Он сидел в кабинете, перебирая документы, которые принесла мать Айды. Сейран то и дело заходила, приносила чай, молча садилась рядом, но он словно не замечал её. В его голове крутилась одна и та же мысль: предатель среди своих. Кто-то, кого он любит и кому доверяет, продал его.
На рассвете он принял решение. Собрать всех. Объявить правду. И наблюдать. Тот, кто предал, выдаст себя.
— Ты уверен? — спросила Сейран, когда он поделился планом.
— Нет. Но другого способа нет. Мерт Караман не остановится. Единственный способ его переиграть — вытащить его сообщника на свет.
— А если этот сообщник — кто-то из детей?
— Дети не могут. Только взрослые. И я знаю, что это не ты, не Пелин, не Сафар. Но кто-то из тех, кто пришёл в нашу жизнь за последний год. Дениз, Элиф, Афина, Лейла (Айда), Джансу... Или даже старые слуги.
— Дениз прошёл проверку. Айда под арестом. Джансу... — Сейран задумалась. — Джансу слишком много знала о документах. Она работала с архивами, помогала Пелин.
— Джансу искупила вину. Но я не исключаю никого.
В 10 утра все взрослые члены семьи собрались в большой гостиной. Ферит велел детям оставаться в своей комнате с няней. Напряжение было таким густым, что его можно было резать ножом.
— Я должен сообщить вам нечто важное, — начал Ферит, стоя у камина. Сейран была рядом. — Вчера я узнал, что я не кровный наследник Корханов. Халис Ага взял меня из приюта, когда моя приёмная мать не могла иметь детей.
В комнате воцарилась тишина. Пелин побледнела. Сафар сжал кулаки. Дениз открыл рот от удивления. Элиф и Афина переглянулись. Джансу замерла, но её лицо осталось бесстрастным.
— Кто-то из присутствующих знал об этом, — продолжил Ферит. — И помогал Мерту Караману, адвокату, который хочет уничтожить нашу семью. Я даю этому человеку шанс признаться сейчас. Остальным — не бояться, я не собираюсь никого обвинять без доказательств.
Тишина затянулась. Никто не заговорил.
— Хорошо, — Ферит достал телефон. — Тогда я объявляю: сегодня я передаю все документы о моём происхождении в прессу. Пусть все знают. Я не боюсь правды. А Мерт Караман и его сообщник пусть делают, что хотят. Я не откажусь от семьи, которую построил.
— Ферит, это безумие, — воскликнула Пелин. — Акции упадут, фонд...
— Фонд важнее акций, — перебил Ферит. — А семья важнее денег.
В этот момент раздался звук шагов. В гостиную вбежала няня с побледневшим лицом.
— Господин Ферит, госпожа Сейран, маленькая Элиф... её нет в комнате! И Нерина тоже!
Сердце Сейран оборвалось.
— Как нет? Где они?!
— Не знаю. Мы обыскали весь этаж. Исчезли.
Ферит рванул к выходу, но Сейран схватила его за руку.
— Подожди. Это не просто пропажа. Это сообщник. Кто-то здесь только что отправил сообщение.
Она обвела взглядом комнату. Все выглядели встревоженными, но искренне. Все, кроме... Джансу. Та стояла у окна, и в её руке был зажат телефон, который она быстро убрала в карман.
— Джансу, — тихо сказала Сейран. — Покажи телефон.
Джансу дёрнулась.
— Что? Зачем?
— Покажи, или я вызову охрану.
— Вы мне не доверяете? — голос Джансу дрожал.
— Я никому не доверяю сейчас. Покажи.
Джансу медленно вынула телефон. На экране было открыто приложение для шифрованных сообщений, последнее отправленное: «Дети у меня. Выполняй план».
Ферит выхватил телефон.
— Ты? — в его голосе смешались ярость и боль. — Ты, которую мы приняли, которой доверяли?
Джансу подняла голову. В её глазах больше не было страха — только холодная решимость.
— Вы убили моего отца, — сказала она. — Не напрямую, но ваша семья довела его до смерти. Он был не святым, но он был моим отцом. Я поклялась отомстить.
— Где дети? — закричала Сейран.
— В безопасном месте. Если вы сделаете хоть шаг к полиции или к Мерту, они умрут.
— Ты психопатка, — прошептала Пелин.
— Я — дочь человека, которого вы уничтожили, — отрезала Джансу. — И теперь вы заплатите.
Она вынула из кармана маленький пульт.
— Это детонатор. В машине, где сидят ваши дети, заложена бомба. Если вы попытаетесь меня задержать, я нажму на кнопку. Если кто-то попытается снять машину с охраны — тоже. Условие одно: Ферит подписывает отказ от наследства в пользу законных наследников, которых назовёт Мерт. И вы отпускаете меня.
— Мы не можем, — Сейран шагнула вперёд. — Ты же знаешь.
— Можете, — Джансу усмехнулась. — Ради детей.
Ферит стоял, не в силах вымолвить ни слова. Его дети — Нерин и маленькая Элиф — в заложниках у женщины, которую он приютил в своём доме. Он чувствовал, как мир рушится.
— Я подпишу, — сказал он глухо. — Но сначала я должен увидеть детей. Живыми.
— Они живы. Но вы увидите их только после того, как документы будут у Мерта.
— А если ты врёшь? Если их уже нет в живых?
— Тогда вы никогда не узнаете правду, — холодно ответила Джансу. — У вас нет выбора.
В этот момент в комнату вбежал Эмир. Он был бледен, но держался мужественно.
— Мама, папа, не слушайте её! — закричал мальчик. — Я знаю, где Нерин и Элиф. Я видел, как Джансу выводила их через чёрный ход. Они в старом сарае в саду! Я слышал, как она говорила по телефону!
Джансу дёрнулась, но Ферит уже бросился к двери. Сафар и Пелин за ним. Сейран схватила Эмира за руку.
— Ты уверен?
— Да! Я спрятался за кустами, когда понял, что что-то не так.
Сейран выбежала следом.
В саду, в старом сарае, где когда-то хранился садовый инвентарь, они нашли Нерина и маленькую Элиф. Дети были целы, но напуганы. Никакой бомбы не было — Джансу блефовала.
— Всё хорошо, малыши, — Сейран обняла их, прижимая к себе. — Мама здесь.
Ферит обыскал сарай. В углу лежал муляж взрывного устройства — просто коробка с проводами. Джансу обманула их.
Когда они вернулись в дом, Джансу уже не было. Она сбежала через чёрный ход, пока все были в саду.
— Найти её, — приказал Ферит охране. — Живой или мёртвой.
— Она не уйдёт далеко, — сказал Сафар. — Ворота закрыты.
Но Джансу всё же ушла. Охрана нашла её через час — в порту, где она пыталась сесть на лодку. Она не сопротивлялась, когда её скрутили. Только улыбнулась Фериту, который приехал на задержание.
— Вы всё равно проиграли, — сказала она. — Документы у Мерта. Завтра они будут в прессе. Вся Турция узнает, что вы не Корхан. И что ваши дети — никто.
— Мои дети — мои, — ответил Ферит. — А я — Ферит, муж Сейран, отец Эмира, Нерина и Элиф. Фамилия не делает человека. А поступки — делают.
— Посмотрим, как ты запоёшь, когда все отвернутся от тебя.
— Те, кто отвернутся, никогда не были моей семьёй.
Джансу увели. Ферит вернулся в особняк, где Сейран успокаивала плачущих детей.
— Всё кончено, — сказал он, обнимая их всех.
— Не всё, — тихо ответила Сейран. — Завтра будет буря.
— Мы выдержим. Как выдерживали всегда.
На следующее утро заголовки газет пестрели сенсацией: «Ферит Корхан — ненастоящий наследник!», «Тайна происхождения главы семьи Корхан раскрыта!», «Скандал в стамбульской элите: приёмыш у руля империи».
Совет директоров потребовал объяснений. Партнёры звонили, требуя пересмотра контрактов. Благотворители фонда Нерин Корхан начали отказываться от пожертвований.
Ферит собрал пресс-конференцию. В большом зале отеля, где когда-то они рассказывали правду о своём прошлом, он вышел к журналистам. Сейран была рядом. Дети — дома, под охраной.
— Я не буду отрицать, — начал Ферит. — Я действительно не кровный наследник семьи Корхан. Меня взяли из приюта, когда я был младенцем. Но я вырос в этом доме. Я любил свою мать Нерин, которая не была мне родной по крови, но была родной по духу. Я любил своего деда, несмотря на все его ошибки. И я люблю свою семью — свою жену, своих детей, своих братьев и сестёр, которых я обрёл не по крови, а по сердцу.
В зале воцарилась тишина.
— Если кто-то хочет отвернуться от меня — отвернитесь. Если кто-то хочет забрать наследство — забирайте. Я не держусь за деньги. Я держусь за людей, которые меня любят. А они, — он посмотрел на Сейран, на Пелин, на Сафара, на Дениза, Элиф, Афину, — они со мной. И этого достаточно.
Аплодисменты раздались сначала робко, потом громче. Журналисты переглядывались. Кто-то из зала крикнул:
— Вы останетесь главой компании?
— Если совет директоров решит, что я достоин — да. Если нет — я уйду. Но я создам новую компанию. С чистым листом.
В тот же день совет директоров собрался на экстренное заседание. После долгих дебатов было решено: Ферит остаётся главой. Его преданность делу и умение вести бизнес перевесили сомнения в происхождении.
— Кровь не главное, — сказал старейший член совета, старый друг Халиса Аги. — Главное — дело. А Ферит доказал, что он достойный наследник.
Мерт Караман, узнав об этом, пришёл в ярость. Он планировал, что совет уволит Ферита, и тогда его клиенты смогут предъявить права на наследство. Но план провалился.
Через неделю Мерта арестовали по обвинению в шантаже и организации покушения. Его клиенты — те самые «тайные наследники» — отказались от своих притязаний, не желая связываться с криминалом.
Джансу дали десять лет тюрьмы. На прощание она сказала Сейран:
— Я не жалею. Он был моим отцом.
— А я жалею тебя, — ответила Сейран. — Ты выбрала ненависть, а могла выбрать любовь.
В особняк Корханов постепенно возвращалась тишина. Дети играли в саду, взрослые обсуждали планы на будущее. Ферит сидел на террасе, глядя на Босфор. Сейран подошла, села рядом.
— Ты скучаешь по прошлому? — спросила она.
— Нет. Прошлое было слишком тяжёлым. Я смотрю в будущее.
— И что ты там видишь?
— Тебя. Детей. Наш дом. И покой, наконец.
— Покой — это скучно, — улыбнулась Сейран.
— Иногда скука — это лучшее, что может быть.
Он поцеловал её. В саду засмеялись дети. Где-то вдалеке кричали чайки. Жизнь продолжалась.
