(Отрывок из книги "Три возраста Мити Нестудентова ( Почти по Пикулю). Возраст первый-Дикий Запад").
(окончание, предыдущая часть -https://dzen.ru/a/aeTzZnPgIGSMvfNJ?share_to=link)
1.20.3.В. Конец - всему делу венец.
И ломая мундштук папиросы
Не сводя с меня праведных глаз
Озадачил наивным вопросом-
Как такое, мол, вышло у вас?!
С.Трофимов "Сантехник" ( просто песня какая то).
Юре фатально не везло в службе. Не везло оказываться не в том месте, не в тот час. Куда и когда он периодически попадал с феноменальной настойчивостью, против своей воли. И особо было досадно, что наказывали его за то, в чем он был виновен лишь косвенно. Причем наказывали конкретно и несоизмеримо жестко по сравнению с его виной. От чего было обидно вдвойне.
Он уже никому ничего не доказывал. Перестал искать справедливость. Он хотел лишь одного. Уволится из рядов армии. Уехать в родную Феодосию. И трудиться там в народном хозяйстве. Командиры тоже не знали что с ним делать. Потому что увольнять его не увольняли. Документы на увольнение неизменно возвращались в полк с резолюцией командира дивизии «Воспитывать!». Воспитывать его желания, времени и сил тоже ни у кого не было. Майор Зинчук начал заметно лысеть. Комэска со своими заместителями давно на Юру махнули рукой. И даже не обращали на него никакого внимания. До той самой поры, пока Юра снова не оказался не в том месте. Не в тот час.
По иронии судьбы очередная злая шутка, словно де жа вю, повторилась с ним весьма скоро. Как и в предыдущий раз, злополучный самолет снова прибыл с АРЗ из Шауляя. На этот раз его загнали в ТЭЧ. И занялись с ним …. Проверяя, продувая, прокачивая, регулируя и постоянно подкручивая и нивелируя. Проходя по всем системам самолета. В этот период старшему технику, за которым закреплен данный борт делать особо нечего. Считай, у него практически отпуск при части. Эта лафа по длительности занимает около месяца. По окончании всех проверок, борт собирают обратно, вставляют ему в контейнер мешок с тормозным парашютом. Цепляют его серьгу за крюк специального замка. Корпус контейнера конструктивно составляет одно целое с килем самолета и находится в нижней его части. Замок крепится в начале контейнера, а для доступа к его узлам предусмотрены специальные лючки на его поверхности . Специалисты САПС после установки мешка с тормозным парашютом захлопывают створки контейнера. После чего перебираются со стремянки на хвостовую часть фюзеляжа, открывают лючок и серьгу на фале парашюта вставляют в крюк замка. После чего защелкивают его механически. Одновременно с этим концевик размыкает электрическую цепь, которая обесточивает лампочку "замок ТП" в кабине пилота и она гаснет. Проделав эту операцию, специалист закрывает технологический лючок на контейнере и проходит по гроту машины к его кабине. На приборной панели он визуально контролирует чтобы лампочка «замок ТП» потухла. Это значит, что тормозной парашют самолета установлен и подготовлен к штатному использованию.
В описываемый период операции с ТП производились на полетах специалистами САПС каждый раз при подготовке самолета к следующему вылету. Если в полку проводилась предварительная подготовка, то в эскадрильях специалисты этой группы чисто формально обходили борта своей эскадрильи и расписывались в ЖПС. Немногим позже эти задачи переложили на плечи старших техников, закрепленных за своими самолетами.
Ну а в ТЭЧ у САПС-систов немного другие задачи, связанные с профилактическими работами на катапультных креслах. Поэтому самих парашютов они практически не касаются. Но если борт, как и в тот раз, прибыл на проверку после капремонта из АРЗ, то мешок с парашютом им предписывалось по регламенту снять и передать в соответствующую службу на переукладку. После чего его получить и установить обратно в контейнер. Ну а дальше, как «книжка пишет». Проверить надежность фиксации серьги в крюке замка сброса, для чего как следует его подергать. Ну и убедится, что электросеть разомкнута и лампочка « замок ТП» в кабине пилота на приборной доске потухла. Опять же, сделать об этом запись в ЖПС, на этом можно и откланяться.
Самолет проверяли не спеша, с чувством, толком, расстановкой. Целый месяц специалисты тщательно обследовали все его железные внутренности. Радисты и вооружейники, специалисты по энергооборудованию, пилотажу и прицельно-пилотажному комплексу с него не слазили. Старший техник самолета за это время приобрел бронзовый загар, нежась на солнышке у пожарного водоема. Отмокая от суровых армейских будней.
Ближе к завершению самолет отгазовали на всех режимах на земле специалисты по диагностике авиационных двигателей на специальной площадке.
В итоге борт был проверен специалистами всех служб и подготовлен для сдачи в эскадрилью.
Ну у нас все не как у людей — что в армии, что в народном хозяйстве. Мы всегда побеждаем супостата, приводя его в полную небоеспособность своим отсутствием логических решений и абсурдными поступками.
Наступила суббота и народ позавтракав, после полкового построения потянулся на свои рабочие места. Полетов в тот день на удивление не запланировали, поэтому все затаили надежду, что со службы получится «соскочить» пораньше. После обеда.
Но у Юры уже был печальный опыт, полученный им не так давно. При очень схожих обстоятельствах. И чувство надвигающегося неизбежного его не оставляло. Поэтому когда Зинчук на построении перед обедом дал указание выделить из каждой группы специалистов и вместе с стартехом убыть в ТЭЧ для приемки самолета , он понял — быть беде! Интересно, какой нежданчик Ее Величество Фортуна выкинет с ним на этот раз?
Когда пол дня субботы народ провалял дурака, а после обеда выяснилось, что надо задержаться на неопределенный срок и «пилить» в ТЭЧ принимать у них самолет, многие про себя грязно выругались. Неужели до обеда нельзя было это сделать?! Тем более заранее было известно, что этот самолет в понедельник запланирован на облет. И если он пройдет без нареканий, то на нем продолжат летать всю смену. Да уж, этим мы сильны- как что нибудь отчебучим, хоть стой, хоть падай. Ну да ладно, делать нечего — служба есть служба.
Чертыхаясь и плюясь назначенные специалисты поплелись на обед, оттуда в ТЭЧ принимать самолет. Юра так же был делегирован от службы САПС, в виду того, что он остался старшим в группе. По причине убытия начальника в очередной отпуск. Кулика вновь затерзали смутные сомнения....уж очень много совпадений. Неужели опять «засада»?!
Отобедав, он пошел в ТЭЧ, благо она располагалась сразу же за углом их столовой. По быстрому осмотрел корпус контейнера тормозного парашюта самолета, убедился, что его створки закрыты. Забрался на стремянку и подергал их, чтобы окончательно убедится, что все в порядке. После чего слез и прошел к кабине пилота. Взобрался наверх по стремянке и заглянул внутрь. Лампочка «замок ТП» не горела. Вот и чудно! Вот и ладно!
Он проделал все операции на самолете, касающиеся его службы согласно наставлениям по технической эксплуатации Су-24. Каждый пунктик. О чем расписался в ЖПС самолета. До вечера субботы и целое воскресенье он абсолютно свободен! Можно смотаться куда нибудь в «цивилизацию», оттянутся и хорошо провести время за пределами Кшивы. Проигнорировав запреты отцов командиров самовольно покидать место дислокации части.
Выходные пролетели быстро. В понедельник первая смена полетов, а это значит, что инженерно-техническому составу подъем ни свет, ни заря. Сбор в назначенном месте, построение, постановка задач. После которой народ убывает на стоянку своей эскадрильи готовить самолеты к буксировке на ЦЗТ. Старший техник, чей самолет назначен на вылет разведки погоды, убывает сразу на место. Поскольку его борт вылетает за час до общего начала полетов. Чтобы произвести облет района предстоящих полетов, провести сбор и анализ метеоусловий. Передав их на аэродром. По данным вылета разведчика погоды командир полка принимает решение на начало полетов. И в каких метеоусловиях их проводить. Или же о их отбое по штормовым условиям, которые включают в себя ряд факторов неблагополучно влияющие на производство полетов. Это может быть и туман, или обледенение на определенной высоте. Ну или ряд других природных факторов.
В ту злополучную смену на разведку погоды назначили тот самый самолет, который в субботу в авральном режиме принимали из ТЭЧ. Инженер полка перед строем дал устное указание специалистам САПС при проверке установки ТП в контейнеры на каждом открыть лючок и подергать за фал. Чтобы лишний раз убедиться, что тот надежно держится в замке устройства.
Насовав техническому личному составу указаний и наставлений по самую маковку, наконец дали команду грузится в машину. После чего убыли на стоянку 2 эскадрильи, готовить самолеты к буксировке.
Пока доехали и занялись делом, практически новенький самолет после ремонта пошел на взлет. Громко разрывая атмосферу ревом форсажа своей силовой установки, состоящей из пары турбореактивных двигателей АЛ-21-Ф.3. Как гласит армейский фольклор «на разведку облаков посылают дураков».
Сумерки не успели растаять, как все самолеты участвующие в полетах были вытащены на ЦЗТ и расставлены в указанном порядке. Началась обычная рутина. Специалисты проверяли приборы и агрегаты. Радисты выставляли частоты на радиостанциях и радиомаяках, оружейники вешали бомбы и ракеты под крылья и фюзеляжи, «директора» своих самолетов готовили вверенную матчасть к приходу летных экипажей. Аэродром зажил, задышал своей привычной обыденной жизнью.
Прошло 20 минут, тут и разведчик появился на горизонте. Светя посадочными фарами и нещадно коптя обоими движками, стремительно вышел на глиссаду и в следующую же секунду плюхнулся о «бетонку». Коснувшись всеми колесами земли, резво помчался по полосе не сбрасывая скорость. Народ, кто был не очень занят и лицезрели за садящимся бортом, сильно удивились. Обычно тормозной парашют пилот выпускает сразу же, как только касается планеты. А тут борт приземлился и шустро устремился к противоположному концу ВПП. А реакции экипажа никакой......заподозрили неладное. Так и есть- самолет не выпуская парашют, стремительно катился, отчаянно цепляясь тормозами за грешную земную твердь.
Старший по подборке парашютов, видя, что борт поравнялся с его машиной, дал отмашку экипажу, чтобы его командир осуществил сброс парашюта. Но самолет со свистом прокатился мимо, не сбавляя скорости. Вызвав сильное изумление у старшего. Тем временем как экипаж не старался сбросить скорость самолета, пытаясь всеми силами, тормоза не удержали его железную тушку и он лихо продолжил свой бег не останавливаясь, пока не выкатился за пределы полосы. Где тут же по самую макушку пневматиков на основных стойках зарылся в польских черноземах.
Не успел самолет докатится до противоположного торца полосы, как туда уже прикатила куча начальства разного «калибра» на своих уазиках. Начиная от автомобиля командира полка и «особиста», заканчивая инженером 4 Воздушной Армии из Легницы. До которой было порядка 30 с лишним километра. Поскольку наши воеводы в основном дородны и не очень мобильны, то водители их уазиков парковались чуть ли не под основными стойками шасси выкатившегося самолета.
Надо ли говорить, что все присутствующие, включая и особиста полка, выражались исключительно идиомами и фразеологизмами на лексике русского не литературного языка.
Пока наши военные предводители выясняли какой мужской гендер на букву «хэ», а заодно с ним и женский на букву "пэ", чья мать пала жертвой чьих то самых низменных желаний не досмотрел и допустил такое, к такелажным точкам шасси самолета технари из эвакуационной команды прикрепили специальное буксировочное устройство. Подцепили тягач и дернули. Не даром же говорят, что у семи нянек дитя без глаза. Поскольку процессом никто конкретно не руководил, то когда самолет выдернули из глины, оказалось что во первых в его кабине никто не сидит. Следовательно жать на тормоза некому. А во вторых под обоими стойками стоят два уазика. В виду того, что высокому начальству не под силу пройти пять шесть метров пешком, водители подвезли их, чуть не уткнувшись фарами в железные «ноги» аэроплана. Поэтому ничего удивительного в том, что сам самолет, когда его тягач дернул, покатился по инерции прямо на них. Все присутствующие ахнули и в тот же миг человек 10 одновременно в едином порыве сиганули на стремянку, пытаясь взобраться наверх в кабину опережая друг друга, чтобы нажать гашетку тормоза. Повиснув на ней, словно гроздья винограда на созревшей лозе. Спасибо польским черноземам- самолет освободившись было из его плена тут же по самые «тюти» увяз обратно. Не успев нанести урон автомобилям наших отцов-командиров. После чего все пришли в себя и решили упорядочить процесс. Стартеха самолета усадили в кабину, чтобы тот был готов нажать на тормоза, случись чего. А уазики отогнали от греха подальше.
Разбирались в случившемся не долго. Причину инцидента выяснили довольно таки быстро. Парашют не выпустился из за ….отсутствия парашюта в контейнере.
Предчувствия Юру Кулика не обманули. Как говорится "сюрпрайз" подкрался незаметно!
Дело в том, что когда стартех отбуксировал свой самолет после прибытия из АРЗ в ТЭЧ полка месяц тому, то из контейнера в первый же день специалистами САПС из ТЭЧ парашют был извлечен и сдан на переукладку в соответствующую службу. Расположенную неподалеку от ТЭЧ. Сдав парашют тут же про него благополучно забыли. Целый месяц самолет находился в ТЭЧ, где подвергся разным проверкам, без парашюта в контейнере. По стечению обстоятельств и закону жанра замок тормозного парашюта оказался защелкнутым. Собственно, как и створки контейнера оказались закрыты. Кто конкретно это сделал, а так же мотивацию его поступка выяснить не удалось. Разумеется, в пылу производства регламентных работ все как то упустили из вида, что парашют обратно в самолет так и не вставили. Понадеявшись, что старший техник данного самолета держит этот вопрос на контроле.
В ту роковую субботу народ был расслаблен что в ТЭЧ, что в эскадрилье. Поэтому, когда поступила команда ближе к обеду сдать самолет в эскадрилью, все заметно ускорились и провели приемо - сдачу чисто формально. Юра, как представитель эскадрильи от САПС все сделал согласно регламента и проверил все, что можно. Но по технологической карте. Проигнорировав дополнительное устное указание инженера полка проверить визуально и убедится, что серьга парашюта надежно закреплена в замке контейнера. В итоге в субботу самолет из ТЭЧ приняли, все проверив. А про тормозной парашют все напрочь забыли. Утром в понедельник стартех вытащил самолет на старт. И подготовил его для экипажа, который вылетал раньше всех на разведку погоды. При предстартовой подготовке Юра как и положено проверил створки контейнера. Подергал их, убедившись, что они надежно закрыты. После чего на табло в кабине проверил сигнальную лампочку. Разумеется,что она не горела, поскольку замок в контейнере был закрыт. И со спокойной душой расписался в ЖПС в соответствующей графе о готовности САПС к полету. Совокупность всех этих факторов в итоге и вылились в летное происшествие. Это еще хорошо, что планер и стойки сильно не пострадали во время выкатывания. Оба двигателя опытный пилот успел выключить, чтобы они не насосали земли. И не вышли из строя.
После ЧП самолет снова закатили в ТЭЧ, где его пару дней дополнительно осматривали и проверяли. Ну а выяснив причину по которой борт выкатился, всех «собак» решили повесить...........правильно- на Юру Кулика. В который раз.
Юра на удивление спокойно отреагировал на очередной пинок судьбы. И даже спорить не стал. Ни во время разбирательств. Ни на суде чести офицеров, куда его выволокли, дабы осудить и принять по нему решение.
Очередной суд офицерской чести над ним состоялся спустя неделю после ЧП. Кулик выглядел отстраненным и казалось все происходящее в зале его не интересует.
Выступали его командиры и начальники. Напосредственные и не очень. Каждый из них описывал прегрешения Юры, подчеркивая, что он даже не пытается встать на путь исправления. Больше желающих покидать в него гнилыми помидорами не нашлось. Поэтому, когда накал страстей и негодования немного утих, решили дать слово «виновнику» происшествия.
Юра от природы был красноречив, да и с риторикой у него тоже все было в порядке. О таких, как он говорят - «за словом в карман не лезет». Поэтому, когда ему предоставили возможность сказать в свое оправдание, он сразу же зашел с козырей. Сказав, что действовал согласно Наставлению Инженерно-Авиационной Службе ( свод правил НИАС-78) и технологической карте по эксплуатации парашютно-тормозной системы Су-24. Что его оставили за начальника группы, которого могли бы не отпускать. Что помимо него лично самолет при приемке осматривала еще куча народа, но крайним оказался почему то он. Ну а припасенный основной «туз в рукаве» Юра выложил в самом конце своей оправдательной речи. А именно, что согласно руководящим документам по эксплуатации Средств Аварийного Покидания Самолета он выполнил все пункты. Что называется от «А» до «Я». А то, что парашюта в контейнере не было, то это вообще то вина старшего техника самолета непосредственно и начальника группы регламентных работ САПС в ТЭЧ и его подчиненных в общем. А конкретно того, кто снял с самолета парашют в самом начале, кто контролировал, кто захлопнул замок тормозного парашюта и створки. Ну и кто должен был получить парашют в ПДС, поставить его обратно. И провести стыковку, зафиксировав серьгу парашюта в крюке замка и проверку сигнализации. Это все можно выяснить, проверив по росписям исполнителей.
Все и оторопели, осознав, что лейтенант Кулик прав в принципе. И уж если на то пошло, то с ним у позорного столба должно стоять еще как минимум человек пять-шесть. Виноватых по сути намного больше, чем он. Народ было растерялся, но тут слово взял наш красноликий Александр Сергеевич. Который напомнил, что помимо того, что написано в руководстве, он лично давал устное распоряжение каждому специалисту из САПС при предполетной подготовке открыть на каждом борту лючки контейнера и подергать рукой за фал парашюта. Убедившись, что серьга надежно заперта в замке. И если бы лейтенант Кулик не проигнорировал требования полкового инженера и помимо того, что написано у регламенте, провел бы эту немудреную операцию, то всего этого удалось бы избежать. Юре крыть было больше нечем.
Прения продолжались еще долго. Потом офицерский коллектив стал совещаться как наказать провинившегося. Майор Зинчук и остальные непосредственные командиры Юры были категоричны — послать документы на увольнение лейтенанта Кулика по статье дискредитации звания офицера. Его товарищи, непосредственно работающие с ним «на земле», а так же командиры полкового уровня были против. Но первые были более активны и настойчивей продвигали свое решение. В итоге большинством голосов присутствующих офицеров было принято решение Юру изгнать с позором из рядов ВС СССР за ненадлежащее поведение, порочащее честь и достоинство советского офицера. Против были несколько младших офицеров, в их числе и Митя. Два, или три человека воздержались.
Заключительное слово взял начальник штаба полка подполковник Беспалов. Пользующийся непререкаемым авторитетом и уважением среди всех категорий личного состава полка:
-Ну что ж, товарищи офицеры, ваше негодование и реакция на проступок нашего товарища понятна. Что не удивительно. Тем более за лейтенантом Куликом тянется целый шлейф дисциплинарных проступков и нарушений воинской и технологической дисциплины. За что он неоднократно подвергался дисциплинарным и комсомольским взысканиям. По этой причине до сих пор не получивший очередное воинское звание, перехаживая лейтенантом второй год.
Сделав паузу, товарищ подполковник продолжил:
- Разумеется, что лейтенант Кулик заслужил порицание и должен быть наказан.
И тут к полной неожиданности присутствующего собрания Беспалов закончил речь совсем не так, как по логике она должна быть завершена:
-Но понимаете, товарищи, Родина потратила на него много средств и времени, чтобы его обучить, выучить и сделать из него специалиста. Поэтому увольнение будет не очень правильным решением. Надо перевоспитывать нашего заблудшего товарища всем нашим дружным армейским коллективом. По принципу « не можешь, научим, не хочешь- заставим!» У кого есть возражения, товарищи офицеры?!
Как и ожидалось, возражений не последовало. Суд чести затянулся достаточно долго и всем хотелось поскорее закончить с этой тягомотиной. Поэтому скомкано и спешно решили Кулика в своих стройных рядах оставить. Но отправить ходатайствование о присвоении ему очередного звания «младший лейтенант». Поскольку «выговорешников» ( что строгих, что простых) у Юры было столько понавешано, аж дальше некуда. На том и порешили, составили протокол заседания суда чести и сдали его в строевую часть на рассмотрение командира полка.
Командир материалы рассмотрел и резолюцию на них черкнул «Начальнику строевой части, оформить Кулика в приказ!».
Но получить очередное звание Юре не посчастливилось. В кадрах дивизии приняв документы удивились. Покрутили пальцем у виска и отправили документы обратно к нам в полк. С резолюцией «Пересмотреть, разобраться и наложить другое взыскание!»
Так Юре «младшой» то и обломился. Объявили ему еще один строгий выговор за «грубое нарушение технологической дисциплины, приведшее к аварии самолета». Да по комсомольской линии «выговорешник» впаяли рикошетом. За «слабое изучение работ классиков Марксизма-Ленинизма и проявленную политическую близорукость, вылившуюся в несознательность при подготовке авиатехники к полетам».
В итоге Юра лейтенантом так и остался.
Ну а вскоре его от греха подальше включили в встречную замену. То есть не дожидаясь, пока приедет его менять другой техник, вручили ему все необходимые документы и послали с глаз долой. Куда то на противоположный край планеты. За кривое озеро. Где ему предстояло служить дальше в равнозначной должности на аэродроме, базирующимся рядом со станцией Бада. Что где то затерялась на широких просторах Читинской области.
Митя помог своему однокашнику и однополчанину собрать немудреный скарб. И проводил его до Легницы. На прощание они обнялись и Юра сев в вагон, умчался на очень далекий Восток.
Следующая встреча с бывшим однокашником у Мити состоится спустя пару месяцев в Баде. Ну а о том, как Юра умудрился и там попасть в историю, закончившейся серьезной аварией в результате которой был обесточен весь поселок Бада и назначенный снова крайним, я расскажу в следующей части этой книги "Три возраста Мити Нестудентова ( почти по Пикулю). Возраст второй-на краю Ойкумены».
Ну а сейчас, пожалуй, на этом пока и закончу.