ГЛАВА 7
__________________________________________________________________________________________
«Примерно за час с небольшим до конца одна женщина вдруг встала и начала переставлять книги на полках. Сначала по цвету. Потом по высоте. Потом — в алфавитном порядке, по фамилиям авторов. Ей никто не мешал. Никто не комментировал её действия. Когда она закончила, миру оставалось тридцать семь минут. Она села на место, выдохнула и сказала: "Хотя бы здесь порядок". И улыбнулась. Тихо и очень по доброму. Иногда людям нужно просто всё упорядочить, даже если всё вот-вот провалится в Великую Пустоту»
Из книги Л.Ф. Койпера "Последний День".
__________________________________________________________________________________________
__________________________________________________________________________________________
__________________________________________________________________________________________
__________________________________________________________________________________________
ОФИС ТРИНАДЦАТОЙ СЕКЦИИ ПАРКОВКА
__________________________________________________________________________________________
Он сидел в машине минут пятнадцать. Просто сидел, сжимая руль и смотрел сквозь лобовое стекло на серое здание офиса, на мокрый асфальт парковки, на лужи, в которых отражалось серое небо. Ярость не ушла, она затихла, свернулась клубком где-то глубоко внутри, но не исчезла. Она спрессовалась, стала плотнее, тяжелее — и ждала. Она всегда ждала.
Он достал коммуникатор. Нашёл контакт. Нажал вызов.
— Юджин? — голос Эрики был тихим, но напряжённым, хотя она пыталась это скрыть. — Почему ты кричишь?
Улыбка появилась на его лице сама собой. Неожиданно, учитывая обстоятельства. Он уже привык к этим внезапным её репликам, которые обычно перерастали в откровения. Для несведущего они могли показаться несвязным бредом, не имеющим отношения к происходящему. Но он понимал, уже понимал, о чём она говорит. Привык… всего за каких-то полгода. Он всегда привыкал быстро. К хорошему. К плохому. К потерям. К приобретениям.
— Ну… у нас всё прошло не особо гладко, — сказал он.
Эрика вздохнула.
— Я слышу, — просто сказала она.
Он чувствовал её беспокойство, но не хотел его сейчас.
— Нужно было ехать с тобой, — она снова вздохнула. — Я ведь знала, что этим всё и закончится. Всегда с тобой так…
— Вот не надо, пожалуйста.
— Хорошо.
Она замолчала. Он слышал её дыхание, и на секунду ему показалось, что и её мысли тоже. И она слышала его. Её сила… росла, и каким-то образом передавалась ему. Совсем немного, почти неощутимо, но он знал: она меняется и меняет его.
— Когда ты вернёшься? — спросила она, будто знала, что он не поедет домой сразу. Хотя почему «будто»?
— Мне нужно заехать к Верну. — Он посмотрел в окно. Дождь немного утих, решил передохнуть, набраться сил, а потом снова обрушиться на город всей своей мощью. — Эта история с Гориным не даёт мне покоя.
— Понятно. Я думала… Лира отстранит тебя после этого отчёта.
— Она не добралась до этого. Разговор ушёл в сторону… и закончился ничем.
Эрика помолчала. Потом спросила:
— Приехать к тебе?
— Нет, — мягко сказал он. — Я ненадолго. Просто уточнить пару моментов. Может, даже обернусь до обеда.
— Хорошо.
— Эй, Эрика?
— Ммм?
— Целую тебя всюду!
— Ого! Это обещание?
— Это фигура речи. Пока!
Она засмеялась и отключилась. Он смотрел на погасший экран несколько секунд, потом завёл двигатель. Ами ожила, дворники метнулись из стороны в сторону, смахивая воду.
— Ладно, подруга, поехали навестим прошлое, — сказал он машине, нажал педаль и вырулил к выезду.
__________________________________________________________________________________________
ВОСТОЧНАЯ ДУГА УЛИЦА ВИШЕРА
__________________________________________________________________________________________
Бар Верна находился в старой части Восточной Дуги — районе, расположившемся между Эстакадой и Восточным каналом. Когда-то давно большую часть его территории занимали промышленные здания, склады, мрачные общежития для рабочих и минимальное количество инфраструктурных строений — для них же.
После возведения Эстакады было решено вывести предприятия за пределы города. На освободившихся площадях выросли офисы, жилые башни, торговые центры, парки… Но атмосфера — та, что копилась десятилетиями, въедалась в кирпич, бетон, асфальт, в самую ткань этого места, — никуда не исчезла.
Она не выветрилась. Не стёрлась. Не поблекла перед новенькими, слепяще-стеклянными фасадами. Не заросла изумрудной травой парков.
Бар занимал старое трёхэтажное здание из коричневого кирпича — зажатое между автомастерской, закрытой лет пять назад, и чьим-то безликим офисом.
Фасад максимально простой: прямоугольное матовое окно, деревянная дверь вплотную к нему, правее — гараж-мастерская, наглухо закрытая роллетой. Машины у Верна не было. Чувствительность в раненой ноге так и не восстановилась, и он предпочитал общественный транспорт. Или такси. В крайнем случае.
На фасаде торчала вертикальная неоновая вывеска: «У ВЕРНА» — единственная яркая деталь.
Юджин припарковал Ами у обочины напротив бара, выключил двигатель. Улица была пуста. Ни людей, ни машин, кроме старого фургона метрах в ста впереди. Он глубоко вдохнул, выдохнул и выбрался под дождь.
Колокольчик на притолоке звякнул, когда он вошёл внутрь. Помещение было длинным и узким — почти стандарт для подобных заведений. Слева — стойка из тёмного дерева, поцарапанная, с медными вставками, которые когда-то блестели, а теперь покрылись зеленоватой патиной. За ней — полки с выпивкой, зеркало, пробковая доска с разномастными фотографиями, выцветший флаг Корпуса Рейнджеров. Справа — кабинки с высокими диванчиками, обитыми потёртой кожей, и столами между ними.
В баре почти никого не было. У стойки сидели двое — мужчина в рабочей куртке и женщина с усталым лицом и блёклыми волосами, собранными в хвост. Они пили пиво. В дальней кабинке двое офисных работников были заняты едой — то ли поздний завтрак, то ли ранний обед.
Верн, как всегда, торчал за стойкой. Крепкий, коренастый, с лысой, как мяч, головой и квадратной челюстью. Раньше — в пустыне, в другой жизни — он улыбался. Шутил. Травил байки, от которых у новобранцев округлялись глаза — от удивления или ужаса. Теперь он почти не улыбался. Не шутил. Почти не разговаривал. При соответствующем освещении его можно было принять за одно из изваяний, что окружают городской колумбарий в центре. Иногда Юджину казалось, что так оно и есть: однажды кто-то подменил настоящего Верна на такую статую, вдохнув в него минимум жизненных функций.
Юджин втянул носом воздух. Всё как всегда: табак, жареное мясо, пиво и старое дерево. Стабильность.
Юджин подошёл к стойке, сел на высокий табурет. Металлическая ножка скрипнула под его весом.
Верн посмотрел на него, нахмурился и спросил скрипучим, как табурет пару секунд назад, голосом:
— Что будешь?
— Разговор, — ответил Юджин. — И кофе.
— Кофе у меня нет. — Верн показал большим пальцем себе за спину. Там висела табличка с выведенной красивым почерком некрасивой надписью: «Хотите кофе — шуруйте в кофейню!». Юджин усмехнулся. Просто высший уровень маркетинга.
— Что ты наливаешь офисным работникам?
— Фирменный коктейль. Бренди пополам с тоской. Дольку безысходности сверху. Что за разговор? — проскрипел он, внимательно глядя на Юджина.
— Юга-Таш, — коротко ответил Юджин.
— Что с ним?
— С ним всё в порядке, а вот с теми парнями — не особо.
— Не повезло им…
— Ещё как. Но меня интересует вот что — ты ничего странного не заметил тогда?
Верн замолчал. Надолго. Юджин уже решил, что ответа не будет. Потом в глубоко запавших глазах Верна что-то мелькнуло.
— Был момент, — сказал он тихо. — Короткий. Я думал, показалось.
— Рассказывай.
Верн отвёл взгляд. Сжал челюсть — квадратная, тяжёлая — напряглась, как перед ударом.
— Когда мы закинули их в фургон, я стоял рядом с ним… и на секунду мне показалось, что я снова там, — выдохнул Верн. — В Нор-Моаре.
Юджин замер.
— Что именно это было?
— То же, что и тогда. Когда мы шли по той улице. Тишина. Жара. И воздух… он был какой-то… другой. Пустой. Как будто из него убрали запахи. На секунду. А потом всё стало нормально. Как и должно. И ещё… этот скрип.
— Скрип?
— Да. — Верн поёжился, хотя в баре было тепло. — Как будто камешки под ногами. Или металлическая стружка, если её сжать в руке. Вот такой был звук…
— И всё?
— И всё.
Юджин слез с табурета. Как тогда. Как тогда… Воспоминания, которые он усиленно прятал где-то в глубоком хранилище внутри себя, теперь били в бронированную дверь, за которой находились все эти годы. Его взгляд остановился на доске с фотографиями. На одной из них. Рыж, в форме, без шлема… улыбается… и смотрит. Тогда она смотрела в камеру, а сейчас… смотрела прямо на него. В него.
— Ладно, — сказал Юджин. — Мне пора.
Буквы с трудом сложились в слова. Он выкинул их из себя усилием воли и, пока оно не иссякло, оторвал взгляд от фотографии.
— Увидимся, сержант, — сказал Верн.
Юджин кивнул, развернулся и пошёл к выходу. Дверь скрипнула, впуская струю влажного воздуха. Дождь не кончился. Он тоже стал частью стабильности.
Ами стояла у обочины, блестящая от воды, совсем не вписывающаяся в окружающую обстановку. Она была здесь лишней, нарушающей порядок, разрывающей устоявшуюся атмосферу. Как и он сам. Как и Эрика.
Он сел за руль. В голове крутились обрывки фраз, воспоминаний, ощущений. Он знал, что скоро они сложатся в цельную картину или рассыплются, как бусинки с оборванной нитки. Но это будет потом. А сейчас…
Юджин закрыл глаза. На несколько секунд. Просто чтобы темнота стала полной. Потом открыл, завёл двигатель и поехал домой. Выехал на Кольцо и прибавил скорость. Ами мчалась по мокрой дороге, а вокруг возвышались здания, потемневшие от дождя, похожие скорее на склепы, чем на то, где есть жизнь.
Весь город — как один большой склеп. Город, который никогда не спит, потому что ему снятся кошмары.
__________________________________________________________________________________________
__________________________________________________________________________________________
ПРОДОЛЖЕНИЕ СЛЕДУЕТ...
__________________________________________________________________________________________