники, святые отцы могут отмолить, прогнать бесов всех, — уверенно заявляет она.
— Так ты же сама святая, бабушка, — говорят ей. — Слушай внимательно. Это освящённые таблетки, святые старцы специально для тебя передали. Прими, помогут!
Бабушка хмурится, качает головой:
— Да ну, что‑то не верится… Разве ж таблетки от бесов помогают?
Медсестра берёт её за руку, улыбается:
— Бабушка, я вижу, как тебе тяжело. Эти таблетки — не простые, их в монастыре освятили, над каждой читали тропарь. Разве старцы обманут?
Бабушка колеблется, нервно сплетает пальцы, затем кивает:
— Ну, ладно… Если старцы благословили, приму. Грехи мои тяжкие…
Медсестра подаёт пилюлю и воду. Измученная страдалица крестится и отчаянным жестом принимает лекарство:
— Господи, спаси, сохрани и помилуй мя…
— Вот и молодец, бабушка, — ласково говорит медсестра. — Отдохни теперь, всё будет хорошо.
…Спустя сутки, ко всеобщему облегчению врачей, медперсонала и соседей по отделению, действительно стал заметен положительный эффект – сущности тонкого мира изрядно присмирели.
Любопытный факт: интеллект и память у пациентки сохранены, признаков деменции нет. Она ориентирована, логично отвечает на обычные вопросы, помнит события, может рассуждать. И только когда речь заходит о «них», реальность начинает трескаться.
Всё это говорит не в пользу шизофрении как таковой, а скорее в пользу психоза другого генеза, вероятнее всего, органического шизофреноподобного бредового расстройства. Поэтому назначаются дополнительные тесты и исследования, в том числе МРТ головного мозга на предмет опухоли или сосудистых поражений.