***
Человеческое общество держится на идеях и концепциях. Если муравейник, улей или термитник работает как слаженный механизм благодаря заложенной в насекомых «программе» — инстинкту, — то человеческое сообщество организуется на базе идей и общественного согласия следовать им. Безусловно, в истории были попытки строить системы на силе и принуждении. Однако такие общества требуют больших затрат на содержание аппарата подавления и оказываются менее устойчивыми, чем системы, основанные на доверии и сознательности. Ведь человек в принципе не может примириться с насилием и постоянно стремится от него избавиться. Именно поэтому в обществах, основанных на принуждении, неизбежны бунты.
Идеям, концепциям, смыслам не грозят физическое изнашивание, они не разрушаются от времени или непогоды. При определенных условиях они могут существовать веками. Например, идея денег — использовать определённые предметы как средство обмена — оказалась настолько удачной, что сегодня невозможно представить без неё ни одно крупное сообщество. Подобных фундаментальных концепций существует великое множество.
Все эти идеи, концепции, смыслы, правила и законы образуют своего рода идейный каркас, на котором держится общество. Каркас современного общества чрезвычайно сложен и состоит из множества уровней. Фундаментальные идеи образуют своего рода скелет этого организма, а легко изменяемые принципы и правила — например, конкретные законы — составляют его гибкую внешнюю оболочку. Между этими двумя уровнями — фундаментальным (идейным скелетом) и изменчивым (подобным коже, клетки которой постоянно обновляются) — расположено множество других идейных систем. Их можно сравнить с внутренними органами: иммунной, пищеварительной, нервной системами. Каждая из них выполняет свою функцию: идея власти, денег, воспитания, культура, религия (или идеология), охрана правопорядка, нормы общежития и так далее. Если бы мы попытались детально описать современное общество в виде совокупности таких идейных систем, пришлось бы извести много бумаги. Однако общий принцип его устройства, думается, понятен.
Отдельно стоит сказать об идеях, составляющих своего рода скелет общества. Речь идёт о мировоззрении. В истории человечества можно выделить два фундаментальных типа мировоззрения — теизм и гуманизм. Первое исходит из идеи тварности мира и существования Творца (Бога) — от греческого «Теос», то есть «Бог». Второе — гуманизм — зиждется на идее самозарождения сущего. Оно окончательно оформилось в XX веке. И его название происходит от латинского термина «Homo» — «человек».
Теизм и Гуманизм
Мировоззрение определяет структуру общества и даже поведение его членов. В теистическом обществе высшим авторитетом, законодателем считается Бог, конечно, если данная теистическая система видит в Боге личность. Правила и нормы, законы, определение добра и зла в таком обществе всегда объясняются волей Создателя, которую донесли до нас древние книги или получили и передали людям Его служители.
Созданная Богом Вселенная подразумевает осмысленность человеческого бытия и всего сущего, что принято называть промыслом Божиим или Его замыслом. И в таком мире появляется возможность преодоления смерти. Ведь Бог – создатель Вселенной – может управлять всем: временем, пространством, судьбой, жизнью и смертью. Потому для теиста Божий гнев страшнее смерти. Поскольку Своих друзей Бог может воскресить (или переместить в лучший мир), а Своих врагов – тех, кто поступает не по правде, а следует злу – ждет незавидная участь, но уже в вечности, что намного хуже мгновенной смерти тела. В субъективной реальности теиста возможна вечная жизнь – жизнь души после смерти тела в лучшем мире или воскрешение человека после смерти.
Или же, если теистическая концепция предполагает безличностное высшее начало (Брахман или Дао), то и в этом случае верующий не боится смерти, поскольку уверен в том, что либо возродится в новом теле, либо растворится в вечном блаженстве. Потому он стремится улучшить свою карму, работает над собой, следит за своими мыслями и поступками, желая получить лучшее тело или перейти на высший уровень – и, прервав колесо перерождений, слиться с океаном немыслимой радости. Для верующего смерть не является окончательным финалом. Поэтому смерть воспринимается лишь как переход к новому этапу бытия.
Так или иначе, человек видит себя в вечности, соразмеряет своё поведение с возможным результатом и понимает, что не все поступки, мысли и дела целесообразны. Ведь они могут нанести вред ему и ухудшить его положение в перспективе вечного бытия. А поэтому истинный теист соизмеряет свои поступки с возможными приобретениями или потерями. Таким образом, у него возникает стимул к духовному развитию, стимул к преображению или духовному восхождению.
Только в теистическом обществе могла родиться пословица: «Сам погибай, а товарища выручай!». Ведь если нет вечной жизни, то эта сентенция бессмысленна. Что значит: погибай сам? Почему товарищ важнее? И логика материалиста подсказывает обратное: если я погибну, то выживший уже и не товарищ мне. Мертвый товарищей не имеет. Пословица имеет смысл только в теистическом обществе.
Японский летчик-камикадзе лейтенант Сунсаку Цудзи перед последним вылетом в 1944 году написал своей матери:
«Знаешь, мама, завтра я стану ветром,
По священной воле разящим свыше.
Я прошу тебя о любви и вере,
И прошу — сажайте у дома вишни,
Я увижу, мама, я стану ветром».
Очевидно, что этот текст создан человеком с теистическим типом мышления. Материалист, субъективная реальность которого лишена вечной жизни, мог написать что-то вроде: «Отдаю свою жизнь за родину. Помните меня». Не напишешь же матери: «Я стану горстью праха и как личность исчезну навсегда».
Если же смерть понимается как абсолютный конец, тогда у человека меняется взгляд на приоритеты, цели и ценности, меняется модель поведения. Материалист, рассуждая логически, неизбежно должен прийти к пониманию того, что высшим благом для него является сохранение жизни и получение удовольствий. А значит, всё, что способствует сохранению жизни и получению удовольствия — то хорошо, а что мешает сохранению жизни и приводит к ухудшению количества и качества наслаждений — то плохо. Понятно, что возможны варианты. Более того, нельзя преуменьшать значение эмоций и возникновения аффективных состояний: когда человек совершает какое-то действие в порыве, не думая, не рассуждая, или находясь в депрессии, пресытившись удовольствиями или утратив смысл жизни, или желая наказать себя за что-то и так далее и тому подобное. Но в спокойном состоянии материалист, в субъективной реальности которого смерть является непреодолимой финишной чертой, за которой лишь абсолютное небытие, полное и окончательное исчезновение личности, будет стремиться продолжить свое существование и желательно в максимально возможном комфорте. Это база, которую не нужно никому объяснять. Любой человек, воспитанный в рамках гуманистического мировоззрения, прекрасно понимает это без всяких объяснений.
И на почве материалистического понимания бытия очень легко взрастают посевы эгоизма: желание максимизации благ при минимальных затратах сил и времени своей скоротечной жизни. Многим, полагаю, приходилось слышать выражение: «Жизнь слишком коротка для того, чтобы…» — и дальше следует указание на какое-то действие, которое, по мнению материалиста, «отгрызает» часть его краткого бытия. Например, жизнь слишком коротка, чтобы проводить ее в духовных поисках, жизнь слишком коротка, чтобы получать ненужные знания. Но другое дело, если эти знания приведут к получению благ и увеличению наслаждения. Тогда можно. Но лучше, чтобы всё и сразу. Даже если для этого придется отнять, украсть, убить или как-то иначе нарушить закон или преступить общественные нормы. Нарушить закон сложнее – за это можно получить лишение свободы и утратить даже малые блага. Ибо главная цель эгоиста – жизнь в радости и наслаждении. Это очень близко к животному типу поведения.
И если подобное проявление эгоизма из единичных случаев перерастает в тенденцию или общественную норму поведения, то обществу потребуются вырабатывать дополнительные социальные механизмы, которые смогут заставить такого человека (таких людей) отдавать часть своего времени, своего труда, часть своей жизни обществу. И при этом потребуется вводить систему контроля и ограничений и принуждения.
И мы знаем, что в ХХ веке в капиталистическом обществе возникли и успешно развиваются хитроумные системы манипуляции поведением человеческих масс. Но возможности манипуляции ограничены. Пиар может переключать внимание масс, а также формировать политические и потребительские предпочтения. Но никакая манипуляция не заставит материалиста по своей воле сесть в самолет и направить его в борт вражеского авианосца. Материалист в здравом уме и твердой памяти воспротивится тому, чтобы «становиться ветром», поскольку в его субъективном мировосприятии смерть обнуляет бытие, без какой бы то ни было возможности продолжить существование. А значит, нет ничего выше земной жизни и земных радостей. И материалиста можно понять: его субъективная реальность конечна.
Гуманистическому обществу приходится прилагать больше усилий, чтобы поднять граждан на войну и даже на созидательный труд. На эгоиста можно воздействовать обещанием материальных благ. Естественно, при условии, что сохраняется большая вероятность остаться в живых и в полной мере ими насладиться. Это если говорить обобщенно (сильнее всего такой тип взаимоотношений проявляется в обществе с либеральной идеологией).
Может возникнуть естественный вопрос: «А что плохого в том, чтобы желать жить и наслаждаться жизнью?» Ничего в этом нет плохого. Это естественное желание человека, в субъективной реальности которого нет вечного существования, а смерть — финальная точка личного бытия. Теист тоже стремится к жизни и наслаждению, только в его субъективной реальности смерть — лишь переход к иному бытию, тогда как жизнь и наслаждение могут продолжаться бесконечно.
Из всего сказанного видно, как мировоззрение влияет на общество и приводит к различным моделям поведения. Теист нацелен на духовное развитие, которое является необходимым условием, позволяющим ему улучшить собственное положение в вечности. И он не видит в смерти окончательного финала, а потому избавлен от экзистенциального страха смерти. Тогда как материалист (последователь гуманистического мировоззрения) видит смысл лишь в земной жизни с ее радостями. Разное понимание миробытия, разные цели и модели поведения приводят к появлению новых общественных органов — иному типу общественного организма (меняет структуру общества). В обществе гуманистическом возникает необходимость в новых рычагах управления поведением граждан — развиваются системы манипуляции общественным поведением и иные системы контроля и ограничений, сохраняющие иллюзию свободы.
Мировоззрение — это каркас идейной конструкции человеческого общества. Общество, опирающееся на теистическое мировоззрение, существенно отличается от общества, выстроенного на гуманистическом (читай атеистическом) основании. И это различие проявляется буквально во всех сферах. Каким образом будет устанавливаться легитимность власти? Что общество станет считать добром, а что — злом? Как станут определять нормы красоты, морали, нравственности? Как общество будет относиться к окружающему миру и вообще к человеку? Что такое и нужна ли семья? И так далее. Давайте разберем некоторые примеры.
Легитимизация власти
Рассмотрим такой важный аспект: как определяется законность власти в теистическом и гуманистическом обществе. Ведь если власть считается незаконной, то общество будет недовольно. Например, в случае если законный правитель (партия или клан) низвергнут кем-то, оказавшимся более сильным или более хитрым: допустим, произошел государственный переворот или не было отражено нападение враждебных сил. Может ли любой человек, используя силу или хитрость, прийти и просто отнять власть у того, кого общество считает законным правителем? Это звериная модель поведения, где власть достается самому сильному, сумевшему свергнуть прежнего лидера, для чего необходимо бросить вызов вожаку и победить. Для животного мира это нормальная модель поведения. Но в человеческом обществе эти принципы уже не работают. Конечно, силовой захват власти возможен. Но сообщество, у которого отнимается законная власть, наверняка посчитает такое положение вещей несправедливым. Такая власть, скорее всего, не будет принята. Её, конечно, станут терпеть до поры, и то при условии, что у нее имеется собственный аппарат подавления, состоящий или из лояльных новой власти подданных. В любом случае общественный организм перестанет работать должным образом. Властям придется «завинчивать гайки», наказывая тех, кто высказывает недовольство или саботирует управленческие сигналы «незаконной» системы управления. В таком обществе неизбежны репрессии, уголовные преследования или физическое устранение несогласных. Но что делать, если недовольных окажется очень много? Нельзя ведь наказать всех. В любом случае придется держать большой штат лояльных силовиков. В итоге захвативший власть силой человек (группа лиц), безусловно, сможет какое-то время извлекать выгоды из своего положения. Однако неизбежно в обществе будет расти социальное напряжение, которое выльется в восстание и сопротивление незаконной власти.
Обществу крайне важно, чтобы власти получили право управления законным путем. Власть должна обладать легитимностью.
Легитимность — согласие народа с государственной властью, его добровольное признание за ней права принимать обязующие решения.
Каким же образом власть добивается легитимности? Когда общество было родовым союзом — то власть, как правило, принадлежала старейшим и самым уважаемым членам рода. Но когда благодаря объединению на идейных принципах удалось перешагнуть предел числа Данбара, узаконивание власти, как правило, стало происходить через обращение к высшему авторитету. В теистическом обществе таким высшим авторитетом является Бог, а в обществе гуманистическом — народ. Поэтому в первом случае власть признается законной, если ее указывает (санкционирует) Бог, действуя через пророков или хранителей. А в обществе гуманистическом — через всеобщие выборы.
В России санкционирование власти Богом обрело форму обряда «помазания» Церковью высшего правителя на царство. Дважды в теистический период нужно было сделать первичный выбор правителя (родоначальника династии), и это делали люди. В первый раз пригласив на княжение Рюрика, а когда династия Рюриковичей прервалась — происходит избрание Михаила Романова на Земском Соборе 1613 года. Так было положено начало новой законной династии. Однако последнее слово всегда говорила Церковь, «помазывая» избранника на царство. В дохристианский период свое слово говорили жрецы, говорившие народу: угоден ли новый правитель богам.
В гуманистический период, когда религия утратила свое значение, высшим авторитетом стал считаться народ. И это записано в основном законе — Конституции Российской Федерации.
«Носителем суверенитета и единственным источником власти в Российской Федерации является ее многонациональный народ». (Конституция РФ. Статья 3.1).
А единственной возможностью легитимизации власти являются всеобщие выборы или референдум. Что также отражено в Конституции.
«Народ осуществляет свою власть непосредственно, а также через органы государственной власти и органы местного самоуправления.
Высшим непосредственным выражением власти народа являются референдум и свободные выборы». (Конституция РФ. Статья 3.2 и 3.3).
Можно, конечно, припомнить, что в истории России, как и в других странах мира, бывали случаи, когда к власти приходили обманом. Действительно, такие факты имели место. Но, как правило, обман длится недолго. И в любом случае даже обман (когда некие самозванцы выдавали себя за кого-то другого) должен был завершиться «помазанием на царство», то есть даже самозванцы обращались к высшему авторитету, обосновывая свою претензию на власть кровным родством с законным властителем.
Самые известные примеры подобного обмана в России — это самозванцы, выдававшие себя за чудом выжившего царевича Дмитрия: Лжедмитрий I и Лжедмитрий II.
Лжедмитрий I — самозванец, занимавший в 1605–1606 гг. русский престол под именем покойного царевича Дмитрия Ивановича. Убит заговорщиками.
Лжедмитрий II — самозванец, не добравшийся до Москвы, однако фактически правивший частью России с 1607 по 1610 год. Выдававший себя за «чудом спасшегося» царя Дмитрия (Лжедмитрия I). Он воспользовался поддержкой польско-литовских отрядов, казаков, части бояр и крестьян, недовольных правлением Василия Шуйского. В 1608 году разбил войска Шуйского и осадил Москву, но не смог её взять. Обосновался в подмосковном селе Тушино, создав там своё правительство. Фактически в России образовалось двоевластие: Шуйский правил в Москве, а Лжедмитрий II контролировал значительные территории. В 1610 году после бегства его польских союзников (из-за конфликта с Сигизмундом III) его влияние резко упало. Был убит в Калуге в декабре 1610 года своим же сторонником, татарским князем Петром Урусовым.
Получение власти обманом случается довольно редко и ненадолго. Нельзя ведь просто прийти и сказать: «Я ваш новый властитель». Самозванец всегда выдает себя за законного правителя или наследника законного правителя. А ведь есть люди, которые знают законных властителей в лицо, знакомы с историей семьи и могут разоблачить лжеца. Поэтому в любом случае обман рано или поздно раскроется. Как сказал Авраам Линкольн: «Можно обманывать часть народа всё время, и весь народ некоторое время, но нельзя обманывать весь народ всё время».
Итак, законная власть — это власть, которая подтверждается высшим авторитетом: Богом или народом — в зависимости от мировоззрения. Кроме того, существуют варианты, определяемые самим обществом. Например, кровные родственники считаются законными наследниками власти при династическом правлении. Если же династия прерывалась, то приходилось снова обращаться к высшему авторитету, волю которого узнавали по-разному: через пророков, хранителей, жребий или выборы (считалось, что Бог может указать нужного Ему человека и таким способом тоже).
В гуманистическую эпоху практически всегда законность власти определяется посредством выборов или референдума. Власть обращается за одобрением к высшему авторитету, каковым признан человек, а точнее — все люди данного общества. Хотя возможны различные выборные процедуры. Например, всеобщие выборы представителей, выбирающих верховного правителя. Или же могут проводиться всеобщие выборы в высший законодательный орган власти (парламент), который уже сам выбирает главу исполнительной ветви власти — президента. Или же отдельно проводятся всеобщие выборы президента и законодательной власти. В любом случае в гуманистическом обществе законное получение власти практически всегда идет через обращение к народу. Что не исключает возможности династического правления, как, например, в Северной Корее или Азербайджане.
Наука и познание
Очень интересно сравнить отношение к развитию и познанию окружающего мира при теистическом и гуманистическом мировоззрении. Что вообще считается развитием? Если брать гуманистическое общество, то в его системе координат развитие связано с интеллектом и накоплением знаний. В теистическом же обществе духовность стоит на порядок выше интеллекта. В частности, христианская религия превозносит любовь и душевную чистоту превыше всего. Поэтому сказано, что в Царство Небесное могут попасть и дети. Более того, детская чистота приводится в пример прочим («Истинно говорю вам, если не обратитесь и не будете как дети, не войдёте в Царство Небесное» Евангелие от Матфея 18: 3). При этом, если брать конкретно христианство, то можно заметить, что после духовности высоко ценится мудрость. И это не многознание. Мудрость — это знания, соединенные с пониманием добра и зла. Тогда как знание, лишенное мудрости, — несоизмеряемое с моралью, — можно уподобить мощному оружию без системы наведения. Ведь только мудрость помогает выбрать правильную цель для стрельбы из этого орудия, позволяя избегать ужасных последствий. Знание без мудрости способно не только навредить, но и даже разрушить целый мир.
Другим важным моментом является то, что в теистическом обществе присутствовало ощущение понимания окружающего мира. Да, это понимание было субъективным. И тем не менее, оно имелось. И, как ни странно, это понимание было целостным. У теистического общества существовала законченная картина мира, не требовавшая дополнения (ведь то, что не известно — того человеку и знать не нужно, иначе это было бы открыто Богом). Поэтому теистическая эпоха была лишена глобального интереса к познанию мироздания. Знания об окружающем мире искали в священных книгах. Изучение сводилось по большому счету к исследованию божественных откровений или же общению с пророками, оракулами и просвещенными, открывавшими людям тайны мироздания в необходимых для этого сообщества объемах. При этом не любой вопрос можно было задавать оракулу, и не на любой вопрос священный текст давал ответ. Например, как образуется дождь, почему сверкают молнии и т. п. На подобные «нелепые» вопросы ответ, скорее всего, был бы примерно таким: «Так Богу угодно».
Сегодняшнее понимание мира тоже субъективно, поскольку, как мы знаем, пазл объективной реальности еще не открыт полностью, а дыры непознанного заполняются теориями и предположениями. Но в отличие от теистического периода, когда считалось, что мир понятен, в эру гуманизма, отринувшего все прежние объяснения мироустройства, остро встал вопрос изучения мира своими силами. И поэтому эра гуманизма преисполнена жаждой познания, не ведомой теистической эпохе — если смотреть максимально широко, на человечество в целом, а не на каждого отдельного человека.
Реализацией этого грандиозного замысла — познания мироустройства — занимается многочисленная армия ученых, исследователей, служителей науки. Фундаментальное ощущение собственной слепоты и незнания бытия существенно отличает современный человеческий социум от социума теистического периода. Современный мир признает то, что человеку пока не известно всё, а значит, картина реальности дополняется и будет изменяться по мере поступления новых знаний о мире.
В теистических обществах необходимости в науке в широком смысле этого слова просто не существовало. Хотя определенные исследования шли, но они носили скорее прикладной характер, выступая как бы уточнением уже известного, а не поиском нового. Например, путешественники создавали карты, необходимые правителям и торговцам. Кроме того, люди всегда стремились получить военное преимущество над соседями, для чего разрабатывались новые виды вооружения. И военное дело зачастую становилось двигателем научно-технического прогресса. Когда стало известно о порохе, возникла потребность в огнестрельном оружии. Нужны были надежные методы литья орудийных стволов и металлы, устойчивые к разрушению. А для изготовления ружей требовалось еще больше новых технологий. Нужно было отыскивать и разрабатывать месторождения с полезными ископаемыми, учиться эффективно извлекать материалы из горных пород, изучать свойства материалов и т. п. В государствах, расположенных на побережье, развивалось кораблестроение, требовавшее в свою очередь умения ориентироваться по компасу и звездам, понимания ветров и физики движения корабля под парусами.
Так или иначе, но знания накапливались. Впрочем, познание мира в теистическую эпоху не идет ни в какое сравнение с темпами познания мира в гуманистический период, когда научные исследования поддерживаются на государственном уровне, а в глобальном плане наука стала по сути надгосударственным образованием. Сегодня ученые всех стран делятся с научным сообществом своими открытиями, получают международные премии, печатаются в научных журналах, и открытие одного становится известно ученым всего мира. Конечно, если это только не касается новейших видов вооружения — вроде атомной энергии. Тут уже государство берет науку под контроль и налагает все возможные грифы секретности. Научными изысканиями сегодня занимаются даже крупные коммерческие корпорации, и свои достижения они тоже до поры держат в секрете, рассчитывая заработать на новом продукте. Но эти секреты в скором времени становятся достоянием всего человечества.
Открытия приводят к появлению новых технологий, развитию техники. Новшества традиционно сначала пробуют применить для своих нужд военные. Потому идет мировая гонка вооружений. Когда у одной стороны появляются более мощные виды орудий смертоубийства, другие общества принимаются разрабатывать свои системы противодействия. Появились скорострельные ружья, и пехота засела в траншеях. Для того чтобы преодолеть траншеи с огрызающейся огнем пехотой, стали применять химическое оружие и танки. Появились противогазы и противотанковые орудия. Одна сторона стала использовать самолеты. Против них создали зенитные орудия, позволяющие их сбивать. Самолеты стали летать выше и быстрее, перешли на сверхзвуковые скорости. Их стали доставать ракетами. Постепенно дошли до ядерного, термоядерного и биологического оружия. И это явно не предел. Войны вышли в киберпространство, идут разговоры о милитаризации космоса.
Однако попутно с гонкой вооружений, делающей человечество всё более уязвимым, наука и ее знания открывают перед человечеством новые возможности, появляются технологии, значительно облегчившие жизнь людей. Созданы новые средства передвижения, человек осваивает океаны, воздух, космическое пространство, посещает ближайшие небесные тела. Побеждены многие болезни, казавшиеся неизлечимыми. Среда обитания человека локально становится более комфортной, удобной и безопасной. Однако при этом возникают новые угрозы, например, опасность тотальной катастрофы, способной уничтожить разумную жизнь на планете. И не только из-за появления новых видов вооружения, но и как следствие загрязнения планеты, а также появления возможности генной модификации организмов, позволяющей создавать новые смертоносные вирусы и даже что-то ранее невиданное.
Идет стремительная эволюция технологий, становящихся всё более независимыми от человека. На горизонте маячит перспектива появления искусственного интеллекта. И кто знает, чем это может обернуться для человечества, сможет ли человек контролировать творение своих рук, когда технологии обретут собственный интеллект? Уже идут разговоры о том, что может появиться новая форма жизни — неорганическая. Как поведет себя техника, которая уже превосходит человека по многим параметрам? Чем грозит людям это соседство? Смогут люди приспособиться к жизни рядом с рукотворным видом живых небиологических существ, превосходящих нас практически во всем? Оставят ли нам возможность свободно жить на планете, или люди окажутся в резервациях или местах, подобных нашим зоопаркам? Мы ведь не церемонимся с животными. А разница в силе, мощи, интеллекте новой формы жизни и Homo sapiens может оказаться даже больше, чем разница между людьми и дикими животными. Значит, и вероятность оказаться в высокотехнологических «зоопарках» весьма велика. Остается надеяться, что человечеству достанет мудрости решить и этот сложный вопрос.
Прогресс техники не остановить. Однако нужно понять, куда он ведет, и можно ли контролировать это движение, чтобы не погубить человечество и планету, и чтобы развитие человечества продолжилось. Для этого важно выбрать нужное направление, понимать тенденции и иметь план действия — отчетливо и ясно видеть цель.
Если же вернуться к теистическому пониманию развития, то мы увидим, что в отличие от современного понимания прогресса (связанного преимущественно с развитием техники), развитие теистическое понималось иначе — а именно, как развитие самого человека! И оно именовалось развитием духовным! Для различения можно ввести понятие «прогресс духовный» или «прогресс человека». Тогда как сегодня идет прогресс технический — развитие техники и технологий, но не человека. Это существенный момент, который многие не осознают.
И потому очень важно понять — в чем же на самом деле заключается развитие человека! И, возможно, нам поможет в этом многотысячелетний опыт теистических сообществ, уделявших больше внимания духовному развитию человека, разработавших методики и «технологии» восхождения. Да, к сожалению, многие знания утрачены. И тем не менее, многое сохраняется религиозными сообществами. Следует обратить внимание на «технологии» и методики, которые помогали людям духовно восходить, что можно оценить по плодам — появлению людей высокого духовного уровня развития: святых, просветленных, махатм, пророков, — чьи умения и навыки сегодня кажутся едва ли не сказочными: хождение по воде, понимание мыслей другого человека, видение будущего или событий, происходящих на большом удалении, изменение сущности материи, прохождение сквозь закрытые двери, перемещение предметов силой мысли, левитация и др.
Наука это не признает, поскольку не может проверить экспериментально, а высокодуховные люди появляются крайне редко, и при этом стремятся скрывать свои способности, поскольку избегают страстей (гордыни и тщеславия). А не подтвержденный феномен наука признать не может. Но есть и то, что наука могла бы проверить, если бы была поставлена такая цель. Например, буддийскую «технологию» избавления от страданий. Или христианскую «технологию» восхождения к святости. Все они так или иначе связаны с контролем (избавлением) от страстей и развитием противоположных им добродетелей. Когда уровня святости достигает человек по религиозным соображениям — это одно. Если же святость станет предметом исследования ученого сословия: например, если группа ученых посвятит свою жизнь этому вопросу, то «чудеса» (а возможно, свойства человеческого организма), проявляющиеся на этом уровне развития, будут изучены и перестанут считаться мифом и сказкой.
Теистический кодекс (христианство)
Главенствующее в обществе мировоззрение определяет цели, мотивы, стремления и даже повседневное поведение человека, а значит, в значительной степени предопределяет характер общественного устройства.
На протяжении тысячелетий теизм служил надёжной основой для построения обществ и цивилизаций, чья история нередко исчислялась десятками и сотнями веков. Они выстраивались на фундаментальном основании Божественной воли, выраженной в священных книгах или же переданной людям через жрецов и пророков. В ранних культурах посредником между людьми и сакральным выступал один человек: шаман, оракул или пророк. С развитием общества эта функция перешла к организованным институтам: жреческим сословиям и религиозным организациям. Эти структуры не только сохраняли священные знания и реликвии, но еще и разъясняли обществу законы и правила, данные людям высшим Законодателем.
Религии выполняли в обществе несколько важнейших функций:
1) Объяснение мироустройства;
2) Определение констант добра и зла;
3) Гуманизация — или повышение уровня человечности в людях.
Безусловно, назначение религии в теистическом обществе не ограничивалось исполнением этих функций. Ведь людям нужно еще утешение, а также обрядовые ритуалы, освящающие важнейшие житейские события (такие как: рождение, погребение, венчание и другие), нужны смыслы, которые также давала людям религия. Однако первые три функции жизненно необходимы, причем не только теистическому обществу. В них нуждается и любой современный социум. Только сегодня эти важнейшие функции легли на плечи иных структур. Наука отвечает за объяснение мироустройства, идеология устанавливает константы добра и зла, а культуре досталась функция гуманизации.
В мире много различных религий. И нет смысла пытаться выводить некие обобщения, поскольку каждая религиозная система в чем-то уникальна, имеет собственную концепцию и свои методики развития человека. Мы обратимся к самой «популярной» религии — христианству — входящему в группу авраамических религий. Христианство нам интересно постольку-поскольку, это религия, сформировавшая русский народ. Кроме того, это самая популярная религия на Земле. Христианство насчитывает 2,6 млрд последователей по всему миру. Вторым по количеству верующих идет ислам — 2 млрд человек. Нужно сказать, что ислам постепенно догоняет христианство, и, по прогнозам многих исследователей, в этом веке может выйти на первое место по численности последователей.
Христианство, ислам с менее популярным иудаизмом входят в группу авраамических религий, поскольку все последователи трех религий почитают пророка Авраама. Совокупно авраамические религии объединяют более половины всех верующих планеты.
Итак, что касается пути развития, который предлагает человечеству христианская религия — Церковь имеет работающие и проверенные веками методики развития личности, методики преодоления страстной природы человека, которые она — Церковь — сохраняет и открывает всем желающим.
Путь восхождения принято называть духовным развитием. Это комплексная задача, подразумевающая, во-первых, избавление от постыдных страстей и развитие противоположных им добродетелей. Замещение гнева кротостью, гордыни — смирением, жадности — щедростью, бесчеловечности — милосердием и т. п. Всё это может быть названо также возрастанием в любви, в котором и заключается истинный прогресс человека.
«Любовь долготерпит, милосердствует, любовь не завидует, любовь не превозносится, не гордится, не бесчинствует, не ищет своего, не раздражается, не мыслит зла, не радуется неправде, а сорадуется истине; всё покрывает, всему верит, всего надеется, всё переносит. Любовь никогда не перестает, хотя и пророчества прекратятся, и языки умолкнут, и знание упразднится» (1 Кор 13:4-8).
Христианский кодекс
Христианская религия имеет собственный набор правил для человека, которые запрещают звериные модели поведения (решение в быту вопросов силой и хитростью). Базовые теистические установки выражены в виде десяти заповедей.
Если животное может убить соперника, защищая свою территорию, отстаивая свои права или даже просто чтобы продемонстрировать силу, то человеку, живущему в обществе, это категорически запрещено. Но если быть точным, человеку запрещается несанкционированное убийство — на улице или как способ решения бытовых вопросов.
Заповедь: «Не убивай»
При этом многие тяжкие правонарушения карались смертью. То есть право на убийство как бы изымалось из прав членов общества и передавалось в руки специализированных органов: власти, закона, правоохранителей, воинов. А когда кто-то нарушал установленные кодексом или законом правила, то его могли наказать, и в особых случаях, оговоренных законом, даже смертью. Таким образом, религиозный кодекс разделял убийство на незаконное лишение жизни (убийство бытовое) и законное (казнь преступника по приговору суда и нейтрализация вооруженного противника на поле боя). Первое запрещено, второе необходимо для поддержания порядка и выживания сообщества.
Кодекс регламентировал также половые и семейные отношения членов общества. Законными считались половые отношения с конкретным супругом или супругой (в браке). Заповедь:
«Не прелюбодействуй»
Было необходимо регламентировать вопросы собственности, указав законные и незаконные способы присвоения имущества. К законным относили: покупку, наследование или прием в дар. Незаконными считались: воровство, отъем силой или обманом. Теистический кодекс запрещает звериные приемы присвоения имущества. Заповеди:
«Не кради»
«Не желай дома ближнего твоего; не желай жены ближнего твоего, ни поля его, ни раба его, ни рабыни его, ни вола его, ни осла его, [ни всякого скота его,] ничего, что у ближнего твоего»
Теистический кодекс запрещает также ложное свидетельство, которое выглядит как сугубо человеческий порок, но по сути своей это лишь иное проявление хитрости и обмана.
Заповедь: «Не лжесвидетельствуй»
Кодекс требует почитать родителей, поскольку в почитании родителей проявляется человеколюбие, а также потому, что без почтения к родителям не будет и почтения к Создателю.
Заповедь: «Почитай отца твоего и мать, да будешь благословен на земле и долголетен»
Выше были перечислены заповеди, регламентирующие отношения между людьми. Существуют и сугубо религиозные предписания, как-то: почитание Бога, соблюдение седьмого дня недели, запрет поклонения другим богам, запрет произносить имя Бога без нужды.
Требования теистического кодекса понятны только человеку. Животное не понимает добра и зла, не задумывается о происхождении мира и не способно обуздать свои страсти и инстинкты, поскольку его главная цель — выживание, и руководствуется оно не разумом, а поведенческими программами.
Можно ли ограничиться исполнением десяти заповедей? Да, можно. И руководствуясь в жизни этими нормами, человек уже восходит от звериности к человечности. Но религиозный кодекс не ставит здесь точку: он зовёт двигаться дальше, осваивать новые высоты, повышать степень человечности и восходить к святости.
Десять заповедей — это только первая ступенька лестницы духовного восхождения. После чего христианство призывает к борьбе с разрушительными страстями: гневом, завистью, жадностью, эгоизмом — и формированию противоположных им добродетелей: добросердечности, милосердия, щедрости, человеколюбия и проч. Это уже «тонкие настройки» человеческой души, требующие самоконтроля и внутренней дисциплины.
Путь к святости лежит через любовь к ближнему. Постепенное преодоление звериного индивидуализма и взращивание этих качеств и составляет сущность прогресса, к которому христианство призывает каждого человека.
И хотя подобные идеи встречаются во многих религиях, именно христианство, на наш взгляд, наиболее полно раскрывает этот путь восхождения человека от примитивного состояния к богоподобию.
Человек в эпоху гуманизма
Но так что же человек? Пока он верил в свое бессмертие и рассчитывал на вечность, а не только на эту краткую жизнь, которая к тому же может оборваться в любой момент, пока он ощущал свою сопричастность Небу и бесконечности бытия, его отношение к жизни, окружающим людям и самому себе, очевидно, было иным. Теистический кодекс (и речь не только о десяти заповедях), освященный авторитетом Создателя, никто не ставил под сомнение. Мир был понятен. Человек знал, как следует жить и к чему стремиться. Но что особенно важно — люди осознавали ценность личного развития, поскольку видели в этом выгоду: это позволяло улучшить своё положение в вечности: обрести Царство Небесное (христианство), попасть в рай (ислам), получить лучшие возможности при перерождении (индуизм) или, разорвав колесо сансары, соединиться с высшим Абсолютом (индуизм и буддизм). Потому истинный теист оценивал собственные мысли, слова и поступки с точки зрения пользы и вреда для вечности. У теиста имелась серьезная мотивация развиваться, повышать собственный уровень человечности, бороться и преодолевать звериный индивидуализм (как его ни назови: хоть греховной сущностью, «ветхим человеком», низменными страстями, природным эгоизмом или как-то иначе).
Гуманистическое общество, к огромному сожалению, этот стимул, понуждавший индивидуума к развитию, утратило. Если нет вечной жизни, то и нет смысла заниматься совершенствованием духовных качеств, бороться со страстями и эгоизмом, ограничивать себя в получении телесных удовольствий. Более того, само развитие стало пониматься несколько иначе. Произошло смещение акцентов с духовных качеств на интеллектуальные. То есть развитие стали понимать не как борьбу со страстями и возрастание в любви, а как приобретение знаний и тренировку «гибкости ума».
Мир гуманистический, миропредставление которого формируется наукой, считает человека эволюционировавшим животным и видит в нем лишь смертное тело, а потому высшей ценностью считает интеллект, ведь согласно современной научной концепции именно благодаря интеллекту наши предки выделились из числа прочих животных.
Исчезло понимание бессмертной души, а прогресс человека подменила идея технического прогресса. Поэтому все свои силы гуманистическое общество направляет на развитие разума, тогда как страстную природу человека решено было ограничить рамками законов. В целом, с небольшими вариациями, гуманистический мир именно так подходит к развитию человека: развитие интеллекта плюс смирительная рубашка регулируемых законом ограничений.
Вернемся к трем обществообразующим функциям, которые выполняла в теистическом обществе религия:
1) Объяснение мироустройства;
2) Определение констант добра и зла;
3) Гуманизация (повышение человечности).
Первые две исполняют наука и идеология. А вот третья функция с теистической точки зрения (если понимать развитие как возрастание в любви) оказалась как будто забыта. И это, как мы уже видим, связано с утратой понимания духовности. Да, конечно, какое-то гуманизирующее влияние на современных людей оказывает культура, через лучшие произведения, сохраняющие и продвигающие альтруистические ценностные установки. Однако это влияние далеко от целенаправленной и системной работы, осуществляемой по линии интеллектуального развития. Мы прекрасно понимаем, что подобные «морализирующие» произведения не очень популярны, поскольку массы отдают предпочтение развлекательному контенту.
Вместо гуманизации (очеловечивания) активно и системно ведется интеллектуализация человечества. В большинстве государств власть предоставляет гражданам возможность получать бесплатное среднее образование, а также обеспечивает возможность заниматься самообразованием и при желании — продолжить обучение в ВУЗе. Отдельные люди после школы продолжают развивать свой разум. Иные же ограничиваются школой, если считают, что им хватает знаний для того, чтобы зарабатывать достаточно средств для жизни.
Школа, ВУЗ нацелены на развитие интеллекта и передачу как можно большего количества знаний индивидууму, тогда как вопросы духовного развития (борьбы со страстной природой и развитии добродетелей) находятся в забвении. И в этом заключается большая проблема, которую гуманистический мир к тому же не осознает.
Искаженное понимание развития приводит к тому, что человеколюбие подменяется, условно говоря, навыком держать столовые приборы или произносить определенные слова в нужный момент. А еще чаще о прогрессе человека вообще нигде не говорится. Людям внушают, что главная цель жизни — приобретательство и накопление. Успехом считается не то, каков человек, а насколько велик его счет в банке. А если человек видит своей целью накопление благ, то для него звериные качества — это не так уж и плохо, поскольку они помогают в деле обогащения. Звериность, эгоизм, применение силы и обмана в решении вопросов — все это помогает добиваться успеха в жизни, тогда как человечность нередко лишь мешает. И общество, ставящее на первое место успех и богатство, неизбежно приводит к деградации человека, поскольку члены этого общества предпочитают человечности и развитию звериность, помогающую добиваться большей успешности.
В отличие от теиста, у современного человека зачастую нет ни внешних, ни внутренних стимулов преодолевать звериную, страстную природу в себе. На мораль, культуру, религию, закон — многие смотрят как на препятствие, поскольку они часто мешают получать сиюминутные наслаждения здесь и сейчас.
Не нужно думать, что это проблема лишь тех, кто ограничился общеобразовательной школой. Нередко высоколобые интеллектуалы со множеством дипломов ведут себя не лучше, поскольку интеллект и духовность — это немного разные категории.
К чему это может привести? Увеличивается количество знаний. Развивается техника, которая, и это уже не фантастика, в скором времени может получить интеллект и стать новой формой жизни, с которой нам придется сосуществовать и договариваться. Тогда как человек не развивается. Наоборот, по многим параметрам идет откат к звериности. И если гуманистический мир не сможет переломить эту тенденцию, то человечество погибнет. Поскольку у теряющего любовь человечества оказывается в руках мощное оружие, которое дает ему научно-технический прогресс: ядерные, химические, бактериологические, генетические средства взаимного уничтожения. Это похоже на то, как если бы мы дали в руки гориллы кнопку от бомбы, способной уничтожить весь мир. Понимание этого не прибавляет уверенности в завтрашнем дне.
Просветители XVII—XVIII веков, жившие и сформировавшиеся в теистическом обществе и при этом мечтавшие его изменить, полагали, что достаточно просто отказаться от религии, оставив лишь основные положения теистического кодекса, или, как говорили некоторые, «моральные установки»: не убивай, не кради, не прелюбодействуй, почитай родителей и другие. Только это оказалось не так-то просто сделать, поскольку прежнего авторитета — или Высшего Законодателя (Бога) — для гуманистов больше не существовало, и, соответственно, моральные законы требовалось выводить рационально, используя некий иной принцип определения добра и зла.
Не удалось просто взять прежний теистический кодекс и превратить его в законы. Получилось это лишь отчасти. Возникли непредвиденные трудности, в результате чего гуманистический мир породил враждебно настроенные друг к другу группы сообществ, использующих совершенно разные принципы определения добра и зла — либеральные (абсолютизируют принцип свободы), коммунистические (на первом месте принцип равенства) и нацистские (использовавшие для определения своей правды узко понимаемый ими принцип братства).
Просветителям казалось, что они смогут легко сформулировать новый гуманистический кодекс, откинув священные тексты, ссылающиеся на Божественную волю. Новая мораль (гуманистический кодекс) будет сформулирована на сугубо рациональном основании. Но, увы. Уже второй век человечество раздирают идеологические войны за собственное понимание правды. А гуманистические сообщества не могут прийти к единому пониманию правды. Покажем сложность переноса теистических установок в гуманистическое общество на одном примере.
Семейные отношения (традиционно берем христианскую религию). Итак, Бог запретил некоторые виды половых отношений. И на основании теистического кодекса формировалась традиционная семья, состоящая из одного мужчины и одной женщины, призванных сохранять верность друг другу (моногамная семья). Но как поступать гуманисту, который отрицает священные книги и не признает авторитет Бога? Какими должны быть половые отношения в этом случае? Либерал, избравший принципом свободу, считает, что вообще не важно как, где, когда и с кем, если это по взаимной договоренности. Ведь именно в этом заключается высшее благо — свобода. Коммунист, для которого высшей правдой является равенство, говорит, что женщину нужно освободить от домашнего труда и уравнять в правах с мужчиной. Старый брак, в котором жена зависит от мужа как пролетарий от буржуа, поскольку тот приносит домой деньги и обеспечивает ее (этот образ использует Энгельс в книге «Происхождение семьи, собственности и государства»), по мысли идеологов коммунизма, с изменением общественных отношений постепенно отомрет. Ведь все будут равны, детей станет воспитывать общество за свой счет, и в браке как таковом просто отпадет нужда. Торжество всеобщего равенства — это полигамная коммуна с отношениями без обязательств. Так рисовали будущее коммунистические идеологи. Ну, а нацизм — с его идеями расового превосходства — даже не хочется рассматривать всерьез. Это звериный мир, где торжествуют хищники в человеческом обличье. И в принципе им традиционный брак тоже не нужен. Господин, если захочет, может взять себе кого и когда ему угодно. Естественно, из «низших». И таким образом мы приходим к тому, что традиционный брак как законный союз мужчины и женщины смог долго удерживать лишь теистический кодекс, освященный волей Создателя, которая была изложена в священных книгах. Тогда как рациональные модели, созданные людьми, основанием которых являются принципы свободы, равенства и братства, так или иначе приходят к полигамии и разрушению традиционного брака. Можно, конечно, попробовать закрепить традиционный брак законодательно. Но законы — это очень ненадежное основание. Они легко могут быть отменены или изменены поправками. И это только один вопрос — вопрос брака. А таких вопросов, требующих разрешения, существует огромное множество.
Итак, гуманистические общества (каждое на свой манер в зависимости от главенствующей идеологии) попробовали перенести теистический кодекс в законы. Постепенно были созданы законодательные путы: уголовный, административный, семейный, трудовой кодексы, законы, указы, подзаконные акты, инструкции, правила, предписания, призванные ограничить человеческие страсти и пороки. Именно на них возлагалась обязанность обуздать звериность, поставив надежную преграду животным проявлениям человеческой натуры. Другими словами, внутреннего зверя решили ограничить рамками многочисленных законов. Юриспруденция и система наказаний в гуманистическую эпоху приобрели огромное значение.
Изменившееся понимание человека привело к иному взгляду на развитие. Это борьба со страстной (звериной) природой или развитие интеллекта? Или же важно и то и другое? Если же что-то человек недополучает, как на него повлияет отсутствие или недостаток какой-то из компонент развития? Нам предстоит разобраться в этих и множестве других важных вопросов, поскольку без четкого понимания сущности развития не удастся найти правильный путь.
Интеллект или духовность?
Теистическое и гуманистическое понимание развития человека и человеческого общества различается. Традиционно на развитие человека смотрели через призму духовности. Христианское понимание развития можно изобразить вектором движения от греховного или ветхого человека к человечности и далее к святости. И если попытаться вывести некий единый универсальный показатель, по которому можно было бы оценивать рост развития, то это была бы любовь. Чем больше любви в человеке, тем выше уровень его развития.
Тогда как материалистичное (гуманистическое) понимание развитие связано с накоплением знаний, разумом/интеллектом. Поэтому и условной единицей измерения развития в гуманистическом понимании становится IQ (англ. intelligence quotient) — коэффициент интеллекта, а не любовь. Таким образом, в гуманистическом понимании развитие может быть представлено вектором движения от звериности (буквальной, ибо материализм смотрит на человека как на представителя животного мира) к человечности, оцениваемое в единицах развития интеллекта.
Мы видим, что теистический вектор развития идет дальше человечности — к святости и далее к богоподобию. А гуманизм? Предполагает ли его развитие высоты, превосходящие человечность? И на этот вопрос можно ответить утвердительно. Только вот представление об идеале различается в разных идеологических системах. Как у каждой религии имеются собственные тонкости — в том числе и в понимании развития, так и различные идеологические системы представляют конечную (высшую) цель развития со своими особенностями. Вместе с тем в трех основных «гуманистических религиях» мы встречаем представление о сверхчеловеке.
Пожалуй, больше всего о сверхчеловеке говорит нацизм. С точки зрения данной идеологии сверхчеловек — это высшее существо, лишенное традиционной морали. Для нацистского сверхчеловека морально всё, что ведет к реализации его воли к власти. Это существо, избавленное от жалости и сострадания к низшим, ущербным и слабым. Если задуматься, то перед нами идея не сверхчеловека, а суперхищника. Это путь, возвращающий человека к звериности. А значит, это тупиковый путь.
Коммунизм также породил собственное понимание сверхчеловека. В трудах идеологов мы можем встретить такое понятие, как «новый человек». Этот новый коммунистический идеал лишен пороков прошлого и всех нежелательных страстей. И это понимание теснейшим образом связано с представлением о коммунистическом идеале. Коммунизм происходит от термина «коммуна», или общежитие, где все максимально уравнены: нет высших и низших, нет классов, нет разделения и даже нет традиционной семьи (царит полигамия, половая жизнь без обязательств), все люди трудятся, но не ради пропитания, поскольку общество обеспечивает каждого человека всем необходимым для быта.
По Марксу труд должен стать потребностью нового человека, естественным проявлением его сущности. Коммунистический человек работает, потому что не может не работать. Работает и получает от своего труда удовольствие. Философ полагал, что свободный творческий труд на благо всего общества станет при коммунизме одновременно и главным способом личного самоутверждения, а также источником радости и счастья.
При этом коммунизм видит высшее благо в достижении всеобщего равенства. Человечество должно слиться в единый однородный коллектив, без моногамной семьи (которая исчезнет как пережиток прошлого), без собственности и денег.
Сейчас люди разъединены и вынуждены существовать в порочной капиталистической системе, которая развращает и разрушает человека. Поэтому люди испорчены и страдают. Однако новые общественно-экономические отношения сформируют и нового человека, лишенного пороков прошлого — коммунистического сверхчеловека.
Либеральный сверхчеловек — это отдельная тема. По-английски сверхчеловек звучит как «супермен». С одной стороны — это фантазия, ставшая чем-то вроде детской сказки. Киноконцерны зарабатывают огромные деньги, снимая фильмы про супергероев — людей, наделенных различными суперспособностями. С другой стороны современные западные мыслители всё громче заявляют о неизбежности трансформации человеческого вида. Трансгуманизм предлагает смотреть на человека современного лишь как на переходный этап, трансформация которого может пойти по разным направлениям: путем соединения с техникой (кибернизацией) или же путем генной модификации. Последнее имеет собственное название — Великий Антропологический Переход (Great Anthropological Transition). Это изменение, которое приведет к появлению нового человека со сверхспособностями — сверхчеловека. А возможно, приведет к появлению даже разных видов людей. Ведь либерализм предполагает имущественное и финансовое неравенство. Потому самые богатые и влиятельные получат преимущество, имея возможность оплатить лучшие (самые продвинутые) процедуры трансформации или генной модификации. Тогда как бедные такой возможности будут лишены. И это уже приведет к появлению высших и низших видов людей. Кто сможет оплатить качественный «переход», тот получит шанс войти в касту сверхлюдей. Тогда как низшим останется подчиняться, смиряться и терпеть. Либеральный сверхчеловек для многих сегодня выглядит как сказка или герой комикса о супермене. Тогда как это может оказаться подготовкой населения к Великому Антропологическому Переходу.
Итак, в теистическом понимании развитие представляет вектор движения от звериности к человечности и далее к святости (измеряется количеством любви).
А гуманистический вектор развития — это движение от звериности к человечности и далее к сверхчеловеку. Однако понимание сверхчеловека в каждой из трех «гуманистических религий» своё. В нацизме — это суперхищник, в коммунизме — новый человек, находящий счастье в труде на благо коллектива (чем-то напоминает пчелу или муравья), а при либерализме — это трансгуманистический супермен, способный оплатить трансформацию. Такой уклад создает возможность разделения человечества на виды: высших и низших, тех, кто будет господствовать, и тех, кто станет обслуживающим персоналом.
И перед исследователем встает множество сложных вопросов. Прежде всего, конечно, какое понимание развития является правильным? Что такое человечность и какова конечная цель развития: богоподобие, выход из круга перерождений, достижение бесстрастия, сверхчеловек? И если последнее — то какой сверхчеловек: нацистский, коммунистический или либеральный?
Не вызывает вопросов, пожалуй, лишь низшая точка на векторе развития — звериность, которую характеризуют качества, присущие животному миру: вопросы решаются силой или хитростью (обманом или воровством). Такое поведение осуждается в обществе любой эпохи.
Однако дальше мы видим развилку, вытекающую из разного понимания сущности человека. Схема наглядно показывает разное понимание восхождения. Причем здесь представлены лишь наиболее популярные теистические концепции. А ветка гуманистического пути развития оканчивается тремя идеологическими вариациями (нацистский сверхчеловек, коммунистический новый человек и либеральный супермен).
Перед нами как будто бы встает необходимость выбора одного из возможных вариантов развития (духовного или интеллектуального). Но может быть, следует говорить о пропорциональном соотношении того и другого? Может ли быть так, что оба критерия важны? Но не будем забывать и о телесном. Недаром говорится: «В здоровом теле — здоровый дух». И может быть, для развития человека важны все три аспекта: телесное, интеллектуальное и духовное развитие (возрастание в любви)? Это выглядит разумным. Но равнозначны ли эти три компоненты, или в этой триаде существует иерархия?
Давайте проведем мысленный эксперимент и посмотрим, что у нас получится, если мы попеременно станем отбрасывать один из трех озвученных выше критериев.
Стивен Хокинг – человек, обездвиженный болезнью, который не мог ни говорить, ни двигаться без специальных технических приспособлений, — это образ, который поможет нам понять, что развития требует не только разум и дух, но и тело. Однако Хокинга по праву считают одним из выдающихся людей своего времени — его имя стоит в одном ряду с величайшими учёными человечества.
Если развивать лишь тело и дух (любовь), пренебрегая развитием разума, мы получим человека сильного и доброго, но недалёкого. Ярким примером служит герой фильма «Зелёная миля» — могучий и бесхитростный человек, чье простосердечие делает его уязвимым: его легко обмануть или обидеть. Его доброта не позволяет ему отвечать силой даже тогда, когда нужно защитить себя.
Этот персонаж, в отличие от Стивена Хокинга, вряд ли войдёт в историю, но он неизменно вызывает искреннюю симпатию. Подобно юродивым на Руси, которых издавна почитали как божьих людей, он пробуждает в окружающих сострадание и нежность. Помогать таким — всегда считалось делом благим, а порой народ даже приписывал юродивым пророческие способности и чудодейственные силы — и, быть может, не совсем безосновательно. В конечном счёте человек, обделённый разумом, но не любовью, не вызывает отторжения: напротив, он пробуждает в других лучшие чувства.
А теперь давайте представим персонажа, у которого развивается тело и интеллект, но отсутствует любовь, человека, лишенного эмпатии. И здесь на ум приходит доктор Йозеф Менгеле, врач, проводивший бесчеловечные опыты с пленными в Освенциме. И такой человек страшен. Да, он попал в учебники, но как персонаж отрицательный – олицетворяющий зло, получивший прозвище «доктор смерть». Наверняка можно привести и другие примеры. И с большой вероятностью человек, лишенный любви к людям, станет ассоциироваться со злом.
Этот мысленный эксперимент показывает, что без любви человек может превратиться в зверя или даже что-то более зловещее. Развитие тела и развитие разума тоже важно, но любовь – важнее. Любовь (духовное развитие в христианском понимании) необходимо поставить на первое место, тогда как интеллект и развитие тела разделят второе и третье место. Как было уже показано на примере Стивена Хокинга, гений может не иметь развитого тела и при этом стать выдающимся ученым, которого станут почитать как выдающегося человека нашего времени. Можно хорошо относиться к человеку с недостаточно развитым интеллектом (при наличии у него доброго сердца и сильного тела). И совсем другое дело — человек, лишенный любви и эмпатии. Даже если он силен и интеллектуально развит, отсутствие любви может превратить его в чудовище.
Итак, гармоничное развитие, по всей видимости, включает три взаимосвязанных направления: развитие телесное, интеллектуальное и духовное (любовь). Это в равной мере относится как к отдельной личности, так и к человечеству в целом: здесь важны физическое здоровье (удовлетворение материальных потребностей), накопление знаний (научно-технический прогресс), а также возрастание в любви (духовная сфера). Каждый из этих элементов — материальный, интеллектуальный и духовный — важны. Нарушение баланса или выпадение любого из этих аспектов способно неузнаваемо изменить как человека, так и общество. Наиболее разрушительной при этом оказывается утрата любви (духовного начала). К сожалению, современный мир перестал понимать истинную ценность любви и уделяет духовному росту недостаточное внимание.
От религии к идеологии
Двойственное отношение к звериности
В теистическую эпоху отношение к звериности – проявляющейся через неконтролируемые постыдные страсти (жадность, обжорство, похоть и проч.), а также стремлении решать вопросы силой и обманом, было однозначно негативным, поскольку это понималось как искажение Божьего творения и показатель деградации человека.
Религиозный центр (структура, отвечающая за формирование смыслов в обществе) сохранял и утверждал моральный идеал – то, каким должен быть человек согласно божественного замысла. В христианстве моральным идеалом стал образ богочеловека Иисуса Христа, сохраненный в священных книгах и ретранслируемый в общество религиозным центром. Христиане еженедельно посещали богослужения, где слушали священные тексты и проповеди, а потому знали о том, к какому состоянию им следует стремиться. Христианским идеалом был человек, имеющий любовь к Богу и ближним, ценящий истину и пренебрегающий материальными благами ради вечности. И главным показателем здесь является любовь. Ведь и Сам Бог в Евангелии назван любовью.
«И мы познали любовь, которую имеет к нам Бог, и уверовали в неё. Бог есть любовь, и пребывающий в любви пребывает в Боге, и Бог в нём» (1 Ин. 4:16).
В христианском обществе состояние духовного развития индивидуума оценивалось по степени возрастания в любви, увидеть которое мог каждый по наличию и степени добродетелей: смирения, терпения, милосердия, отзывчивости и прочих. И наоборот, отсутствие любви являлось для окружающих самым надежным показателем духовной неразвитости человека, выдающей себя через проявление страстей: гнева, жадности, сребролюбия, зависти и других. Святой не крадет, не гневается и не обманывает ближних. Тогда как человек с низким уровнем духовного развития не сможет скрыть звериные качества, которые проявляются в его поведении, общении, отношении к другим людям.
Духовное развитие в теистическом обществе ценилось выше всего, однако восхвалялось и развитие интеллекта. Но не в виде многознания, а как мудрость. Мы можем найти множество хвалебных слов мудрости в священных текстах. Мудрость – это не просто знание, а знание, соединенное с моралью. Не просто знать, что сказать в данный момент, но и знать, когда лучше промолчать, чтобы не обидеть или не навредить другому. И все же духовное развитие ценится выше. Ибо мудрость, рассудительность, многознание помогают в этой жизни, а духовное развитие открывает перед человеком врата вечности.
В гуманистическом обществе понимание человека и развития изменилось. Оно теперь исходит из научных представлений, относящих нас к отдельному виду животного мира, который занял главенствующее положение на планете благодаря удачной мутации и жестоким методам естественного отбора, когда выживают сильнейшие, а слабые и неприспособленные погибают. Таков научный взгляд на мир. Потому для сознания современного человека, воспитанного на данных теориях, принципы животного мира (звериность) не представляются уже очевидным злом. С одной стороны, их стали полагать фундаментальным условием появления человека. А с другой, перенесенные в сферу человеческих отношений эти методы породили социальный дарвинизм.
Если теистическая картина мира однозначно осуждала животное начало в человеке, то научное мировоззрение, отнеся нас к отряду приматов, признало звериную природу человека неотъемлемой частью естества. Как писал Фридрих Энгельс: «Человек никогда не освободится полностью от свойств, присущих животному». А также: «Уже сам факт происхождения человека из животного царства обуславливает собой то, что человек никогда не освободится полностью от свойств, присущих животному, и, следовательно, речь может идти только о различной степени животности или человечности».[1] А значит, необходимо смириться с тем, что в нас всегда будет присутствовать часть животной натуры. «Внутренний зверь» – это неизбывная часть человеческого естества, которую надо принимать или даже использовать, например, чтобы добиваться успеха. Это формирует среду, в которой такие понятия, как любовь, милосердие, доброта воспринимаются как слабость. И хотя эволюционный принцип «выживает сильнейший» в человеческом обществе перестали понимать дословно, тем не менее он сохраняется в бизнесе. Не афишируя свои принципы или даже наоборот, прикрываясь гуманной риторикой, «хищники в человеческом обличье» благодаря своей беспринципности нередко добиваются высоких уровней в социальной иерархии и преуспевают в деле приобретения и накопления благ. И их пример побуждает других действовать так же.
Звериный закон для многих становится руководящим принципом, ведь «победителей не судят», а значит «кто сильнее, тот и прав». И если такое понимание будет сохраняться, и определенная часть социума продолжит воспринимать звериность не как зло, а как конкурентное преимущество, нам не удастся переломить тренд нисхождения, и человечество будет деградировать.
В теистическую эпоху выше всего ценилось духовное развитие, понимавшееся как необходимое условие развития души – бессмертной сущности человека. Со сменой мировоззрения изменилось и понимание человека. И духовный смысл развития сменило развитие интеллекта. При этом отношение к звериности и звериным методам решения вопросов изменилось. Первую стали считать неотъемлемой частью человеческого естества, а в звериных методах решения вопросов и звериных моделях поведения (применении силы, обмане, хитрости, борьбе за место под солнцем и безжалостной конкуренции) – способ добиваться успеха в жизни.
Отношение к звериности и ее проявлениям перестало быть однозначно негативным. Научная теория как бы реабилитировала методы решения вопросов животного мира. Поэтому стало возможным появление античеловечных концепций и теорий вроде евгеники, социального дарвинизма, расизма, легших в основу фашизма и в целом нацистской идеологии. И задача современных мыслителей заключается в том, чтобы найти возможность обуздать звериность и ее методы, оставаясь в рамках гуманистического мировоззрения. Только так можно найти пути, ведущие к бесконечному восхождению человеческой цивилизации.
[1] [К. Маркс и Ф. Энгельс. Сочинения. Издание второе. Государственное издательство политической литературы, М., 1961, том 20, Ф. Энгельс. Анти-Дюринг, С. 102]
Вопросы добра и зла
Человеческое общество не может существовать без определения фундаментальных моральных констант добра и зла, того, что общество решительно отвергает, а за что поощряет и приводит в пример. Может показаться, что эти константы являются очевидными, общечеловеческими. Но это не так. В разных сообществах понимание добра и зла может существенно различаться. Хотя, безусловно, в разных сообществах могут встречаться схожие установки, например, право человека на жизнь и вытекающий из этого запрет на убийство, который встречается практически повсеместно. Хотя и тут есть нюансы. Так, обычно запрещалось убийство на улицах и в быту, при этом само общество оставляет за собой право отнимать жизнь у преступников или у врагов, нападающих на государство, не считая это грехом или преступлением.
Константы добра и зла (моральный эталон) являются основанием, из которого проистекают законы государства. Поскольку законы призваны поощрять то, что общество считает благом, и запрещать то, что, по общественному мнению, является злом.
В теистических обществах константы добра и зла устанавливала главенствующая религия. Но когда теистические основы были отброшены, возникла проблема: нужно было понять, каких норм морали придерживаться теперь? Если пользоваться прежними, то их нужно было обосновать, не прибегая к священным догматам. В противном случае требовалось сформулировать новые моральные принципы.
Проиллюстрируем это следующим примером. Раньше считалось неприличным замужней женщине появляться на улице с непокрытой головой. Поэтому женщины ходили в платках или шляпках. Мировоззрение изменилось, и теперь молодые люди, воспитанные в новой парадигме, стали выходить на улицу как им нравится. Люди старшего поколения, сохраняющие прежнее представление о приличии, могут смотреть с осуждением на тех, кто нарушает эти установления. Тогда как молодой человек, воспитанный на иных принципах, вправе возмутиться: почему мне нужно следовать повелениям тех авторитетов (Бога, священных книг, традиции), которые я не признаю? Естественно, такие люди будут вести себя иначе – не так, как их предки.
Приведенный выше пример – это только один, и, причем, малосущественный аспект теистической нормы, регулировавший вопрос уличной одежды. А как быть с другими установками? Признать одни нормы и отбросить другие? На каком основании производить такой отбор?
Перед гуманистическим обществом встало множество подобных вопросов, требующих решения. Было необходимо обосновывать новые нормы и правила без обращения к прежним теистическим авторитетам. Гуманистическое общество остро нуждалось в собственном морально-нравственном кодексе, который расставил бы всё по своим местам. Если каждый человек будет по-своему понимать добро и зло, норму и приличие, то между людьми неизбежно будут возникать конфликты и общество погрузится в хаос. Гуманистическому обществу нужно было найти новый эталон, ориентир, свой незыблемый авторитет, обращение к которому позволит обосновать новые моральные нормы: что теперь хорошо, а что – плохо, что теперь добро, а что – зло.
Авторитета, слово которого было бы так же незыблемо, как слово Бога, у гуманистических обществ нет и быть не может, поскольку среди людей нет такого мудреца, мнение которого все люди признали бы неоспоримой истиной. Всегда найдутся те, кто не согласятся с определением добра и зла, установленным другим человеком (или даже советом условных мудрецов). А значит необходимо было иное основание или принцип, понятный и принимаемый всем обществом.
В период Великой Французской революции (1789-1799 гг.) складывается и получает распространение лозунг – «Свобода, равенство, братство». И именно эти три константы, понятные каждому, подарили надежду на возможность определить новые нормы морали рационально, без обращения к священным книгам. Однако по многим причинам в конце XVIII века гуманистическое общество еще не имело возможности оформиться окончательно. Почти столетие в мире идет мировоззренческая трансформация.
В процессе своего становления гуманистическая протоидеология распадается на несколько самостоятельных течений, каждое из которых формулирует собственное понимание правды. Эти течения получили название либерализм, коммунизм и нацизм. Первое из этих течений – либерализм – избирает фундаментальным основанием для определения добра и зла принцип свободы, коммунизм отталкивается от фундаментального принципа равенства, а нацизм взял себе узко понятый принцип братства. Как оказалось, все вместе три принципа (свобода, равенство и братство) не могут быть основанием морали. Нужно использовать какой-то один принцип, который станет основой.
Например, принцип равенства требует отнять завод у его собственника (Джона) и каким-то образом разделить между его работниками, чтобы собственниками стали все. Но реализуя принцип равенства (отнимая завод), мы нарушаем принцип свободы – поскольку Джон сам создал свой бизнес и не хочет отдавать завод другим добровольно. Поэтому какая-то часть гуманистического общества провозгласила частную собственность неприкосновенной, заявив, что граждане имеют суверенное право использовать ее для получения прибыли. Другая часть гуманистического общества провозгласила иную правду, посчитав, что справедливо будет запретить частную собственность вообще. Якобы только таким образом можно устранить существующие перекосы социального устройства и сделать всех счастливыми.
Ветви, на которые раскололось некогда единое гуманистическое мировоззрение, называются идеологиями. Либерализм (исходящий из принципа свободы), коммунизм (абсолютизировавший принцип равенства) и нацизм (братство). Это три враждебных лагеря, с собственным пониманием добра и зла, собственной моралью, объединенные разве что только научным взглядом на устройство мира. Тогда как по другим вопросам данные три ветви гуманистического мировоззрения категорически не согласны друг с другом и готовы биться за свою правду не на жизнь, а на смерть.
Двадцатый век стал веком идеологических войн. В первую идеологическую войну (известную иначе как Вторая мировая война) столкнулись все три идеологии: против нацизма выступили объединенные либеральные и коммунистические силы. Нацизм был разгромлен. Однако сразу же по окончании первой идеологической войны либерализм и коммунизм продолжили выяснять свои отношения. Началась «Холодная война», разрушившая Советский Союз и страны Варшавского договора, блок стран с коммунистической идеологией.
Идеологии, впрочем как и религии, крайне нетерпимы друг к другу. И как религии они также стремятся распространить свою правду на весь мир. В следующей главе мы рассмотрим эти три ветви гуманистического мировоззрения подробнее. Узнаем сильные и слабые стороны каждой из них. Это необходимо для того, чтобы понять: каким путем следует двигаться дальше.
Три ветви гуманизма
В работах популяризаторов науки приходилось встречать утверждение, что гуманизм – есть новая религия, а три его ветви подобны конфессиям. Безусловно, гуманистическое мировоззрение — в строгом смысле религией не является, хотя идеологии отчасти взяли на себя некоторые религиозные функции. Именно идеология стала определять, что теперь следует считать добром и злом, что морально, а что аморально, что считать приемлемым, а что недопустимым, к чему общество стремится и что поощряет, а что следует запретить и избегать. Именно идеология отныне формирует глобальные цели и направление развития.
Мы уже рассмотрели три принципа, ставших основой идеологий: свобода (либерализм), равенство (коммунизм), братство (нацизм). На основании которых каждая из данных идеологий определяет мораль, нормы и правила для своих последователей. Делай что хочешь, но не ограничивай свободу других — говорит одна идеология. Все должны быть уравнены во всем — говорит другая. Наш народ (нация или раса) превыше всех остальных — говорит третья. И каждое из мировоззрений формирует собственный уникальный тип общества.
Религия, как мы помним, выполняла три наиважнейшие общественные функции.
1) Объясняла мироустройство;
2) Определяла константы добра и зла (нормы морали);
3) Занималась повышением уровня человечности в людях.
Идеология взяла на себя вторую из перечисленных функций. Первая функция из названного отошла в ведение науки, а третью функцию возложили на образование и культуру. Изменился взгляд на человека, и развитие стали понимать не как возрастание в любви, а как накопление знаний. Основной упор сделан на развитие интеллекта. А культурное воспитание выступает как дополнение.
Идеология – это неотъемлемая часть любого общества. Нет обществ полностью свободных от идеологии, как не бывает обществ без норм и правил. А нормы и правила невозможны без определения добра и зла. Потому все мировые общества можно разделить на типы: теистические (христианские, исламские, индуистские и проч.) и гуманистические (либеральные, коммунистические, нацистские, традиционалистские).
Теистические общества. Таких становится все меньше. Это сообщества, устройство которых подчинено теистическому кодексу и полностью опирается на религиозные догматы. Таковы, например, Саудовская Аравия, Ватикан, Афганистан, Пакистан, Судан и ряд других стран Азии. А вот Израиль уже не получится назвать теистическим государством, поскольку в нем сильны светские институты. Религия в Израиле определяет национальную идентичность, но не руководит всеми областями жизни общества. В общеобразовательных школах детям преподают в том числе и атеистические теории. А это уже значит, что государство строится на иных принципах – идеологии и гуманистическом мировоззрении.
Гуманистические общества. Это общества, выстроенные на базе той или иной идеологии. В настоящее время – таких сообществ большинство. В источниках, описывающих и перечисляющих существующие идеологии, мы можем увидеть десятки различных наименований. Но если понимать идеологию как систему, призванную определить добро и зло, нормы морали и сформировать облик общества, то придется признать, что самодостаточных идеологий, то есть выводящих собственное понимание добра и зла без обращения к религии, всего три (уже названные нацизм, коммунизм, либерализм). К ним можно было бы добавить анархизм – как систему, полагающую высшим благом отсутствие всякого управления, власти и порядка. Однако, анархизм — скорее экзотика, чем рабочая идеология, поскольку анархические сообщества совершенно нежизнеспособны. Другие идеологии не являются самодостаточными, поскольку берут определение добра и зла в теизме. Таков, например, традиционализм — современная идеология Российской Федерации. Поэтому мы будем исследовать три основные самодостаточные гуманистические идеологии (нацизм, коммунизм и либерализм), а также коснемся переходной идеологии — традиционализма.
Гуманистическая идеология на основании понятного всем императива определяет то, каким будет устройство общества.
Коммунистическая идеология давала простое и понятное даже крестьянину объяснение того, как должно быть устроено общество: не будет буржуев и помещиков, и все будут равны. Когда коммунистическая идеология восторжествует, земля перейдет в собственность крестьян, а заводы перейдут рабочим. Это объяснение понятно, хотя и не совсем верно, ведь в итоге земля будет колхозной, а заводы становятся государственными, то есть в сознании несовершенных людей – ничьими, с которых можно, если получится, утянуть что-то себе домой.
Либерализм утверждает: мы за свободу! Религии и тирании сковали нас своими цепями. Мы избавимся от них. Это тоже доходчивая установка, которую может понять любой человек. Но и здесь, как говорится, не без подводных камней: раскрепощение разрушает скрепы, сдерживавшие звериность, которая вырывается наружу, превращая социум в зоопарк и поле боя за место под солнцем, где становится попросту небезопасно жить.
Нацизм убеждает своих сторонников: мы плохо живем, потому что все деньги забрала нация «Х», а заводы и фабрики принадлежат нации «У». Мы всех изгоним. Отберем и станем сами управлять всеми заводами и капиталами. Мы изгоним другие народности или подчиним себе и заставим работать на нас, потому что они хуже нас. Ведь мы избранный народ (нация, раса). Эту мысль также легко может понять простой бюргер или хуторянин.
Традиционализм же объявляет: наши предки создали великую страну, они передали нам традиции, и мы будем их хранить. Поэтому станем поступать не так, как принято в иной идеологической среде, а так, как жили наши предки. Это тоже понятная и легко обосновываемая концепция, которую можно донести до всех членов социума.
Идеология апеллирует к разуму, а не к священным книгам или божественным догматам. И даже традиционализм заимствует понятия добра и зла из прошлого, но не как догматы Бога, а как традицию. Мы сохраняем традиционную семью не потому, что так велит Бог, а потому, что так веками жили наши предки. Мы осуждаем однополые отношения не потому, что это запрещено священными текстами, а потому, что наши предки считали это недопустимым. Так работает традиционализм. Правда, именно поэтому данная идеология является неустойчивой и временной – традиция может меняться, в отличие от Божественных догматов, сохранявшихся веками.
Основу современных идеологий заложила Французская революция, выдвинув формулу: «Свобода, Равенство, Братство». Но, как оказалось, все три константы вместе не работают, нужно делать фундаментальный выбор: или свобода, или равенство, или братство.
Покажем это на одном единственном примере. У меня есть возможность построить дворец для себя, и я хочу это сделать. Этим я реализую свою свободу, но нарушаю принцип равенства и братства, поскольку другие не могут построить себе дворцы. А значит, я буду жить во дворце, а другие будут ютиться где придется. Если же реализовывать принцип равенства, то всем придется строить дворцы, на что банально может не хватить средств и ресурсов. А когда начнется реализация принципа равенства, и всех начнут расселять в маленькие домики или однотипные комнаты многоквартирного дома, меня – владельца дворца – из своего же дома выгонят, а дом отберут – чтобы не выделялся и не портил картину. Восторжествует принцип равенства, но при этом будет ущемлена моя свобода. Можно, конечно, попробовать построить дворцы только своим – и так будет реализован принцип братства, но не будет равенства и свободы для прочих. Вот почему нужно выбирать только один принцип, а не все три: либо принцип свободы, либо принцип равенства, либо братства.
Нацизм взял за фундамент принцип братства, что предполагает деление людей на своих (узкий круг) и всех прочих. Нацизм разделяет человечество на своих и чужих, лучших и худших, высших и низших. Он рождает концепцию избранничества, деление людей на категории: именно в нацистской среде родилась идея не только сверхчеловека, но и недочеловека, чистой и нечистой расы, чистой и нечистой крови. Для того чтобы обосновать разделение людей, немецкий нацизм породил миф об арийской расе, расе высших народов, создавших все лучшие образцы культуры. Естественно, к арийцам немцы отнесли себя. Все остальные народы были разделены по степени близости к ариям. Определялось это по форме черепа, цвету кожи, волосам, форме лица – насколько человек соответствует эталону, который удивительным образом совпал с германским типом. Очевидно, что если этот миф родился бы в среде других народов, то эталон выглядел бы иначе.
Коммунистическая идеология избрала базисом принцип равенства, который стал основой концепции коммунистического идеала. Если равенство – благо, то злом является всё, что разрушает его: владение собственностью, накопление денег, классовое деление, государства, права мужчины и женщины, семейные обязанности. Следовательно, всё следует привести к общему знаменателю. В идеале люди должны жить вместе – в коммунах. Все призваны трудиться не ради себя, своей семьи, а на благо общества, которое бесплатно обеспечит каждого всем необходимым для жизни. Так рождается принцип: «от каждого по способностям, каждому по потребностям». По большому счету – это есть реализация принципа муравейника или улья, где люди, как общественные насекомые, живут одной большой коммуной, и во всеобщем равенстве и труде обретают счастье. Коммунизм породил собственное представление об идеальном обществе. А Советский Союз стал первым в мире государством, попытавшимся на практике создать общество на коммунистических принципах. Увы, это оказалось невозможно. Почему? По многим причинам, которые мы разберем в последующих главах.
Либеральная идеология фундаментальным принципом определения блага, нормы, морали избрала свободу. Исходя из этого хорошо и морально всё то, что способствует реализации личной свободы, и плохо, аморально всё, что мешает ее проявлению. И поэтому многое из того, что раньше осуждалось религией, либеральная идеология оправдывает и называет нормой. Например, легализуются и получают оправдание чуть ли не все виды плотского греха, ведь в либеральной системе ценностей это и не грех вовсе, а реализация личной свободы – священное право каждого. Можно всё, что по взаимному согласию.
И тут возникают сложности: ведь свобода самореализации одного очень часто сталкивается со свободой самореализации другого человека. Потому либеральное общество требует от своих граждан толерантности по отношению к другим. Ведь люди могут реализовывать свое право свободы очень по-разному: допустим, человек желает ходить со штанами на голове или на четвереньках – это его право. Будь добр, принимай его самовыражение спокойно. Можешь сам сделать что-нибудь эдакое, тебе также никто не станет запрещать реализовывать собственную свободу.
Либерализм после победы в двух идеологических войнах ХХ века становится основной идеологией, которой придерживается большинство стран мира.
Традиционализм – это переходная идеология между теизмом и одной из самодостаточных гуманистических идеологий. Данная идеология стала защитной гаванью, в которой решила укрыться Российская Федерация, начав свой идеологический разворот, после того как были распробованы «прелести» либерализма: разрушение семьи, введение множества гендеров, агрессивное продвижение «нетрадиционной повестки». Однако, надолго задержаться в тихой гавани традиционализма не получится. Ослабление позиций теизма неизбежно будет вести и к трансформации традиционности, то есть дрейфу в сторону какой-либо из самодостаточных гуманистических идеологий. И в том числе по этому так важна данная работа, поскольку она дает ответ на вопрос: какой должна быть новая идеология, близкая набором ценностей к традиционализму, и лишенная недостатков существующих идеологических систем.
Гражданская религия
Но знаете, что интересно? Отказавшись от религии на официальном уровне, гуманистические общества начали создавать собственные псевдорелигии. Этот феномен назван гражданской или светской религией. Автором термина является Жан-Жак Руссо (1712-1778 гг.). Позже эту тему разрабатывали и другие мыслители, например французский социолог Эмиль Дюркгейм (1858–1917 гг.), Роберт Белла (1927-2013 гг.), написавший в 1967 г. работу «Гражданская религия в Америке» и другие.
Руссо полагал, что обществу необходима моральная и духовная основа, некая форма, социальный «клей» (или, как сейчас говорят, «скрепы»), цементирующие общество.
И при этом Руссо полагал, что догматика не важна, главное, чтобы были простые и понятные каждому постулаты:
1. Бог
2. Жизнь после смерти
3. Награда за добродетели и наказание за порок
4. Исключение религиозной нетерпимости.
В той или иной степени отдельные элементы гражданской религии можно наблюдать практически во всех гуманистических обществах. Рассмотрим гражданскую (светскую) религию на примере США. Соединенные Штаты Америки – светское государство с либеральной идеологией. Религия не запрещается, как в коммунистических странах, но она вынесена в область личных интересов – каждый волен верить во что угодно. А в школах и ВУЗах преподают научные, атеистические теории возникновения мира и человека, поскольку миропредставление гуманистической эпохи формирует наука, а не религия. И это является самым верным признаком, позволяющим определить: перед нами теистическое или гуманистическое общество.
Итак, в светском государстве, каковым являются США, религия отделена от государства. Тем не менее, мы можем видеть, как высшие руководители используют лозунг «Боже, храни Америку». На долларах размещен девиз: «In God We Trust» («На Бога уповаем»). При этом имя Бога никогда не называется. Это всё указывает на то, что мы наблюдаем элементы гражданской религии. Именно поэтому официальный лозунг и девиз – это всегда обращение к абстрактной идее, Богу вообще, чтобы граждане сами могли решить: является ли это обращением к Иегове, Христу, Аллаху, Кришне, Вишну или кому-то иному. Ведь гражданская религия избегает привязки к какой-либо конфессии.
При этом можно видеть, как постепенно христианские праздники: Пасха, Рождество превращаются в светские. Пасха ассоциируется с подарками и кроликом, Рождество – с Санта-Клаусом и оленями. Упоминание о Христе стирается. Рождество (англ. Christmas), в названии которого содержится имя Христос (Christ), всё чаще заменяют на безликое «Х-mas».
Религиозная терпимость, обязательное условие гражданской религии, прекрасно согласуется с либеральным требованием толерантности, необходимой для того, чтобы члены общества могли без опасения реализовывать свое право на свободу самовыражения. Цель гражданской религии – сплотить граждан вокруг идеи собственного государства. Поэтому его элементы и важнейшие символы: гимн, флаг, территория, правители прошлого («отцы-основатели»), национальная история превращаются в сакральные атрибуты новой светской веры.
Даты, важные для государства, превращаются в новые «священные дни»: День благодарения, День ветеранов и День поминовения (солдат, погибших за США). Особо почитаемые тексты – «Декларация о независимости» США.
Гражданская религия, имеющая целью сплочение своего населения и повышение патриотизма, нуждается в общественных ритуалах, новых святых и мучениках. Место святых занимают отцы-основатели, вожди, известные государственные деятели. А место мучеников отдано солдатам, павшим в различных войнах. Частью гражданской религии США, вероятно, является и идея «богоизбранности» американской нации.
Создавала собственную псевдорелигию и нацистская Германия. Нацисты использовали идею Бога также без привязки к какой-либо конкретной конфессии.
24-й пункт политпрограммы НСДАП: «Мы требуем свободы для всех религиозных вероисповеданий в государстве, до тех пор, пока они не представляют угрозы для него и не выступают против нравственных и моральных чувств германской расы. Партия как таковая стоит на позициях позитивного христианства, но при этом не связана убеждениями с какой-либо определённой конфессией».
Гуманистическое общество, как мы знаем, руководствуется не религией, а идеологией. Религии или запрещены (коммунизм), или оставлены в сфере личного пользования граждан. Идеология в гуманистическом обществе всегда стоит на первом месте. И 24-й пункт программы НСДАП является наглядной иллюстрацией этого: любая религия может быть запрещена, если идеологическое руководство посчитает, что «религиозное вероисповедание представляет угрозу для государства». И еще показательны слова «партия… не связана убеждениями с какой-либо определённой конфессией», что явно указывает на гражданскую религию.
Поэтому когда нацистские идеологи выносят на свои знамена какие-то религиозные символы или делают отсылки к религии, это нужно воспринимать как псевдорелигиозность или элемент гражданской религии. На пряжках нацистских негодяев и убийц красовалась надпись: «С нами Бог». И хотя традиционные христианские праздники официально и не запрещали, как в СССР, тем не менее, началось их замещение новыми, светскими, а подчас и древними языческими. Так, Рождество подменяется традиционным германским праздником Йоль – днем зимнего солнцестояния. Вводится празднование летнего солнцестояния. Возникают новые идеологические праздники: День взятия власти, День основания НСДАП, День памяти героев, День рождения Гитлера, Национальный день труда (1 мая), День памяти мучеников («Памяти пивного путча»). Факельные шествия, часть новых нацистских обрядов, — это повторение формы древних мистерий огнепоклонников.
В коммунистических сообществах также можно видеть элементы гражданской (светской) религии. Причем они зачастую выражены значительно более ярко. Цель та же — сплочение граждан вокруг собственного государства. И здесь всё аналогично: новые ритуалы, светские праздничные дни, дни памяти, новые герои и мученики, сакральные символы, священные места, становящиеся местами гражданского паломничества.
Коммунистическая идеология воинственно атеистична. Если нацизм и либерализм смотрят на религии как на личное дело граждан, то коммунизм с религией борется. Потому коммунистическая гражданская религия не упоминает Бога даже формально. При этом идеологические структуры фактически занимают место структур религиозных, а гражданская религия коммунистических сообществ стремится заполнить все духовные пустоты, возникшие после запрета религий. Гражданская религия при коммунистическом строе начинает очень сильно напоминать религию традиционную.
Участие в партийных собраниях последователям коммунистической идеологии заменило прежние формы служения. Возникает почитание вождей, портреты которых размещаются в каждом учреждении, на каждом важном мероприятии занимают центральное место, напоминая иконы. Иногда почитание превращается в самый настоящий культ. После смерти тела вождей сохраняют и выставляют для светского поклонения. А места их упокоения становятся центрами гражданского паломничества. Мавзолеи с «нетленными мощами», сохраненными силой науки, были созданы практически во всех странах с коммунистической идеологией: в СССР — мавзолей Ленина (и Сталина с 1953 по 1961 год), в КНДР — мавзолей Ким Ир Сена и Ким Чен Ира — Кымсусанский дворец Солнца, в КНР — мавзолей Мао, во Вьетнаме — мавзолей Хо Ши Мина. Труды идеологов догматизируются, превращаясь в «священные» тексты, которые можно только цитировать, но не критиковать. Возникают новые памятные даты, некоторые проводятся с массовыми шествиями — парадами. В Северной Корее день рождения Ким Ир Сена («День Солнца») стал главным государственным праздником.
Светские религии коммунистических режимов (особенно в Северной Корее, и в меньшей степени в СССР) максимально приближаются по форме к религиям теистическим, тогда как светские религии гуманистических обществ, допускающих упоминание Бога (США, нацистская Германия и др.) выглядят иначе. Видимо потому, что там, где сохраняются религии традиционные, основной функцией светской религии является формирование патриотизма, а там, где религии запрещены, на светскую религию переходят черты религии традиционной, что дает людям возможность выражать свои высшие чувства, до этого предназначавшиеся Абсолюту. Не имея возможности поклоняться Богу, люди в большей степени, чем при либерализме и нацизме, начинают поклоняться вождям, идее, партии или государству. Достаточно посмотреть на встречи лидера КНДР с подданными, чтобы понять, что при определенном восприятии вождь становится для народа кем-то вроде мифического героя или земного полубога. По крайней мере в лицах и поступках людей, встречающих или провожающих вождя, можно увидеть черты, напоминающие религиозный экстаз.
***
Мир постоянно меняется. На смену теистическому мировоззрению пришло гуманистическое, основанное на научном (изменяющемся) понимании мира и человека. Если теистическое общество считало человека божьим творением, и даже более, полагало Его любимым творением, то где-то с середины XIX века на человека стали смотреть как на плод мутации и естественного отбора – эволюционировавшее животное. Казалось бы, и что с того, кем был человек в прошлом? Какая разница, как понимать точку начала бытия? Важно ведь то, кем мы являемся сейчас!
Однако, от точки зрения на человека зависит и понимание развития. Если человек наделен бессмертной сущностью – душой – а бытие многомерно, то человек будет стремиться к духовному развитию, поскольку это выгодно – духовное развитие определяет место и качество пребывания в вечности. Если же человек – это потомок обезьяны, выделившийся из ряда других животных благодаря увеличившемуся мозговому веществу, тогда развитие человека – это приобретение и накопление знаний, развитие интеллекта.
Два разных понимания развития, две разные модели поведения, приводящие к разным результатам. Духовное восхождение заключается в совершенствовании качеств души: борьбе со страстями, взращивании противоположных им добродетелей. Христианство определяло прогресс человека как возрастание в любви, проявлявшееся в милосердии, добросердечности, незлобии, открытости, всепрощении, терпении, кротости, защите слабых и обездоленных и т. п. Развитие этих качеств формирует один тип человека, а развитие интеллектуальное приводит к формированию иного типа человека. Всё это в совокупности формирует разные типы обществ. Гуманистический мир стремительно теряет любовь, а прогресс человека подменило развитие техники.
Современная эпоха отказалась от религии как от общественно значимой институции, чьи функции были переложены на науку, идеологию и культуру. При этом религия зачастую сохраняется в обществе (с либеральной, нацистской, традиционалистской идеологией), но только как бы для личного употребления граждан. Тогда как сообщества коммунистические агрессивно атеистичны и стремятся религию искоренить.
Отчасти религии (там, где они не запрещены) исполняют функцию очеловечивания наряду с культурой, но значение религии продолжает ослабевать, так как гуманизм подорвал авторитет теистических систем. Существующие в обществе религии оказывают влияние только на тех, кто к ним тянется – а количество таковых с течением времени уменьшается. В школах детям преподают атеистическое видение мира. Поэтому воспитательное значение религии слабеет и будет уменьшаться в дальнейшем.
В теистических обществах религия выполняла еще одну важную функцию – скрепляя граждан общей верой, ритуалами, символами, ценностями. Потому, даже от религии отказавшись, гуманистическое общество осознанно или подсознательно формирует собственный эквивалент, называемый гражданской или светской религией, цель которой заключается в том, чтобы сплотить граждан вокруг собственного государства. Для этого общественные институты как бы эмитируют религию традиционную. Объектами гражданского «поклонения» становятся атрибуты государства (флаг, гимн, герб), место святых занимают вожди или отцы-основатели, видные государственные деятели. А мумии почивших вождей, сохраненные силой науки, выставляются для гражданского «поклонения» в мавзолеях.
Гражданская религия может упоминать Бога, но обезличенно (без имени), или не упоминать вовсе (в коммунистических странах). Ибо она создается не для этого. Ее цель – вовлечь граждан в новые ритуалы, приучить к почитанию государственных символов, новых героев, священных дат, сакральных мест. Центральной идеей светской религии является государство и формирование в гражданах патриотизма. Однако, в коммунистических сообществах, где религии запрещают, светский ее эквивалент приобретает еще большие черты религии традиционной. И это очень хорошо видно на примере КНДР, где к вождям относятся с религиозным трепетом.
Как мир теистический не являлся монолитным образованием – государства и страны различались порой очень существенно, так как общественное устройство очень сильно зависит от конкретной религии, – так и в гуманистический период можно выделить несколько типов сообществ в зависимости от идеологии: страны, использующие либеральную идеологию, коммунистические, нацистские, традиционалистские государства.
Каждая идеология по-своему определяет константы добра и зла, причем делая это самостоятельно, без обращения к теистическим нормам, поэтому они названы нами самодостаточными. Это либерализм, коммунизм и нацизм. Тогда как традиционализм берет нормы морали из теистического прошлого.
Возврат к теизму, по очевидным причинам, маловероятен. И прежде всего это связано с наукой, которая стала новым оракулом, формирующим современное миропредставление. Возврат к теизму означал бы и необходимость отказа от науки, а это стало бы для государства, окруженного агрессивными соседями, смертным приговором. Исходя из этого можно предполагать, что будущее человечества связано с одной из гуманистических идеологий. А значит, наша задача заключается в том, чтобы разобраться детально с существующими идеологиями, понять их сильные и слабые стороны. И если ни одна из существующих идеологических моделей не будет признана приемлемой, предложить новую, жизнеспособную идеологию, которая позволит человечеству жить и развиваться. Другими словами говоря, человеческая цивилизация нуждается в идеологии восхождения.
К более детальному исследованию идеологий мы приступим в следующей главе.
------------------------------------------------------------------------
Александр Смирнов. Предварительная публикация. Тексты будут выкладываться по мере завершения.
Если издатель попросит удалить из свободного доступа, то тексты придется убрать. Возможно, через время буду еще вносить правки (тут остановиться сложно - всегда что-то не нравится)
Поддержать автора Т-Банк 2200 7004 7684 5465