Я сидела в самолёте и смотрела в одну точку. Думаю: «Вот все-таки странная штука жизнь. Ведь по сути, исполняется моё желание. Я лечу в Мурманск. Тот самый, который уже давно записан в моей волшебной книге желаний». Но нет. В этот раз я летела не за этим. Я всего лишь должна была просто передать посылочку в аэропорту и сразу лететь обратно. Максимум, погулять пятьдесят метров от аэропорта.
Думала, думала и прокручивала в голове: «Ну ладно. Может, через год. Может, через десять. Но обязательно приеду сюда».
Три года этот город был для меня таким далёким и манил меня своей неизведанностью. С тех самых пор, как я посмотрела передачу по тв и загорелась побывать в самом большом городе за полярным кругом. Только вот по ощущениям я оказалась не покорителем Арктики, а всего лишь покорителем привокзальной площади аэропорта Мурманска. Тоже, конечно, достижение, чего уж там.
И я уже смирилась. Честно. Подумала: «Кто мы такие, чтобы спорить с судьбой?
Но я тогда не знала, что судьба на самом деле окажется ко мне куда более благосклонной. И я останусь в этом городе. Просто потому что так сложились обстоятельства. Всю дорогу до города, в маршрутке, я смотрела по сторонам и улыбалась. Люди вокруг, наверное, думали, что я дурочка. Но мне не привыкать. Я их не знаю, они меня тоже - мы видимся первый и последний раз.
Это ощущение, вернее - предвкушение будущих приключений просто сводило меня с ума.
Столько всего неизведанного мне предстояло исследовать. .
День первый.
С утра меня посетила гениальная мысль: включить режим туриста и по максимому исследовать город. Не то чтобы я планировала подвиг, но атомный ледокол «Ленин» стоял всего в семистах метрах от моего жилья. Семьсот метров. Я подумала: «Какие проблемы? Пройдусь, полюбуюсь, подышу арктическим воздухом». Наивная. Совершенно наивная тетенька, которая ещё не знала, что Мурманск — это город, где семьсот метров могут превратиться в 7 километров.
Навигатор, видимо, решил, что мне нужно прочувствовать Мурманск по-настоящему. Он повёл меня какими-то странными маршрутами. Я шла, вертела головой, как сова, а потом заметила, что вокруг уже не город, а сплошные железные дороги и портовые краны. Я вгляделась. И увидела, как одни люди разгружали уголь. Другие, в засаленной одежде, при этом жутком ветре ремонтировали пути.
И да, это был не тот Мурманск, который я себе нарисовала смотря сторис в соц сетях. Это был настоящий суровый край. И в этом, чёрт возьми, была своя правда. Не самая красивая, зато честная.
Я шла, пинала камушки, думала о тяжёлой доле портовых рабочих, и вдруг - бац. Пространство раздвинулось, и я вырулила прямо на причал. А там — он. Атомный ледокол «Ленин». Огромный. Серый. Слегка ржавый, но с таким важным видом.
Чувствовалась мощь. Невероятная. Он ходил там, куда обычные люди даже не смотрят. И тут мне дико повезло. День был официально выходной, но музей почему-то решил: «А, была не была!» — и устроил четыре экскурсии за день. Четыре! Я запрыгнула в одну из них.
Внутри нас встретил узкий длинный коридор с кучей дверей. Я такая: «О, ничего так, уютненько». Прошли пару метров, свернули, а там лестница. Поднялись — ещё одна. И тут до меня начинает доходить. Это не корабль. Это лабиринт. Тринадцать этажей!
Мы ходили, поднимались, спускались, снова поднимались. Каюты, капитанский мостик, машинное отделение, всё мелькало перед глазами.
Я чувствовала себя то ли мышкой в лабиринте, то ли кладоискателем, который на каждом шагу находит что-то интересное.
Это был не просто корабль. Это был город. Город, который когда-то покорял Арктику, а теперь покоряет туристов.
Когда экскурсия закончилась, я вышла на свежий воздух и выдохнула. Впервые за этот час. Голова шла кругом. Не от нехватки кислорода, а от того, что я только что видела. Целый город внутри одного корабля. Я стояла на причале, смотрела на серую громадину и чувствовала себя одновременно маленькой — рядом с ним — и очень крутой.
Крутой, потому что я здесь, а не листаю ленту с дивана. Но отдыхать было некогда. Режим туриста — штука жестокая.
Следующая точка — Алёша. Только вот подниматься к нему пешком я не решилась. Потому что сопка есть сопка, а мои ноги после ледокола уже намекали, что они не железные. Поэтому я вызвала такси и поехала.
Меня встретил злой северный ветер. Такой, который не просто дует, а проверяет: «Ну давай, покажи, на что ты способна». Я вышла из машины, двумя руками придерживая кепку, и направилась к нему. Алёша стоял передо мной: огромный, высоченный, серый. И знаете, у него нет лица, но есть взгляд. Тяжёлый. Долгий. Он стоит на сопке и смотрит туда, откуда пришли фашисты. Там сейчас залив, порт, корабли, люди. А тогда была стужа, железо и смерть. И он смотрит именно туда. Не отводит взгляда. Внизу у подножья — венки. Есть свежие, есть пожухлые, есть старые. Север помнит...
Я постояла, посмотрела, подумала: «Сколько он так стоит? И сколько ещё будет стоять?» Ветер не ответил, только кепку чуть не сдул. Я развернулась и пошла вниз.
Навигатор, видимо, решил, что мне нужны приключения, и повёл меня какими-то неведомыми тропами. Дворами, лестницами, которых вообще не должно быть на карте. В какой-то момент я перестала понимать, где нахожусь. Шла и думала: «Кажется, я уже незаметно ушла в кругосветку». А потом передо мной открылось такое: старые дома, ржавые гаражи, ни души.
Я чувствовала себя последним живым человеком на земле. И самое смешное, спросить дорогу было не у кого. Я не встретила ни одного человека. Вообще. Ноль.
Но я шла. И в какой-то момент увидела её. Монумент «Ждущая». Женщина, которая смотрит вдаль, на залив.
Стоит и ждёт. Возможно, отца. Возможно, мужа. Возможно, сына. Смотрит в горизонт и надеется, что сейчас там появится корабль. Но нет. Только водная гладь и чайки летают над водой. И кажется, что они шепчут: «Он вернётся. Обязательно вернётся». Я стою рядом, смотрю на неё, на залив — и у меня комок в горле.
Смахиваю слезинки (да-да, бывает и такое) и иду дальше. К памятнику погибшим морякам-подводникам.
Памятник такой, что сразу понимаешь: здесь не шутят. Волна, рубка подводной лодки, имена. Много имён. Я стояла и читала. «Курск». «Комсомолец». И другие, о которых я раньше даже не слышала. Стало не по себе. Одно дело знать про катастрофы по телевизору. И совсем другое - стоять здесь, где эти мальчишки уходили в море и не вернулись. Я не стала там долго задерживаться. Не потому что неинтересно. А потому что тяжело. Слишком тяжело.
Меня окликнул мужчина. Попросил сфотографировать его вместе с отцом. С флагом военно-морского флота. Я взяла телефон, навела кадр, а потом спросила просто так, чтобы что-то сказать: «Вы моряк?» Он помолчал. Потом ответил тихо: «Нет. Сын мой был моряк. Но он ушёл в море навсегда. И мы пришли сюда почтить его память. Специально приехали из Чебоксар. Вспомнить. Помянуть. Тяжело без него». Я сфотографировала. Отдала телефон. Не знала, что сказать. Да и наверное, не надо было ничего говорить. Мы просто постояли рядом. Каждый со своим. А потом я развернулась и пошла. Потому что иногда слова лишние.
К тому моменту я поняла, что уже больше суток ничего не ела. Поэтому решила зайти в первое попавшееся заведение. Им оказался ирландский паб. Я зашла внутрь — и меня будто перенесло. Тепло, пахнет деревом и чем-то вкусным. Стены тёмные, свет приглушённый, играет музыка, под которую хочется закрыть глаза и никуда не торопиться. Я заказала чайник местного чая. Из северных ягод, кажется. И треску под сырной шубой.
Она приплыла ко мне на такой мини-сковородке такая горячая, тягучая, с расплавленным сыром, очень неправильная и очень вкусная. Сидела, смотрела по сторонам и улыбалась. Вокруг люди разговаривали, смеялись, кто-то играл в бильярд. А я чувствовала, как тепло возвращается в мои замёрзшие пальцы. Ирландский паб в Мурманске, ну кто бы мог подумать. Но это было именно то, что нужно.
Шагомер одобряюще показал, что я выполнила все цели на сегодня. Двадцать три тысячи шагов. Я прошла. У меня гудели ноги, замёрзли пальцы, а в голове до сих пор плавали имена, лица, чайки, ветер и тот мужчина из Чебоксар. Я выдохнула. Завтра будет режим покорителя Арктики. А сегодня, сегодня просто дойти до кровати и отключиться.