Анна насторожилась: что случилось?
— Я вас внимательно слушаю, — сказала женщина.
— Анна Сергеевна, я просто хочу, чтобы вы поняли меня правильно, — Ольга Павловна тщательно подбирала слова. Она не любила такие моменты, но и портить жизнь ребенку не собиралась. — Дело в том, что Люся, скажем так, творческий ребенок, но к живописи это не имеет никакого отношения.
— Вы хотите сказать, что у Люси нет таланта художника? — уточнила Анна.
— Я бы сказала, что даже способностей в этом направлении нет, — кивнула головой директор. — Зато ваша дочь отлично чувствует ритм.
— Люся очень любит танцевать, — согласилась Анна. Если честно, то женщина знала, что рано или поздно этот разговор состоится. Ведь Люся изначально говорила, что не хочет рисовать, но Артем настоял.
— Ваши танцульки никому не нужны, — твердым тоном произнес Артем. — К тому же, это не престижно.
— Но Люся не любит рисовать, — отстаивала свою точку зрения Анна. — Ей это ни к чему.
— Анна, послушай мужа и не спорь, — Ирина Ивановна поддержала зятя. — Артем — уважаемый врач, и важно поддерживать его статусность. А ваши танцы — это не престижно.
— А желания Люси, я смотрю, никто не учитывает, — покачала головой Анна.
— Пока Люся маленькая, и за нее решают родители, — Ирина Ивановна твердо стояла на своем.
— Аня, пойми, танцы не дадут Люсе никакого развития, — сказал Артем. — Одни дергалки, и все. А рисование поможет нашей дочери быть более сосредоточенной, замечать детали. Давай попробуем.
— Хорошо, — сдалась Анна.
— Вот и славно, — улыбнулась Ирина Ивановна.
Но Анна знала, что это все ненадолго. Максимум, на полгода. Впрочем, так и получилось. Она посмотрела на дочь, которая сидела и улыбалась. Анна была уверена, что Люся даже не пробовала стараться рисовать. Ведь она мечтала о танцах, и, не споря с родителями, шла к своей цели.
— Анна Сергеевна, пожалуйста, не обижайтесь, — Ольга Павловна чувствовала себя виноватой.
— Мы не обижаемся, — заверила Анна. — Скорее, наоборот, хотим сказать вам «спасибо», что не стали тянуть нас за уши.
— Я считаю, что это несправедливо, в первую очередь, по отношению к ребенку, — пояснила директор изо-студии.
— Согласна, — ответила женщина. — Спасибо еще раз. Мы пойдем.
— Анна Сергеевна, подождите, — Ольга Павловна вышла из-за стола и протянула собеседнице визитку. — Это контакты одной очень хорошей студии современного танца. Сходите туда, посмотрите.
— Не знаю, возьмут ли нас, — с сомнением в голосе произнесла Анна. — Обычно к этому времени уже все группы укомплектованы.
— Там есть пробные занятия, — пояснила директор. — И если Люся им понравится, то они ее возьмут. Просто там работает моя хорошая знакомая, и я с ней уже переговорила насчет вашей девочки.
— Серьезно? — радости Людмилы не было предела. Дело в том, что из ее класса там нанимается девочка, которая просто в восторге от студии.
— Да, — улыбнулась Ольга Павловна, видя радость девочки. — В ближайшие выходные они вас ждут.
— Спасибо, Ольга Павловна, — Анна была искренне благодарна женщине.
Из изо-студии Людмила вышла самой счастливой.
— Мама, а что скажет папа? — спросила девочка. — Он будет меня ругать?
— Нет, не будет, — покачала головой Анна. — Не переживай по этому поводу.
— Мама, а когда мы пойдем в студию танца? — не отступала Людмила.
— В субботу, — ответила женщина. — Только, Люся, давай договоримся, что мы никому пока об этом не скажем.
— Почему? — удивилась Людмила.
— Понимаешь, папа будет нервничать все это время, переживать, — Анна тщательно подбирала слова. — А так мы в субботу сходим, посмотрим, и уже по факту ему все расскажем.
— Ты же говорила, что нельзя обманывать близких, — Людмила нахмурилась.
— Доченька, мы не обманываем, мы просто сделаем папе сюрприз, — ответила Анна. Ей и самой не нравилось то, что она обманывала мужа, да еще и втягивала в это дочь. Но в данном случае, зная реакцию Артема, что Людмилу отчислили из изо-студии, Анна считала, что лучше промолчать. Семь бед — один ответ, как говорится. Пусть лучше по факту, что Люсю приняли в стадию современного танца, понервничает, чем будет делать критические замечания всю оставшуюся неделю.
Придя домой, Анна абсолютно не удивилась, увидев там Артема.
— Ты же сказал, что у тебя дела, — произнесла Анна, пристально посмотрев на мужа.
— Все отменилось, — пожал плечами Артем.
— Нисколько не сомневалась, — женщина развернулась и направилась в кухню готовить ужин.
— Что это значит? — требовательным тоном спросил Артем, следуя за женой.
— Что ты имеешь в виду? — поинтересовалась Анна, даже не обернувшись.
— Не строй из себя дурочку, — сказал мужчина. — Ты прекрасно поняла мой вопрос. Я жду ответа, — требовательным тоном произнес Артем.
— У меня только один вопрос: зачем ты устроил этот цирк, что у тебя срочное дело? — спросила Анна. — Я на сто процентов уверена, что ты специально так сказал. Если ты не хотел забирать Люсю, мог бы утром мне об этом сказать.
— Если ты такая умная, то догадайся сама, — произнес Артем. — Я не буду ужинать, — мужчина резко развернулся и пошел обратно в комнату.
— Дело твое, — пожала плечами Анна. Если честно, то она сама себе удивлялась. Раньше женщина сделала бы все, чтобы помириться с мужем. А теперь ей стало безразлично. Она устала что-то доказывать Артему.
Вечером, проверив домашнее задание дочери, Анна сидела в комнате у Людмилы. Ей совершенно не хотелось находиться в одном помещении с Артемом, смотреть на него и слушать тишину, ведь муж снова играл с женой в молчанку.
— Мама, мне просто не терпится пойти в эту студию, — шепотом призналась Людмила. — Но если честно, то я боюсь.
— Чего? — тихим голосом спросила Анна.
— Того, что меня не возьмут, — призналась девочка.
— Давай будем надеяться на лучшее, — произнесла женщина. Ей очень хотелось, чтобы мечта дочери сбылась, и она стала заниматься танцами.
— Мама, а папа с тобой из-за меня не разговаривает? — неожиданно спросила Людмила.
— Нет, конечно, нет, — Анна постаралась заверить дочь. — У папы просто плохое настроение. С чего ты так решила?
— Когда я гостила у бабушки в последний раз, то она мне об этом сказала, — призналась девочка.
— В смысле? — Анна была в шоке. Какого черта ее мама творит?
— Ну я ей рассказала, что папа на тебя сердится, поэтому не разговаривает уже три дня, — пожала плечами Людмила. — А бабушка сказала, что это из-за меня. Если я буду хорошей девочкой и буду его слушаться, то все у нас будет замечательно. Ведь он меня воспитывает, одевает, обувает, кормит, и за это я должна быть ему благодарной. Только она сказала мне тебе об этом не говорить.
— Малышка моя, ты самая лучшая дочка в мире, — Анна обняла девочку. — А бабушка что-то не поняла, вот и говорит глупости.
— Правда? — дочь посмотрела матери в глаза.
— Правда, — женщина поцеловала Людмилу. — Просто папе иногда хочется помолчать, и это к тебе никак не относится. Так что не переживай, моя девочка. Я тебя очень сильно люблю.
— И я тебя, — Людмила выдохнула. Все это время она жила с тяжелым грузом на сердце, что отец наказывает маму молчанием. А теперь, когда все выяснилось, и Людмила здесь ни при чем, девочка выдохнула.
— Надо будет поговорить с мамой, — подумала Анна. — Что-то в последнее время она стала себе многое позволять.
Следующим утром, отведя дочь в школу, Анна направилась в учительскую. Чем ближе она подходила, тем сильнее слышались голоса: было очевидно, что в учительской что-то бурно обсуждали. Когда Анна зашла, то вмиг все стихло. Женщина поняла, что предметом обсуждения была она.
— Я вас внимательно слушаю, — произнесла Анна, присаживаясь на стул. Ей стало интересно, что же такого обсуждали ее коллеги, что они враз замолчали. Видимо, что-то пикантное. И лишь Анфиса Павловна, сидя в углу в кресло, ехидно улыбалась.