(Отрывок из книги "Три возраста Мити Нестудентова ( Почти по Пикулю). Возраст первый-Дикий Запад").
( продолжение,начало тут-https://dzen.ru/a/aeTqoFPY7TVEl4NL?share_to=link)
1.20.2 Ничто не предвещало беды…
Ровно через неделю, в воскресенье, снова в 2 часа ночи, наша рота была поднята по тревоге. У Чекаленко, находящегося под свежими впечатлениями прошедших выходных, все чувства предчувствия были обострены, как у китайского монаха из Шаолиня. Предчувствие его не обмануло…
Юра Кулик в ту вторую злополучную субботу остался во взводе старшим. Когда старшина озвучил фамилию Куракова на вечерней поверке, его товарищ Толик Волков (в Луцке они жили по соседству и выросли вместе. В расположении взвода их койки были рядом на втором ярусе) крикнул за него «я». Саня Кураков разработал план «Уик-энд» (дословно с англ. - конец недели) со скрупулезностью Генштаба. По его замыслу Толик Волков, после отбоя роты, должен был изготовить манекен из шинели, и положить его в койку, вместо Куракова. В воскресенье контроль за нами ослаблен, никто не спохватится отсутствия. А в воскресенье вечером Саня планировал быть в училище, якобы вернувшись из увольнения. Его расчет был успешен на 99,9%. Но он не учел того, что неделю назад Виля съездил к маме в Харьков, самовольно покинув пределы гарнизона. И у Чекаленко не будет облегчения в душе. И Чекаленко, как кондор в знойном небе Мексики, барражировал в расположении нашего взвода. Не давая Толику ни малейшего шанса подложить «куклу» в кровать товарища. Увидев пустую расстеленную кровать, ротный спросил у Волкова: «- А Кураков где?». Толик, на секунду замешкавшись, ответил: « - Он в умывальнике, чистит зубы». Секундная заминка Волкова усилила у Чекаленко подозрение, и он принялся неустанно нарезать круги у их кроватей. Дождавшись команды «отбой!», ротный постоял еще немного и пошел к канцелярии. Там он встал на выходе у вешалок с шинелями, внимательно глядя вдоль коридора. Толик сунувшийся было за шинелью товарища, увидев Чекаленко, отпрянул назад. Товарищ майор все понял. Прождав до 2 ночи и не увидев Саню в кровати, он поднял роту по тревоге. Как и неделю назад, построив нас в кубрике, стал держать военный совет. Вычисляя, где мог потеряться Кураков. Ходя взад и вперед, сжимая и разжимая кулаки. Размерами в пивную кружку. Периодически опрашивал нас, с особым пристрастием «налегая» на Толика. Волков держался, как «молодогвардеец» в застенках гестапо. Но, простояв в строю час, решился заговорить. Он поведал нам о телеграмме. И что Саня искал деньги взаймы. И что он Виле днем сказал «служи солдатик». И что он его отговаривал, как мог. Но инстинкт размножения все-таки взял верх над голосом разума. Чекаленко потребовал от Волкова номер телефона подруги из Луцка. На что Толик резонно заметил, что он должен разговаривать первым. Иначе, она просто скажет, что никакого Куракова у нее нет. Снова поехали на переговорный пункт. Мы же понуро остались стоять в строю, как и в прошлый раз, ожидая окончания операции «возвращение блудного сына в отеческое лоно».
** «Молода́я гва́рдия» (молодогвардейцы) — советская подпольная антифашистская комсомольская организация юношей и девушек, действовавшая в годы Великой Отечественной войны (с сентября 1942 года по январь 1943 года), в основном, в городе Краснодоне Ворошиловградской области Украинской ССР. **
Звонок застал Саню в тот момент, когда он в изнеможении завершил задуманное в очередной раз. Перевалился вяло на кровать с крутого бедра подруги. Приблизительно как курьер фельдъегерской почты, отскакав пол- Европы, сползает с крупа орловского рысака. До звона пустой, тщательно протирая натруженные чресла, радовал свой взор. Спотыкая его о выпуклости и вогнутости рельефа дочери Евы. Которая лежала тут же в бесстыжем своем естестве. Раскинувшись по кровати широко, как матушка Волга по великой Русской равнине. Телефон порвал тишину, громыхнув майским раскатом. Подруга, с грациозностью горного джейрана, протянув руку, сняла трубку с аппарата. Откинув кокетливо пальчиком пшеничные локоны, оголив розовое ушко, поднесла к нему трубку. Чувственные пухлые губы с придыханием эротично уронили в микрофон: «- Алло! Толик? Да, даю! Зяблик, с тобой Толик хочет переговорить». Кураков состроив недовольную гримасу, успел только обронить: «- Алло! Толян? Не Толян!? А кто!?». И в следующую секунду изменился в лице до неузнаваемости. Из трубки рявкнуло так, что Саня с подругой подскочили на ложе любви:
- Х=й в майорском пальто!!! Кураков, п==дострадалец! Убью!!! В бараний рог загну!!! Пи=ис=у натараканю!!! Ты у меня забудешь, как бабы выглядят!! Я тебеее всю яйцекладку разворочу!!! Жди меня дома, я завтра за тобой приеду!
От слов ротного Сашины еще не натараканенные «гонады» как то подернулись, сделались квелыми и опали. Напоминая собой то ли сдувшийся воздушный шарик. То ли выжатую тряпочку для мытья посуды, повешенную на кухонный кран. От либидо в воздухе не осталось и следа. Беспорядочно порхающие повсюду маленькие крылатые мальчики с луками в руках и крылышками за спиной вдруг куда-то сильно заторопились и, беззаботно щебеча, выпорхнули стайкой в форточку.
Вернувшись из Луцка в понедельник рано утром, в 9.15 Чекаленко и Кураков стояли в канцелярии Кондрата Гричины. Натараканил ли ротный Куракову, что обещал, или нет - этого мы никогда не узнаем. Комбат надругался (морально, конечно же) по очереди над Кураковым, затем над Чекаленко. В 9.55 Гричина, Чекаленко, Кураков стояли в кабинете начальника училища Гордеева. Соответственно тот совершил акт надругательства (устно, но с пристрастием!) сначала над Саней, потом над Чекаленко, потом над Гричиной.
Юру Кулика (который оказался в неподходящий момент в ненужном месте), за слабый контроль за личным составом, разжаловали до простого курсанта. Саню оставили с условием «до первого замечания». Чекаленко после этих случаев стал относиться к службе философски. Как его наказали - нам знать было не положено, но он стал усиленно искать пути ухода на свой родной Цикл Авиационных Двигателей.
Буквально месяц спустя после описываемых событий, мы обедали в нашей столовой. За каждым столом сидело по шесть человек и, как правило, размещались по подразделениям. К нашему столу подошел Чекаленко со старшим лейтенантом Кондратовичем (кличка «Лом»- командир взвода курсантов 14 роты, он выпустился вместе со старшим братом Мити Игорем). Он обратился к Куракову, сидящим за нашим столом:
- Товарищ курсант, Вы меня узнаете?!
На что Санек резонно ответил:
- Конечно, узнаю! Вы - старший лейтенант Кондратович, взводный командир из 14 роты
- Кураков, ты не умничай! - вмешался Чекаленко - он тебя видел вчера в городе у вареничной. Тебя ведь предупреждали!
Куракова отчислили на следующий день, и он присоединился к Виле, дослуживать в роте аэродромного обеспечения при училище.
Пару месяцев спустя, после инфаркта, на ротного снизошло озарение, и он нашел пути ухода на свой вожделенный ЦАД. Сдав 12 роту с рук на руки капитану Науменко, коммунист Чекаленко перекрестился и с радостным гиканьем, сбежал от нас. Юра Кулик, понеся столь несправедливое и жесткое наказание, морально надломился, после чего он твердо решил уйти на «гражданку».
(продолжение следует-https://dzen.ru/a/aeTxnHg1Hl4cfXit?share_to=link)