Позвольте представиться: я — тот самый голос, что доносится из черной пустоты между звезд, хронист событий, которые лучше было бы забыть, но которые галактическое сообщество обязано помнить. Меня зовут Элдраэль-Хроникёр, и я расскажу вам о рейсе «Феррояда».
Это предисловие, а значит, здесь не место лжи. Я обязан предупредить: никто из членов экипажа не вышел из этого путешествия прежним. А кое-кто и вовсе не вышел.
Итак, вот оно, начало.
Предисловие
(Расшифровка бортового журнала судна «Феррояд», запись №0, стертая капитаном, но восстановленная пси-матрицей нейро-червя)
Вы держите в руках (или перед глазами, если вы на ретинальном импланте) хронику, которую Совет Галактической Безопасности пытался засекретить под грифом «Омега-Ноль».
Созвездие Скорпиона. Зона туманности Шаула-7. Планета PZ-109, в навигационных картах значится скучно — «Феррум-Токсин», но те, кто пролил на её ржавую поверхность кровь и машинное масло, дали ей имя «Отравленное Железо».
Почему именно туда направился «Феррояд» — универсальный разведывательный крейсер класса «Игла»?
Официальная версия — поиск редкоземельного элемента Ксантония-456. Ложь. Настоящая причина скрыта в одной странной детали, о которой я упомяну в первой главе. Ключ к тайне — это не драгоценный металл. Ключ — это ржавчина, которая умеет шептать имена своих жертв.
Этот экипаж... О, вы должны их узнать, прежде чем мы ступим на почву, пропитанную ядовитой слизью механических хищников. Их было десять. Десять душ (и не совсем душ) на борту «Феррояда» под командованием женщины, чья воля была тверже титановой обшивки корабля. Я назову их не так, как в уставе, а так, как их запомнила вечность.
Читайте. Но помните: когда в тексте встретится описание робота с алмазным глазом, не смотрите на свое отражение в мониторе слишком долго. Иногда они наблюдают из-за стекла…
Глава 1. Десять пассажиров в один конец, или Почему ржавчина пахнет миндалем
Борт «Феррояда». Сутки до выхода из варп-туннеля.
Если бы кто-то решил снять голографический портрет экипажа в этот момент, он бы получил полотно под названием «Десять оттенков напряженной скуки».
Аэлира-Ксо, капитан и единственный чистокровный человек на борту (по крайней мере, так утверждали её генетические карты донора с Земли-Прародины), сидела в кресле пилота. Кончики её пальцев, вживленные в сенсорные панели управления, вибрировали в такт гулу двигателей. Вопреки традициям звёздных капитанов, Аэлира не носила форму, предпочитая черный комбинезон из «живой кожи» альдебаранского угря — материал, который мог остановить иглу, но не мог скрыть беспокойства, исходящего от женщины.
— Доложите статус груза, Рорк-Велиал, — не оборачиваясь, бросила она в полумрак рубки.
То, что сидело в углу, шевельнулось. Рорк-Велиал не был человеком. Он был Маара — потомком расы с Тёмной Стороны Антареса, существ, чьи тела состояли из плотного вулканического газа, заключенного в герметичный скафандр из свинца и платины. На месте лица у него было прозрачное забрало, за которым клубился медленный, оранжевый смерч.
— Груз спит, — прошипел динамик скафандра, переводя инфразвук Маара в человеческую речь. — Саймона-Фарр спит хуже всех. Её сны тревожны. Они просачиваются сквозь стенки контейнера.
Аэлира поморщилась. Саймона-Фарр была девятым членом экипажа. Ксено-телепат, девочка-подросток с планеты Офелия-Сад, чей череп был увит не волосами, а тончайшими фотонными ресничками. Её мозг служил навигационным фильтром, живым «глушителем» для варп-безумия. Но сейчас, приближаясь к системе Скорпиона, её разум начал видеть то, чего не показывали сканеры. Она видела железо. Много живого, голодного железа.
— Внимание экипаж! Выход из варпа через шестьдесят стандартных минут! — голос Аэлиры эхом разнесся по кораблю, достигая каждого уголка.
В кают-компании вздрогнул Бриггс-Зето, главный инженер и единственный Гексапод на корабле. Шестирукое существо с головой, напоминающей молот, перестало полировать любимую плазменную отвертку.
— Наконец-то, — пробурчал он, щелкая клешнями. — Мне надоело смотреть на этих двоих.
Он кивнул в сторону стола, за которым сидели близнецы из расы Зеркальных Людей — Эхо и Мираж. Они были идентичны до последнего атома сияющей ртутной кожи, но с одним ужасающим отличием: Эхо повторял движения всех окружающих с задержкой в секунду, а Мираж повторял движения, которые человек только собирался сделать. Сейчас они сидели неподвижно, глядя друг на друга, и в этой тишине слышался скрежет далеких миров.
— Плевать на близнецов, — в рубку вплыла Вейла Скверна, медик и наполовину крэг-спора (её тело было полупрозрачным студнем с плавающими внутри костями неизвестного происхождения). — Меня беспокоит Дозорный.
Дозорный был десятым. Не член экипажа, а скорее симбионт корабля. Раса Арахно-Мехов с Тау-Кита. Огромный паук размером с собаку, чье брюшко состояло из шестеренок и волоконной оптики. Он жил в вентиляции, выползая только чтобы починить то, что сломали Близнецы. Или чтобы посмотреть в глаза тому, кто скоро умрет. Сегодня Дозорный сидел на приборной панели перед капитаном Аэлирой и не сводил восьми механических глаз с изображения планеты на экране.
Планета «Отравленное Железо».
С такого расстояния она выглядела почти красиво: переливающийся шар цвета запекшейся крови и латуни.
— Есть контакт по внешним датчикам, — произнес корабельный ИскИн, обладавший сварливым характером и именем Брутус-Скрижаль. — Обнаружен источник ритмичных электромагнитных импульсов на поверхности. Похоже на... барабаны.
— Барабаны? — хмыкнул Криан-Охотник, единственный наемник, которого капитан наняла в последнем порту. Он был потомком земных полинезийцев, покрытым татуировками, которые двигались под кожей, рассказывая истории о его победах. — На безжизненной планете? ИскИн, проверь анализаторы воздуха.
— Анализ завершен. Атмосфера на 89% состоит из азота с примесью паров тяжелых металлов. Жизнь углеродного типа невозможна. Однако... — ИскИн замолчал, что было ему несвойственно.
— Что «однако»?! — рявкнула Аэлира.
— Поверхность планеты движется, капитан. Я фиксирую не тектоническую активность. Это... миграция. Миллионы объектов металлической природы перемещаются единым фронтом. Зафиксирован тепловой выброс. Класс опасности: «Железный Монстр». Подкласс: «Земной Пожиратель».
Корабль тряхнуло. Мы вошли в плотные слои атмосферы. За иллюминаторами мелькнуло что-то большое и острое — ржавый коготь длиной с небоскреб, который попытался зацепить обшивку «Феррояда», но скользнул по энергетическому щиту.
И тут Саймона-Фарр закричала.
Это был не обычный крик. Это был ментальный шторм, разорвавший тишину мыслей всех десяти членов экипажа. Девочка-телепат в своей капсуле в грузовом отсеке выгнулась дугой, и фотонные реснички на её голове засветились багровым.
Каждый из экипажа в ту же секунду увидел одно и то же.
Видение.
Ржавая равнина. Трещины в почве, из которых сочится зеленый, шипящий газ. А из трещин поднимаются они. Не просто машины. Скелеты древних боевых роботов, покрытые струпьями окиси. В их пустых глазницах горит не огонь, а концентрированный яд цвета индиго. Они ползут на десятках конечностей, скрежеща сервоприводами, и воют...
А где-то под тонкой коркой металлической почвы плещется ртутное озеро, и в нем плавает НЕЧТО. Огромный подводный механизм, длиной в километр, чье тело усеяно трубами, выбрасывающими струи расплавленной меди. Железный Кракен.
Видение оборвалось. Саймона потеряла сознание.
В рубке повисла тишина. Только Дозорный — паук-механик — начал плести вокруг капитана защитную паутину из световодов, готовясь к посадке.
Аэлира-Ксо посмотрела на свои руки на штурвале. Они не дрожали. Она была капитаном. Но в её серых, стальных глазах впервые за пять лет полета появилось сомнение.
— Курс на посадку, — приказала она хрипло. — Мы садимся в ту самую дыру, из которой лезут эти твари. Рорк, готовь «Горгону».
«Горгона» — тяжелый десантный вездеход, способный пробить корку планеты.
— Есть, капитан, — прошипел газообразный Рорк.
Он не добавил, что в его родном языке слово «Отравленное Железо» звучало так же, как «Кладбище Глупцов».
Корабль нырнул в рыжий туман. Внизу, среди клубов ржавой пыли, зажглись тысячи пар красных фотоэлементов, уставившись в небо. Охота началась.
Конец первой главы.
Продолжение тут 👇