Период 1922–1927 гг. стал временем, когда в ходе ожесточенной идейно-политической борьбы внутри партии Сталину удалось устранить с политической арены все противостоящие ему силы. Этому способствовала болезнь Ленина. В мае 1922 г. его поразил первый удар, после которого он на несколько месяцев выбыл из строя. Сталин в данной ситуации проявил поразительную дальнозоркость, догадливость и прозорливость. Он стал расспрашивать о ленинской болезни врачей, потребовал, чтобы ему дали соответствующую медицинскую литературу. Несколько раз специально ездил к Ленину в Горки. На основании своих наблюдений Сталин уже в 1922 г. сделал заключение, возмутившее многих: «Ленину капут».
После XI съезда РКП(б) (март – апрель 1922 г.), в работе которого Ленин по состоянию здоровья принимал эпизодическое участие, присутствуя лишь на 4 заседаниях из 12, Сталин был избран генеральным секретарем партии. В узком кругу, возражая против этого назначения, Ленин произнес свою знаменитую фразу: «Не советую, этот повар будет готовить только острые блюда». Сопротивление кандидатуре Сталина не было доведено до конца по той причине, что пост секретаря имел тогда второстепенное значение, а сам генсек мог быть лишь подчиненной фигурой.
Однако, заняв эту должность, Сталин сразу стал широко пользоваться методами подбора и назначения кадров через Секретариат ЦК и подчиняющийся ему Учетно-распределительный отдел ЦК. Уже за первый год деятельности генсека Учраспред произвел 4750 назначений на ответственные посты.
Одновременно стали стремительно расширяться материальные привилегии руководящего состава партии. В августе 1922 г. на XI партконференции, которая проходила во время болезни Ленина, впервые был принят документ, узаконивавший эти привилегии. Резолюция конференции «О материальном положении активных партработников» определила их число – 15 325 человек – и ввела строгую иерархию распределения по 6 разрядам. По высшему разряду должны были оплачиваться члены ЦК и ЦКК (Центральной Контрольной Комиссии), заведующие отделами ЦК, члены областных бюро ЦК, секретари областных и губернских комитетов партии. При этом оговаривалась возможность персонального повышения их окладов. В дополнение к высокой зарплате все указанные работники обеспечивались в жилищном отношении (через местные исполкомы), в медицинском (через Наркомздрав), в плане воспитания и образования детей (через Наркомпрос).
Эти процессы совпали по времени с концом нестабильного положения периода Гражданской войны. Сопротивление сталинским акциям, направленным на создание привилегий для бюрократии, становилось все слабее. Большинство ответственных работников принимали привилегии как должное, что стало началом перерождения партократии в бытовом и нравственном отношении. За ним последовало и перерождение политическое – готовность жертвовать идеями и принципами ради сохранения своих постов и привилегий. Все это способствовало стремительному росту бюрократизма и интриг в партийном и государственном аппарате.
Возвратившись к работе в октябре 1922 г., Ленин, по словам Троцкого, наметил создать при ЦК комиссию по борьбе с бюрократизмом. Сам Троцкий считал себя преемником Ленина. С этим, однако, были не согласны Сталин, Каменев, Зиновьев и другие члены высшего партийного руководства.
На протяжении двух с небольшим месяцев (с 23 декабря 1922 г. по 2 марта 1923 г.) Ленин продиктовал 8 работ, в которых излагались и конкретизировались идеи политической реформы. Пять ленинских статей сразу после диктовки были направлены для опубликования в «Правде» в качестве материалов к предсъездовской дискуссии (готовился XII съезд партии). Однако в 1923 г. только три из восьми статей Ленина стали достоянием гласности.
Стержнем реформы должна была стать реорганизация ЦКК и Рабкрина (Рабоче-крестьянской инспекции), направленная против чрезмерной концентрации власти в руках Политбюро, Оргбюро, Секретариата и лично Сталина. То, что пять статей не были опубликованы в тот период, случайностью не являлось, ибо Ленин в различных формах выражал критику в адрес генсека и Рабкрина (Сталин возглавлял Рабкрин до середины 1922 г.). Одной из основных идей ленинского «завещания» являлась мысль об опасности раскола в партии вследствие влияния «чисто личных и случайных обстоятельств внутри ЦК».
В начале 1923 г. стало ясно, что здоровье Ленина оставляет мало надежд на возможность его участия в работе XII съезда партии. Этот период ознаменовался и рядом ошибок Троцкого, которые в дальнейшем открыли дорогу для утверждения сталинизма. Будучи последовательным, решительным и непримиримым в борьбе против классовых врагов (это наглядно продемонстрировали события Октября 1917 г. и Гражданской войны), Троцкий не проявлял тех же качеств во внутрипартийной борьбе, состоящей преимущественно из закулисных интриг, провокаций и тайных заговоров его личных противников, находившихся с ним в одной партии.
Кроме того, Троцкий упустил инициативу и ряд благоприятных возможностей, открывавшихся перед ним в начале 1923 г. Так, он отказался выступить с политическим докладом на XII съезде партии (доклад ЦК на съезде было поручено сделать Зиновьеву и Сталину), ограничившись выступлением о состоянии промышленности; дважды отказался от предложения стать заместителем председателя СНК, то есть фактически главой правительства в отсутствие Ленина; допустил ряд других компромиссов в Политбюро.
Опасаясь обвинений во фракционности (запрет фракций в партии был принят еще X съездом РКП(б)), Троцкий в период перед XII съездом (апрель 1923 г.) не принял никаких мер для того, чтобы сплотить вокруг себя единомышленников – деятелей партии, недовольных политическим диктатом «тройки» Сталин – Зиновьев – Каменев. На этот шаг он решился спустя полгода, когда на выздоровление Ленина не оставалось почти никаких надежд, а «триумвират» значительно усилил свои позиции. Таким образом, сталинская аппаратная подготовка XII съезда, нерешительность Троцкого и неосведомленность большинства делегатов о борьбе в Политбюро привели к тому, что организационные итоги съезда оказались выгодны для «триумвирата». XII съезд закрепил главенствующую роль «сложившегося ядра» в ЦК.
В сентябре 1923 г. на пленуме ЦК стали известны факты стачек и забастовок рабочих, имевших место во многих городах страны еще летом. Пленум был вынужден констатировать, что в обстановке нэпа многие чиновники потеряли демократический облик, оторвались от масс, стали плохими коммунистами, обюрократились. Прения по данному вопросу приняли острый характер. Троцкий, хлопнув дверью, покинул заседание. Через несколько дней, 8 октября 1923 г., он направил резкое письмо членам ЦК и ЦКК о хозяйственном кризисе и внутрипартийном режиме. Среди причин сложившегося положения он назвал: бюрократизацию партийного аппарата; узурпацию прав на решение всех важнейших хозяйственных вопросов; рассмотрение этих вопросов наспех, без длительной подготовки их специалистами; попытки «военно-коммунистического командования ценами» и механическое их снижение в административном порядке. Письмо Троцкого вызвало смятение в рядах правящей фракции. Большинство в Политбюро сделало попытку представить письмо «платформой, на основе которой делаются энергичные попытки к образованию фракции».
15 октября 1923 г. в Политбюро ЦК было представлено так называемое «Заявление 46-ти», подписанное 46 членами партии со стажем до 1917 г. В этом «заявлении», как и в письме Троцкого, легко обнаруживалась перекличка с ленинскими идеями политической реформы. Но в «заявлении» вопросы изменения внутрипартийного режима и борьбы с аппаратным бюрократизмом ставились еще шире и острее, чем в последних ленинских работах. Под письмом поставили свои подписи Е. Преображенский, С. Бреслав, Л. Серебряков, А. Розенгольц, Г. Пятаков, В. Оболенский (Осинский), Н. Муралов, Т. Сапронов, А. Гольцман и другие известные деятели партии большевиков.
19 октября 1923 г. появился «Ответ членов Политбюро на письмо тов. Троцкого», содержание которого было предвзятым и тенденциозным. В нем поднимался вопрос о стремлении Троцкого к личной диктатуре, использовалось грубое искажение фактов. В «Ответ» был включен специальный раздел – «Заявление 46 сторонников тов. Троцкого», – в котором утверждалось, что эта «петиция» представляет собой «перепев письма тов. Троцкого» и является образцом «планового», «маневренного», «координированного» выступления (между тем на сегодняшний день не обнаружено доказательств того, что Троцкий принимал участие в написании «Заявления 46-ти»).
11 декабря в «Правде» появилась статья Троцкого «Новый курс». Даже самим названием публикации Троцкий дистанцировался от закостеневшего большинства в Политбюро и ЦК, противопоставляя им собственное видение проблем, стоящих перед страной и партией. Обращение за поддержкой к молодым членам партии имело определенный резонанс. Упреки в бюрократизации партии были близки молодежи. Типичным являлось высказывание, прозвучавшее на собрании высших технических курсов Наркомата путей сообщения в начале декабря 1923 г.: «У нас в партии 40 000 членов партии с молотками и 400 000 – с портфелями». В ЦК комсомола произошел фактический раскол: 9 членов ЦК РКСМ упрекали Троцкого в том, что он «притянул вопрос о молодежи за волосы», 8 членов ЦК выступили в его защиту. Выступление Троцкого, грозившее оторвать руководство партии от молодых ее членов, вызвало немедленную отповедь в партийной печати.
Вокруг Троцкого постепенно создавалась изоляция: осуществлялись перемещения и смещения его сторонников, прежде всего из руководящих военных органов (во главе большинства военных округов были поставлены сторонники «триумвирата»). К концу 1923 г. нападки на Троцкого усилились. Он и его сторонники были обвинены в «уклонах от большевизма». Сталин «обличал» Троцкого в том, что он – бывший меньшевик и, следовательно, не имеет права причислять себя к старой гвардии большевиков.
Главной причиной поражения оппозиции в первой внутрипартийной дискуссии, проходившей без участия Ленина, было то, что Троцкий и его единомышленники решились открыто противопоставить себя «триумвирату» и поддерживающей его партийной бюрократии лишь в конце 1923 г., когда расстановка руководящих кадров, происходившая стремительными темпами, была такова, что аппарат в основном был уже подобран. К этому добавилась болезнь Троцкого, которая в самый разгар дискуссионной борьбы приковала его к постели и лишила возможности активно участвовать в обсуждении внутрипартийных задач.
В дискуссии 1923 г. (ее одержание для большинства рядовых коммунистов оставалось неизвестным) Сталин впервые опробовал приемы, которые впоследствии им широко практиковались: объявление любой идейной группировки в партии фракционной и раскольнической, а всякой критики в адрес большинства ЦК или Политбюро – покушением на единство партийных рядов. Попытка Троцкого уточнить свою позицию и, возможно, возобновить дискуссию осенью 1924 г. была незамедлительно пресечена. Воспоминания Троцкого «О Ленине» и «Уроки Октября» были расценены как попытка внести раскол в ряды партии и принизить роль умершего вождя революции.
Сразу после XIII съезда РКП(б), состоявшегося в мае 1924 г., Сталин приступил к подготовке очередного раскола внутри Политбюро, к созданию нового блока с «молодыми» членами Политбюро, вошедшими в его состав в 1922–1924 гг.: Бухариным, Рыковым и Томским. Спустя полтора года Сталин фактически отстранил от власти Зиновьева и Каменева, которые до этого были вдохновителями кампании против «троцкизма», развернувшейся в печати. Таким образом, историческая ответственность за упущенную возможность переломить течение событий в пользу возрождения партийной демократии в значительной степени лежит на Зиновьеве и Каменеве, которые вплоть до своего окончательного размежевания со Сталиным проявили и изрядную долю беспринципности, и политическую недальновидность, чем облегчили в конечном счете победу сталинизма. В рядах оппозиции крепло убеждение, что «Сталин обманет, а Зиновьев убежит» (высказывание оппозиционера Мрачковского).
К 1925 г. Троцкий оказался вытесненным на второстепенные посты: председателя Главного концессионного комитета, начальника электротехнического управления и председателя научно-технического отдела ВСНХ, а влиятельная группа в партии, возглавляемая Зиновьевым и Каменевым, стала «загоняться в оппозицию». Место прежнего «триумвирата» занял «дуумвират», состоявший из Сталина и Бухарина. Их союзниками в борьбе против Зиновьева и Каменева стали М. П. Томский (с 1919 г. занимавший пост председателя ВЦСПС) и А. И. Рыков (после смерти Ленина находившийся во главе СНК, а в 1926 г. сменивший Каменева на втором высшем посту – председателя СТО).
Новый раскол в Политбюро и ЦК явно обозначился в октябре 1925 г., когда Зиновьев, Каменев, Сокольников и Крупская представили в ЦК документ, отражавший серьезные противоречия во взглядах новой оппозиционной группировки (так называемая «Платформа 4-х»).
С января 1925 г. Зиновьев готовил Ленинградскую организацию коммунистов к борьбе с «полутроцкистами», которых якобы возглавлял Сталин. Зиновьев и его сторонники ошибочно полагали, что для победы на XIV съезде партии (декабрь 1925 г.) будет достаточно монолитного единства делегации коммунистов Ленинграда. Однако в результате «монолитность» ленинградской делегации столкнулась с такой же «монолитностью» всех остальных делегаций съезда. В искусстве аппаратной механики Зиновьев и Каменев не могли тягаться со Сталиным.
Л. Каменев и Г. Сокольников на съезде прямо указывали на необходимость снятия Сталина с поста генсека. Но слова Каменева о том, что «Сталин не может выполнить роли объединителя большевистского штаба», утонули в криках с мест: «Неверно! Чепуха! Раскрыли карты! Мы не дадим вам командных высот!» В результате съезд осудил взгляды «новой оппозиции» («ленинградской»). Зиновьев и Троцкий были оставлены в Политбюро, а Каменев переведен в кандидаты. Сталин же обеспечил себе подавляющее большинство в высшем партийном руководстве, введя в состав Политбюро Молотова, Калинина и Ворошилова, которые впоследствии поддерживали любые сталинские акции.
Пропасть между оппозицией 1923 г. и «новой оппозицией» была настолько велика, что понадобилось почти полгода после XIV партсъезда, чтобы произошло объединение этих групп, осознавших, кто представляет угрозу для партии. Каменева и Зиновьева подталкивала на сближение с Троцким та быстрота, с которой сталинская фракция лишала их руководящих постов.
Сближение Троцкого с «новой оппозицией» впервые обнаружилось на апрельском (1926 г.) пленуме ЦК при обсуждении доклада Рыкова о хозяйственной политике. Троцкий, которого поддерживали Пятаков, Каменев и Зиновьев, ратовал за план интенсивной индустриализации страны с тем, чтобы уменьшить отставание промышленности от сельского хозяйства и ликвидировать «ножницы цен». Сталин же выступал за предельно минимальные темпы развития индустрии и обвинял Троцкого в «сверхиндустриализаторстве», «нетерпении», «сверхчеловеческих прыжках» и т. д. Но на деле правящая фракция тогда не обладала сколько-нибудь ясным планом социалистических преобразований в экономике, четкими взглядами на соотношение между развитием промышленности и сельского хозяйства.
Окончательное оформление «объединенной» оппозиции произошло на июльском пленуме ЦК и ЦКК 1926 г. Но Сталин успешно обыгрывал прежние распри двух объединившихся течений партии и подрывал авторитет обеих группировок в глазах членов ВКП(б). Таким образом, сложение сил обернулось на деле их реальным ослаблением. Июльский (1926 г.) пленум ЦК открыл продолжавшуюся еще полтора года кампанию травли и преследований оппозиции.
Кульминацией этого процесса стал XV съезд партии (декабрь 1927 г.). Рыков в своем выступлении, резюмируя исход внутрипартийной борьбы, заметил: «Я думаю, что нельзя ручаться за то, что население тюрем не придется в ближайшее время несколько увеличить». Судьба членов антисталинских оппозиций действительно сложилась трагично. Троцкий уже в январе 1928 г. был выслан в Алма-Ату, а спустя год выслан за пределы СССР. Последние годы своей жизни он провел в Мексике, где продолжал борьбу со Сталиным, но в конечном счете был убит в августе 1940 г. по заданию НКВД.