Тамара Викторовна вела литературный кружок в районной библиотеке уже двадцать три года. За это время она научила местных пенсионеров отличать ямб от хорея, а главное — убедила их, что читать классику никогда не поздно. Правда, иногда эта затея приводила к неожиданным последствиям.
Всё началось с невинного задания: переписать известную сказку в стиле любимого писателя. Тамара Викторовна думала, что участники кружка выберут что-нибудь простое — "Колобка" или "Репку". Но нет. Семеро активистов дружно выбрали "Красную Шапочку", и началось...
Первой выступала Зинаида Павловна, которая недавно открыла для себя Эдгара По и теперь видела мистику даже в очереди за пенсией.
— На краю проклятого, погружённого в вековечную тьму леса, — торжественно начала она, — где каждое дерево хранило страшную тайну, а ветви шептали заклинания...
— Зин, ты про лесопарк на Садовой чего ли? — не выдержал Николай Степанович. — Там вообще-то детская площадка и кафе с шаурмой.
— Не перебивай! Это художественный образ!
Тамара Викторовна дипломатично попросила продолжить. Зинаида Павловна гордо выпрямилась и выдала:
— В этом проклятом месте обитала Красная Шапочка, чья душа была обременена страшным предчувствием неминуемой гибели...
— Девочке восемь лет, какая гибель! — возмутилась Людмила Фёдоровна. — У неё в голове куклы и мультики!
Следующим был Виктор Иванович, который за последний месяц прочитал всего Хемингуэя и теперь говорил исключительно короткими фразами.
— Мать дала корзину, — начал он монотонно. — В корзине было молоко.
— И пирожки, — подсказала Тамара Викторовна.
— Нет. Молоко. Хлеб. Масло.
— Вить, ты чего пирожки забыл? — удивилась Галина Сергеевна.
— Минимализм. Лаконичность. Суть, — отрезал Виктор Иванович.
Он продолжил читать свой вариант, где диалоги состояли из одного-двух слов, а описания были урезаны до предела. К концу его выступления половина кружка откровенно скучала, а другая половина пыталась понять, при чём тут вообще Красная Шапочка.
Но настоящий взрыв случился, когда слово взял Геннадий Семёнович. Он недавно увлёкся французской литературой и решил переписать сказку в духе Мопассана.
— Волк встретил её в лесу, — начал он томным голосом. — Его взгляд скользнул по её фигурке так, как опытный соблазнитель оценивает юную провинциалку...
— Стоп-стоп-стоп! — Тамара Викторовна вскочила с места. — Гена, это детская сказка!
— Но Мопассан...
— Мне всё равно! У нас тут не клуб для взрослых!
— Да ладно тебе, Тома, — вмешалась Зинаида Павловна. — Интересно же, чем закончится!
— Не закончится ничем! — отрезала Тамара Викторовна и решительно забрала у Геннадия Семёновича листок.
Следующей была очередь Людмилы Фёдоровны, фанатки Виктора Гюго. Она встала и начала:
— Красная Шапочка задрожала. Она была одна. Одна, как песчинка в океане, как звезда во тьме, как росинка на лепестке, как мотылёк среди хищных птиц...
— Люд, а суть где? — не выдержал Виктор Иванович, приверженец краткости.
— Это метафоры!
— Это вода!
Началась горячая дискуссия о том, нужны ли метафоры в литературе или лучше обойтись голыми фактами. Спор едва не перешёл в перебранку, когда вмешался Борис Михайлович.
— Послушайте мой вариант! — заявил он. — Я написал в стиле Джека Лондона!
— Ну давай, — устало согласилась Тамара Викторовна.
— Красная Шапочка была истинной дочерью Севера, — с пафосом начал Борис Михайлович. — В её жилах текла кровь бесстрашных первопроходцев! Поэтому, не дрогнув, она нанесла волку сокрушительный удар, а затем добила его классическим апперкотом!
— Борь, это вообще не про то! — ахнула Галина Сергеевна. — Волк её съесть должен!
— А вот и нет! У меня сильная героиня!
— Это феминистическая пропаганда! — возмутился Геннадий Семёнович.
— Это торжество справедливости! — парировал Борис Михайлович.
Тамара Викторовна почувствовала, как у неё начинает болеть голова. Она мечтала о спокойном культурном вечере, а получила битву литературных школ.
Когда очередь дошла до Анатолия Петровича, который принёс вариант в стиле Оскара Уайльда, стало совсем весело.
— Волк: "Извините, я пришёл вас съесть", — читал Анатолий Петрович театральным голосом. — Бабушка: "Как мило! Вы очень остроумный джентльмен!"
— Толь, какая бабушка так разговаривает? — не поверила Зинаида Павловна.
— Английская аристократка!
— А при чём тут английские аристократки в русской народной сказке?!
— При том, что Уайльд — англичанин!
Дискуссия грозила перерасти в скандал, но тут подняла руку самая тихая участница кружка — Роза Абрамовна.
— У меня тут вариант в стиле Ремарка, — робко сказала она.
Все притихли. Роза Абрамовна почти никогда не выступала.
— "Иди ко мне", — сказал волк, — начала она читать. — Красная Шапочка налила два бокала коньяка...
— Розочка! — ахнула Тамара Викторовна. — Ей же восемь лет!
— Ну, пусть будет сок, — согласилась Роза Абрамовна и продолжила: — Они сидели молча. В этом молчании была вся усталость мира...
— Какая усталость?! — не выдержал Николай Степанович. — Она ребёнок!
— У Ремарка все устали! — возразила Роза Абрамовна.
В итоге вечер закончился тем, что участники кружка разделились на два лагеря: одни защищали художественную свободу, другие требовали вернуться к классическому варианту сказки. Тамара Викторовна сидела посередине и думала о том, что в следующий раз задаст что-нибудь попроще — например, написать сочинение о погоде.
А на следующей неделе Зинаида Павловна притащила новую работу — "Колобок в стиле Достоевского". Тамара Викторовна прочитала первую страницу, где Колобок мучился экзистенциальным кризисом, и подумала: не пора закрывать кружок?
Но не закрыла. Потому что, как ни крути, литература — это всегда удовольствие.