К избушке Ядвиги Карповны подкатила редкостная пара. Не на ступе, не на метле, а на красном, блестящем мотоцикле, который выглядел в сосновом лесу как инопланетный корабль.
Это был Конь в пальто. Не просто конь. Конь в очень дорогом пальто, с седой, ухоженной гривой, стриженными копытами (в чёрных лакированных «ботинках») и с портфелем из крокодиловой кожи. Он был - Седой. С большой буквы. Авторитет.
Рядом с ним, кокетливо поправляя свой палантин, шла Баба Евойная Фру. Она была вся в рюшах, бантах и таком количестве духов «Шанель №5», что у избушки на курьих ножках слегка закружилась голова.
Ядвига Карповна, сидевшая на крылечке и чистившая грибы, подняла глаза и так и застыла с ножом в руке.
– По делам? – хрипло спросила она.
– По делу, – важно сказал Конь Седой, поправляя галстук-бабочку на своей могучей шее. – Требуется консультация. Карточная. Бизнес. И… личное.
Они вошли в избушку. Баба Фру скривилась от запаха сушёных лягушек, но быстро взяла себя в руки, увидев столь колоритную обстановку.
Яга, достав колоду карт не таро, а старых, засаленных «русских», разложила их на столе, вытерев предварительно пятно от зелья.
– Кому первому? – спросила она.
– Мне, – сказал Конь Седой, выдвигаясь вперёд. – Вопрос: стоит ли вкладываться в новый ломбард на окраине города? Конкуренция, риски.
Яга сдвинула брови, вытащила три карты. Выпали: Семёрка бубен (деньги, но мелкие), Дама пик (тёмная женщина-конкурентка) и Шестёрка крестей (тяжёлая работа).
– Вижу, – процедила Яга. – Деньги будут, но не алмазные копыта. Мелочь пузатая. Мешать будет дама одна, с чёлкой и злыми глазками. А работать придётся, как ломовой… то есть, как рабочей лошади. В общем, прибыль есть, но морока – выше гривы.
Конь Седой задумался, постукивая копытом по полу. Он делал сложные расчёты в уме. «Мелочь пузатая… Это наличка без отчётности? Дама с чёлкой… Это та самая Людка из «Золотого зубка»? Работа… А я и не против поработать».
– Благодарю, – кивнул он, достав из портфеля толстую пачку купюр и положив на стол. – Вознаграждение. Теперь – за неё. – Он кивнул на Бабу свою Фру.
Та сразу оживилась, придвинулась, сверкнув глазами, намазанными синими тенями.
– Я хочу знать, Яговочка, одно: любит ли он меня? Или только… связи моего папеньки – Сивого Мерина?
Яга взглянула на Коня. Тот смотрел в сторону, делая вид, что изучает интерьер избушки (а именно – банку с пиявками). Она вытащила три карты для Фру. Выпали: Король червей, Десятка бубен и… Туз пик.
Яга кашлянула.
– Ну… Любит, – сказала она, ткнув в Короля червей. – Сердце есть. И ценит, – ткнула в Десятку бубен. – Денежки ваши ему не чужды. Но… – она посмотрела на Туз пик. – Есть одна большая тёмная тайна. Или препятствие.
Баба Фру насторожилась.
– Какая тайна? у него… другая?
– Не скажу, – честно сказала Яга. – Карта тёмная. Но тайна есть. И она туз. То есть, главная.
Фру повернулась к Коню Седому с трагическим видом.
– Седенький! Что за тайна? Говори! Я всё прощу!
Конь Седой заерзал. Он тяжко вздохнул, и из его ноздрей вырвалось облачко дорогого сигарного дыма (хотя сигары он не курил – это была просто аура).
– Ладно… Карта права. Тайна есть. – Он помолчал. – Я… я не настоящий конь.
В избушке повисла тишина. Даже кот Баюн перестал вылизывать лапу.
– Как это – не настоящий? – вскрикнула Фру.
– Я… – Конь Седой потупился. – Я заколдованный бухгалтер. Сергей Петрович. С «ЖилКомСервиса». Проклятие одно… на почве растраты. Вот. Теперь я Конь. В пальто. И ломбардами руковожу, чтобы искупить.
Баба Фру сначала опешила, потом лицо её озарилось восторгом.
– Милый! Да какая разница! Ты же при деньгах! И в пальто! И грива седая – какая стать! Мне всё равно, кто ты был! Ты теперь – Конь! Авторитет! – Она обняла его за шею. – Любишь?
Конь Седой (он же Сергей Петрович) растроганно хрюкнул (то есть, цокнул копытом).
– Люблю, Фруся.
Яга наблюдала эту сцену, медленно перетасовывая карты. Она спросила:
– Ну что, довольны? Ответы получили?
– Получили, – сказал Конь, вставая. – Бизнес – будем делать. Любовь – есть. Тайна – раскрыта. – Он положил ещё одну пачку купюр. – За молчание.
– Мне и говорить-то некому, – хмыкнула Яга. – Кому интересен какой-то бухгалтер? У меня тут свои скелеты в шкафу есть. В прямом смысле.
И они уехали, оставив после себя шлейф дорогих духов, денег и полной сюрреалистичной нелепости.
Яга пересчитала купюры, сунула их в чайник (самое безопасное место), и обратилась к коту Баюну:
– Вот, видишь, Баюн? И у них свои заморочки. Конь в пальто, бухгалтер внутри, баба с вопросами… Ничего, в общем-то, не меняется. Все приходят с одним: «Что будет?» и «Любит ли?». А карты лишь показывают то, что они и так знают, но боятся сказать вслух.
Кот мотнул головой, как бы соглашаясь. И полез в чайник, проверяя, не пахнут ли деньги рыбой. Пахли. Но деньгами. Что, в общем, было одно и то же в этом старом, мудром, ворчливом мире, где даже бухгалтер мог стать Конём в пальто, если очень испугается аудита.