Для рек с твердым, каменистым дном, затрудняющим устройство обычных свайных оснований, бревенчатый ряж является не только самой рациональной опорой деревянного моста, но и единственно возможной. А поскольку большинство северных рек- порожистых и бурных - имеет твердое и каменистое ложе, постольку и ряжевая конструкция мостов получила тут самое широкое распространение и стала как бы типовой для всего русского Севера.
Мостовой ряж, или городня, - это пятигранный или шестигранный сруб, словно сплюснутый с боков и вытянутый по течению реки для уменьшения лобового сопротивления водному потоку. Он ставится прямо на дно и загружается камнями, чтобы не унесло весенним паводком. Но камень не просто заполняет все внутреннее пространство ряжа. Если бы это было так, то неизбежно возникли бы большие силы распора, разрушающие сруб, да и сам ряж не получил бы плотного сцепления с грунтом, потому что вся тяжесть камня легла бы не на стены, а на участок дна, ограниченный этими стенами. Чтобы избежать распора и перенести всю тяжесть камня на стены, в ряже делаются внутренние стены-перерубы, а из них образуются треугольные карманы, которые и заполняются камнем.
Такие карманы-перерубы устраиваются на разной высоте ряжа и в двух направлениях - поперечном и продольном, создавая целую систему взаимопересекающихся связей. Каждая такая связь- переруб, будучи равномерно загружена камнем, столь же равномерно передает всю эту нагрузку только на стены ряжа и - что очень существенно - передает ее без распора, вертикально, как поперечную силу, обеспечивая тем самым прочное сцепление сруба с грунтом. Вся эта система связей придает ряжу невероятную прочность, монолитность и удивительную несдвигаемость, способную веками противостоять весеннему паводку - этому самому суровому для мостов испытанию, когда им приходится выдерживать не только стремительный натиск огромных масс воды, но и напор ледяных заторов и заломов круглого леса при молевом сплаве.
На средней, самой массивной части ряжа возведена прямоугольная клеть, органично слитая с конструкцией самого ряжа. Две ее стены являются продолжением стен ряжа, а две другие, поперечные, вырастают из его поперечных перерубов.
Стены этой клети тоже связаны пересекающимися перерубами, загруженными камнем. Подобный переруб-карман (направленный вдоль реки) здесь один, и он тоже обращен под углом вниз, как и перерубы в ряжах. А поперечные перерубы представляют собой вертикальные стенки, и их число отвечает числу прогонов. Пересекаясь меж собой, эти перерубы превращают клеть тоже в бревенчато-каменный монолит, прочно слитый с ряжем в нераздельное целое.
Наружные концы бревен поперечных перерубов за пределами клети напускаются один над другим и образуют мощные вуты - выпуски, а самые верхние три бревна этих же перерубов переходят в прогоны. Таким образом, прогоны сливаются воедино с тремя верхними бревнами поперечных перерубов и, взятые вместе, составляют сплошную балку неразрезного типа, по длине равную длине всего моста.
При этом фактическая длина пролетов между двумя опорами значительно уменьшается за счет самих ряжей и их консолей - выпусков. И если учесть, что меж двумя крайними прогонами уложено еще несколько таких же прогонов, которые связывают все ряжи в единую статическую систему, то легко себе представить незыблемую прочность всей конструкции такого моста.
Для чего в старину нужна была такая большая грузоподьемность и прочность, когда самым тяжелым средством передвижения была телега и лошадь? Видимо, расчетные параметры тогда были совсем другие, чем теперь, а грузоподьемность в них играла самую последнюю роль, если вообще принималась в расчет. Скорее всего, главным и единственным критерием прочности моста в те времена было только одно - способность пересилить весеннюю стихию, и не один год, а сотни лет.
Мосты такого типа - добротно-прочные, конструктивно ясные и гармонично пропорциональные - не лишены и своеобразной архитектурно-художественной выразительности, хотя красота этих сугубо утилитарных сооружений (в том смысле, в каком мы иной раз понимаем ее теперь), по-видимому, мало заботила их строителей. Скульптурная пластика бревенчатых, не очень-то одинаковых по размерам ряжей, их размеренный, спокойный, крупный ритм, словно живая, играющая линия самого помоста, воспринимаемая в самых разных сочетаниях с зубчатой линией лесного горизонта, столь характерного для северного пейзажа, резкий контраст, создаваемый вечно изменчивой стихией кипящего порога и статичным покоем неподвижных в веках устоев, созданных всепобеждающей волей человека, - все это придает мосту какую-то особую красоту и оставляет неизгладимое впечатление.
Особенно они красивы на зорях, когда косые лучи солнца отбрасывают резкие тени и четко выявляют горцы из треугольных перерубов. Тогда эти торцы воспринимаются как очень точно найденный декоративный мотив - лаконичный и выразительный, который во многом оживляет и смягчает суровый облик всего сооружения.
Словом, мосты на ряжах - это не только особый тип гидротехнических сооружений, выполняющих свои прямые утилитарные функции. Многие из них - а про мосты на Кене можно сказать, что каждый из них - представляют собой самые крупные и впечатляющие сооружения архитектурного ансамбля северной деревни. Вместе с жилыми и хозяйственными постройками, часовней или церковью, вместе с рекой, ее порогами и каменистыми берегами и всем окружающим пейзажем они активно участвуют в формировании архитектурно-планировочной структуры деревни.