(Отрывок из книги "Три возраста Мити Нестудентова ( Почти по Пикулю). Возраст первый-Дикий Запад").
1.20.1 Предтеча.
Серега Вильнянский, получивший от нас кличку («погоняло») Виля, попал в наш 3 взвод 12 роты Васильковского ВАТУ после сдачи вступительных экзаменов. Приехал он к нам из славного города Харькова – довоенной столицы Украинской Советской Социалистической Республики, где был воспитанником при военном оркестре Харьковского Военного Училища Летчиков имени, уж и запамятовал кого (собственно к теме повествования это дела никакого не имеет). Был он безотцовщиной, соответственно матушка его, не жалея сил и средств, тянула его, как могла. А чтобы тянуть было легче, она и решила определить его воспитанником в вышеупомянутое учебное заведение, где он и протрубил (в буквальном смысле этого слова) пару – тройку лет. Отыграв на трубе, он подался на военную стезю. Как и всякий поздний ребенок, выросший и воспитанный без отца, Серега был «маменькиным» до последней молекулы ДНК. Характерная черта таких людей – это постоянная необходимость в опеке и поиск крепкого плеча, на которое можно опереться и в которое можно поплакаться, ну и высморкаться заодно. Такое плечо он и нашел в лице нашего однокашника Сани Куракова. Саня приехал к нам из Луцка. Он был сыном инженера эскадрильи (замкомандира эскадрильи по ИАС), поэтому свою судьбу он заранее предопределил. Санек был натурой кипуч, азартен, к этому прибавлялась еще и его склонность к авантюризму. Поэтому он взял Вилю под свое шефство. Сережина мама и в Василькове настигла сына своей безбрежной любовью из Харькова. Она постоянно бомбардировала его посылками с разными вкусностями, каждое воскресенье вызывала его телеграммой на междугородный телефонный пункт, чтобы ее золотое дитятко могло отдохнуть от казармы, ну и периодически наведывалась к «бедному» мальчику сама. В общем, образно выражаясь, стоило только птенчику высунуть свою головенку бестолковую из гнезда и разинуть желтый клювик, как в него вездесущая мамашка тут же впихивала червячка. Ну а поскольку Санек взял над ним опеку, то частично прелести «материнской любви» из посылок Вильнянского и ему перепадали.
Нашу 12 роту с первого дня ее сформирования, возглавил капитан технической службы Чекаленко. Под два метра ростом, занимавшийся в юности боксом, он решил, что справится с ордой в 200 рыл. А до этого назначения служил начальником лаборатории на Цикле Авиационных Двигателей. Должность хоть и капитанская, зато не «пыльная». В учебных подразделениях и войсках спецназа ГРУ( Главное Развед.Управление ВС СССР. Позже РФ.) все командные должности выше по рангу на одну ступень. Если в строевых частях должность командира взвода – старший лейтенант, то там – капитан. Ротный командир – майорская. И так по нарастающей. Если тебя назначили на должность, через определенный срок тебе присваивают соответствующее воинское звание. А это и повышение в зарплате, и к пенсии тебе прибавляются проценты, ну и престиж, в конце концов. То ли ты младший, или ты уже старший офицер – есть разница?
Вот товарищ капитан и «купился» на эту «замануху», чтобы повыситься в воинском звании на одну ступень. Через полтора года Чекаленко получил очередное звание «майор», поседевшие виски и инфаркт миокарда. Как было подмечено выше – курсанты это такие циники……. На провокационный вопрос курсантской братии, после всего, чего он с нами натерпелся, хотел бы он вернуться назад в лабораторию ЦАД, он с прямодушием настоящего военного отвечал: - «Конечно! Хоть сейчас на любую должность! Хоть схемодержателем!»
** Схемодержатель – приспособление в учебных заведениях, предназначенное для размещения на нем карт, схем, плакатов и других подобных наглядных материалов. Вышеперечисленные обучающие пособия размещаются путем вешания на крючки схемодержателя.
Инфаркт (от лат. infarctus – набитый), очаг омертвления в тканях впоследствии нарушения их кровоснабжения при спазме, тромбозе, эмболии сосудов (инфаркт миокарда, почки и т. д.)
Миокард (от мио… и греч. кardia – сердце) - сердечная мышца (мышечная ткань сердца), составляющая основную часть его массы. Ритмические, координированные сокращения миокарда желудочков и предсердий обеспечиваются проводящей системой сердца.**
Юра Кулик попал к нам из города Феодосии, живописно раскинувшегося на юго-востоке Крымского полуострова, омываемого Черным морем. Город настолько древний, что помнит, как греки, его основавшие, Черное море называли Понтом Эвксинским. Город, где любой маленький камень может вам рассказать целую историю о разрушении Кафы малограмотными несознательными бандами гуннов в 4 веке. И любая песчинка на пляже пропоет вам рок – балладу о том, как во второй половине 13 века генуэзские колонисты сделали в Кафе центр колоний на полуострове. А прибрежные ракушки заведут грустную песнь о том, как татары, захватившие эти земли, развернули тут один из крупнейших невольничьих рынков на полуострове Крым. Город, где творили великие А.С. Грин и И.К. Айвазовский, пополнив сокровищницу мировой литературы и живописи.
Юра был так же выходцем из военной среды. Его отец служил в испытательном центре Морской Авиации, занимаясь инженерно – техническим обеспечением полетов и всеми сопутствующими мероприятиями с ними связанные.
На Юге все созревает очень быстро. В том числе и люди. Юра с малых лет занимался спортивной гимнастикой, рано повзрослел и вкусил «атрибутов» взрослой жизни, немало пополнив свой жизненный опыт. В то время, когда Митя играл в полипропиленовых солдатиков и тайно штудировал «Справочник по Акушерству и Гинекологии» (оставшийся у Руфима Ивановича с той незапамятной поры, когда он учился в фельдшерско - акушерском техникуме), Юра, выкурив сигарету и употребив «красненького», изучал гинекологию на практике. Можно сказать на живых людях. И не только изучал… Юра Кулик был «битой» птицей (соответственно «погоняло» ему дали «Птица»), которого не проведешь на мякине. Серьезное увлечение спортивной гимнастикой, воспитание в семье военного и нахождение в среде обитания военного городка, сформировали в нем командно – организационные черты характера. В армии про таких говорят «военная косточка» - то есть прирожденный военный. Наш легендарный разведчик Николай Иванович Кузнецов обладал таким феноменом. Он был полиглот и, общаясь до войны в родном Поволжье с немецкими строителями, изучил язык Гете в совершенстве (причем с Берлинским акцентом). В начале войны с Фашистской Германией был помещен в лагерь для военнопленных. Он никогда не служил в армии, а такие люди очень выделяются, попав в армейскую среду. Командование возлагало на него большие надежды, планируя внедрить его в ряды Вермахта, воюющих на Восточном фронте. Прожив в лагере, он настолько вжился в образ, что отличить его от бывалого «вояки» было не возможно. «Военная косточка» - и этим все сказано!
** Грин (Гриневский) Александр Степанович (11/23-по старому стилю/августа 1880, Слободской Вятской губернии (ныне-Кировская обл.) – 8 июля 1932, Старый Крым), русский писатель. В своих романтико-фантастических повестях «Алые паруса» (1923), «Бегущая по волнам» (1928), романах «Блистающий мир» (1924), «Дорога в никуда» (1930) и рассказах выразил веру в высокие нравственные качества человека.
Айвазовский Иван Константинович (17 /29/ июля 1817, Феодосия- 2 /14/ апреля 1900, там же), русский живописец-маринист. На своих полотнах, ставшими мировыми шедеврами изобразительного искусства и классикой жанра, изображал море, мужество людей, борющихся со стихией, морские баталии.
Кузнецов Николай Иванович (1911-44), советский разведчик, герой Советского Союза (1944, посмертно). Входил в состав отряда особого назначения, под командованием полковника Медведева. Действуя под прикрытием легенды, выдавал себя за офицера Вермахта обер- лейтенанта Пауля Зиберта. Им проведено несколько диверсионных и разведывательных операций по устранению и захвату в плен на территории г. г. Ровно, Львова, занятых противником, нескольких видных военных и политических деятелей Фашистской Германии. Погиб 9 марта в с. Боратин, Бродовского района, Львовской обл. (Республика Украина), столкнувшись с отрядом УПА (вооруженные отряды украинских националистов в Западной Украине в 1943-47, воюющих на стороне Германии) **
Юра был так же рожден для службы. Не удивительно, что наш взводный Гена Ключников назначил его на должность командира отделения. В любом учебном заведении первый курс можно назвать в созвучии с героическим фильмом «Приказано выжить». В военном училище, в отличии от гражданских ВУЗов, помимо обучения курсанты привлечены к несению гарнизонной и караульной службы. Наряды по кухне, внутренние наряды по роте, караулы и патрули - все это в наше время было неотъемлемой составной частью обучаемого процесса. Не удивительно, что на первом курсе («минуса»- за одну палочку на левом рукаве кителя, или «духи») мы умели спать стоя, опершись на что нибудь. Название второго курса обучения можно позаимствовать у кинокомедии Утесова «Веселые ребята». Народ, вздохнув облегченно (первый курс, самый тяжелый, остался позади) расслабляется. Некоторые настолько, что «съезжают» на «уды» и «неуды». «Неуды» чреваты тем, что выход в город на выходные тебе закрыт. И это еще одно отличие военного студента от гражданского. На курсанта воздействует множество внешних и внутренних факторов сдерживания. Но Серега Вильнянский был надежно укрыт под пуховым крылом любящей маменьки. Она, в силу своей кипучей натуры, «проела плешь» новоиспеченному майору технической службы Чекаленко рассказами о ее гениальном сыне. Когда она в четыреста пятьдесят шестой раз повторяла «мой мальчик не такой, как все. У него ранимая натура и тонкая душа» у Чекаленко задергалось левое нижнее веко. Он обмяк, сдался и отпустил Вилю на все четыре стороны в увольнение. На следующие выходные «мальчика не такого, как все» телеграммой вызывали на переговоры с Харьковом и Чекаленко, играя желваками, выписал ему очередную увольнительную. На следующие выходные все повторилось. Так продолжалось месяц с небольшим. В очередной раз, когда к концу недели, в субботу, у Вили было пять текущих незакрытых двоек и телеграмма с вызовом на переговоры, он с улыбкой «аки у херувима» подошел к командиру роты. Чекаленко издал звук электрокофемолки, работающей на полных оборотах. Он сгреб ладонью - экскаватором увольнительную Вили и причитая «вот тебе увольнение! Вот тебе увольнение!» измельчил ее в мелкую труху до атомов целлюлозы. Вышел Сереге полный облом. После этого Чекаленко аж полегчало, словно он наконец снял с себя узкие туфли и одел домашние тапочки. С облегченной душой и чувством выполненного долга он убыл домой. А зря!
В 2 часа ночи наша рота была поднята по тревоге. Дежурный по училищу, совершая обход казарм, не досчитался курсанта Вильнянского. Проверив расход личного состава роты, офицер убедился, что он где то «завис». Вызвали Чекаленко. Построив нас в кубрике, тот стал держать военный совет, вычисляя, где мог потеряться «мальчик с ранимой натурой». Ходя взад и вперед, сжимая и разжимая кулаки размерами в пивную кружку, он опрашивал нас, особо налегая на Саню Куракова. Саня высказал предположение, что Виля мог «махнуть» в Харьков к маме. Поехали с ним на переговорный пункт, звонить его маме. Мы понуро остались стоять в строю, ожидая окончания. Худшие опасения подтвердились. Звонок ротного застал Серегу за поздним ужином (или ранним завтраком) в маминой столовой. Обтерев жирный рот и пальцы салфеткой, как английский аристократ, Виля небрежно снял трубку и вальяжно произнес «ал-л-ло. Это кто?!». «Х=й в майорском пальто!!! Вильнянский! Убью!!! Контужу!!!». Сереге сделалось дурно. От перенесенного стресса он обильно пропотел. «Товарищ майор, я нечаянно, у меня маменька приболе…»начал жалобно блеять в трубку, но закончить не успел. «Вильнянский, если ты сегодня не приедешь в училище к 9.00, тебя отдадут под трибунал!». В 9.00 Вильнянский был в канцелярии роты, в 9.15 Чекаленко и Вильнянский стояли в канцелярии Кондрата Гричины. Комбат надругался (словесно, конечно же) по очереди над Вильнянским, затем над Чекаленко. В 9.55 Гричина, Чекаленко, Вильнянский стояли в кабинете начальника училища Гордеева. Соответственно тот совершил акт надругательства (моральный!) сначала над Вилей, потом над Чекаленко, потом над Гричиной. По решению педсовета училища Вильнянского было решено отчислить из училища. В среду он уже носил солдатские погоны и служил в роте аэродромного обслуживания при училище.
На этой же неделе в пятницу Саня Кураков получил телеграмму из Луцка примерно следующего содержания: « Любимый зпт мои три дня уехали к своим тчк хата будет свободна тчк целую носик зпт твой мымрик». В субботу, встретившись в столовой с Вилей, фамильярно похлопал его по плечу и сказал «служи солдатик!».
(продолжение следует- https://dzen.ru/a/aeTvFg9cm0ccAcbr?share_to=link).