Первого ребёнка Алиса родила в двадцать шесть. Мысль о материнстве жила в ней давно, но бывший муж не хотел детей. Он говорил, что рано, что надо пожить для себя, а потом добавлял что-то про карьеру и свободу. Алиса долго пыталась понять, сможет ли она смириться с этим, но потом осознала, что не готова жертвовать своей мечтой о семье. Так они и расстались.
С Ваней всё было иначе. Тридцатилетний мужчина уже на втором свидании неожиданно сказал, что хочет семью.
— Знаешь, я мечтаю о сыне. Хочу играть с ним, воспитывать и быть рядом.
Алиса улыбнулась, глядя на Ваню. Он делился с ней чем-то личным, тем, от чего у нее в груди разлилось приятное тепло. В тот момент она поняла, что на этот раз у неё всё получится.
Сыграв свадьбу, молодые супруги стали сразу планировать беременность. Иван возил жену по докторам, терпеливо ждал, пока она сдавала анализы, да и сам записывался на обследования.
— Надо проверить, всё ли у меня в порядке для такого важного дела, — говорил он.
Свекровь Алисы, Людмила Игоревна, тоже мечтала о внуке. Она поддерживала молодых не только словом, но и деньгами. Делала она это тактично, без намёков на обязательства.
— Вот, возьмите. Это на платные анализы. На них нужны немалые средства. Считайте, что это мой вклад в наше общее счастье, — протягивая наличку Алисе, говорила мама Ивана.
И вот, наконец, их мечта сбылась. Алиса забеременела, и в срок родила здорового мальчика. Его назвали Егор.
Когда Ваня впервые взял сына на руки, он чуть не расплакался от избытка чувств. Мужчина осторожно провёл пальцем по крошечной ладошке малыша, улыбнулся и прошептал:
— Привет, сыночек. Я твой папа.
Алиса, наблюдая за этим, тоже прослезилась. В тот момент она поняла, что хочет ещё детей. Хочет, чтобы у Егора была сестрёнка, чтобы их дом наполнился детским смехом, чтобы они вместе строили замки из подушек и спорили, кто будет убирать бардак после игр.
Однажды вечером, когда Ваня укачивал сына, она тихонько спросила:
— Может, родим ещё? Дочку.
Мужчина поднял глаза и улыбнулся, но в этой улыбке читалась тревога.
— А ты готова? — спросил он. — Давай не будем торопиться, дадим твоему организму время восстановиться.
— Да, ты прав. Вернёмся к этому разговору позже, — улыбнулась Алиса.
Это время настало год спустя. Алиса и Ваня снова стали думать о ребёнке. Новость об их планах заставила Людмилу Игоревну напрячься. Приехав в гости к сыну и невестке, она невзначай произнесла:
— Может, не стоит торопиться со вторым? Сейчас уже не так модно иметь много детей. Да и финансово это непросто…
— С каких пор два ребёнка — это много? Да и за модой мы с Ваней не гонимся, — улыбнулась Алиса, с недоумением глядя на свекровь. Она не понимала, как мать мужа может решать, сколько детей ей рожать.
Людмила Игоревна ещё несколько раз пыталась отговорить невестку. Но всякий раз Алиса воспринимала её слова сдержано. Она больше не спорила и не оправдывалась, а просто кивала и переводила разговор на другую тему.
Это сильно задевало мать Ивана. Ей не нравилось, что к её мнению не прислушиваются. Алиса же всё больше удивлялась настойчивости свекрови. Ещё недавно та сама уговаривала её поторопиться с первым малышом, давала деньги на анализы и обследования, радовалась каждой новости о беременности. А теперь вдруг отговаривала от второго…
Однажды невестка не выдержала и спросила:
— Людмила Игоревна, скажите, что изменилось? Почему раньше вы так хотели внука, а теперь против?
Мать Ивана замешкалась, будто не ожидая такого прямого вопроса. Но потом собралась с духом и ответила:
— Просто я переживаю за Ваню… то есть я переживаю за вас! С двумя детьми и заботы удваиваются, и нагрузка на семью растёт…
Эта оговорка не ускользнула от внимания Алисы. Она знала, что Людмила Игоревна всегда заботилась о своём сыне — порой даже слишком. Ваня для неё был центром Вселенной. Свекровь и внука хотела потому, что Иван мечтал о сыне. Теперь же свекровь видела, что сын ждёт второго ребёнка без прежнего энтузиазма. Его отношение к планированию беременности жены изменилось.
Наблюдая за поведением Вани, Людмила Игоревна решила, что ему не особо нужна дочка, однако он не мог отказать супруге.
Алиса тоже замечала перемены в муже, но воспринимала всё иначе. Она считала, что Иван просто повзрослел и стал брать на себя больше ответственности в финансовом плане, компенсируя этим недостаток эмоций.
— Мы с Ваней всё давно обсудили. Мы хотим второго ребёнка. Спасибо за заботу, Людмила Игоревна, но давайте больше не будем возвращаться к этой теме, — твёрдо говорила Алиса.
Свекровь на время действительно отстала от невестки. Но стоило той забеременеть, как разговоры возобновились.© Стелла Кьярри
— Зачем тебе это нужно? Неужели вам не хватает Егора? Посмотри на Ваню. Он и с одним ребёнком устаёт, а с двумя он всё здоровье потеряет!
— Что? Я не ослышалась? — усмехнулась Алиса. — Это я беременна, а не ваш сыночек. Это я буду вынашивать ребёнка, а у Вани ничего не изменится.
Людмила Игоревна на секунду растерялась, но потом сказала:
— Как же! Не изменится! Это ты так думаешь, а он ещё побольше тебя будет нервничать. Он и так ночами не спит, когда Егор капризничает…
— Бедный мальчик! — иронично воскликнула Алиса. — Ваня — взрослый мужчина. Мы вместе приняли это решение, и мы справимся!
Всю беременность невестки Людмила Игоревна ходила как в воду опущенная. Она больше не заводила разговоров о «неразумности второго ребёнка», не давала советов, но всё ещё многозначительно вздыхала и смотрела на невестку с укором.
Сначала Алиса замечала эти взгляды, а потом ей стало не до этого. Вторая беременность протекала не так легко, как первая. По утрам женщину тошнило, а днём кружилась голова так, что приходилось хвататься за стены. Пару раз Алиса даже падала в обморок.
Глядя на эти сцены, Людмила Игоревна жалела не невестку, а сына.
— На Ване совсем лица нет! Похудел, бледный какой-то… Переживает, наверное…
Алиса удивлённо подняла брови, но промолчала. В отличие от неё, Иван чувствовал себя прекрасно. Он успевал всё: и работать, и сидеть с Егором, и даже встречаться с друзьями. Но для Людмилы Игоревны всё обстояло иначе. Она видела своего мальчика измученным, загнанным в ловушку обстоятельств, которую, по её мнению, создала невестка.
И вот настал день родов. Они протекали очень тяжело. В больнице после появления на свет дочурки Алиса уже не считала дни до выписки. Она считала уколы: первый… второй… пятый… Всё слилось в одну реальность, где время измерялось не часами, а процедурами.
Тело Алисы словно больше не принадлежало ей. Но несмотря на это, она была счастлива, что теперь у неё был не только сын, но и дочка. Однако сложная беременность и тяжёлые роды обессилили Алису.
Из-за осложнений Алису оставили в больнице надолго. Уже который день она жила без старшего ребёнка — её маленького Егорки, который остался с отцом. Она пыталась не думать о том, как малыш засыпает без неё, плачет и зовёт маму, но эти мысли всё равно лезли в голову.
Людмила Игоревна позвонила невестке лишь на девятый день. Алиса, лёжа на больничной койке и услышав знакомый голос в трубке, на мгновение даже обрадовалась: может, свекровь хочет поздравить её с рождением внучки? Но уже через пару секунд она поняла, что речь пойдёт не о ней и не о малышке, а о её муже.
— Когда ты уже вернёшься?! — без предисловий начала мама Ивана. — Там Ваня с ума сходит! Бедный мой мальчик! Ему и работать, и с сыном сидеть приходится! Он уже на части разрывается!
— На какие части? Ваня в отпуске, — тихо ответила Алиса.
— Я знаю, но ему всё равно звонят и просят работать удалённо!
— Так помогите ему, присмотрите за Егором.
— А я не могу! У меня тоже дела есть! Быстро выписывайся и приезжай домой. Твоему мужу нужна помощь. — Потребовала свекровь. — Подумай о Ване. Ему тяжело одному с ребёнком! Я говорила, не надо рожать второго!
Последняя фраза совершенно обескуражила Алису. Всё её тело болело, даже дышать было больно, однако не это злило её. Сначала Алиса сердилась на равнодушных врачей и медсестёр, которые не проявляли сочувствия, но слова свекрови обожгли её хуже всего.
— Это шутка, да? Людмила Игоревна, вы шутите? Я лежу здесь уже вторую неделю! После операции! Каждый день у меня капельницы, уколы. Мне сложно вставать без помощи, я почти не сплю из-за боли, но при этом мне нужно присматривать за новорождённой дочерью! Вашей внучкой, между прочем! Вашей кровиночкой!
Алиса на мгновение замолчала, а потом высказала то, что давно хотела высказать:
— Как в такой ситуации вы вообще можете жалеть Ваню? Он что, беспомощный? Не может справиться с двухгодовалым ребёнком дома? Учитывая, что ему постоянно помогает моя сестра! Вы в своём уме, чтобы говорить мне такое?!
Слова вырвались сами собой. Они были резкими, полными боли и обиды, накопившейся за месяцы тяжёлой беременности и не менее тяжёлых родов. Алиса не планировала кричать на свекровь, но эмоции всё же прорвались наружу.
— Но я же просто переживаю за сына… — попыталась возразить Людмила Игоревна.
— Переживать надо не за него, а за меня! Если со мной что-то случится, ваш Ваня останется один, с двумя детьми на руках на всю жизнь!
Свекровь замолчала. Её голос, ещё минуту назад уверенный, стал гораздо тише. Было ясно, что она испугалась.
— Ну… я же не знала, что у тебя всё так плохо… С Егоркой-то всё нормально было…
— Было, а сейчас нет! Думаете, я здесь по своей воле валяюсь? Просто отдыхаю?!
— Нет, я так не думаю…
— Вот именно, что вы не думаете, Людмила Игоревна! — процедила Алиса. — Ваш сын — взрослый мужчина. Он способен справиться с временными трудностями! А если вы в него не верите, помогите ему вместо того, чтобы жалеть!
— Хорошо, — наконец, произнесла Людмила Игоревна.
Отключив звонок, Алиса ещё долго не могла успокоиться. Ей было трудно понять, почему те сложности и та боль, через которые она сейчас проходит, оказываются недоступными для понимания? Будто её страдания — это что-то само собой разумеющееся, фон, на котором разворачивается обычная жизнь других людей. Она вспомнила, как недавно медсестра, делая укол, бросила: «Ну что вы так нервничаете? Рожали же уже!» — и улыбнулась, будто сказала что-то утешительное. А потом врач посмотрел на нее с осуждением и выдал: «Ничего страшного, потерпите. Многие так рожают».
Алиса закрыла глаза. Больница была наполнена звуками: слышались шаги медперсонала и их голоса. Жизнь продолжалась, и в этот момент Алиса вдруг ясно осознала: дело было не в свекрови, вернее, не только в ней. Просто люди вокруг привыкли видеть женщину как всемогущую мать, которая обязана терпеть и быть сильной. Как тело, дающее жизнь, а не как человека, который прошёл через что-то сложное и болезненное. Они видят лишь результат: ребёнка, улыбку и радость, но не видят самого пути — боли, страха, бессонных ночей и слабости.
Алиса вздохнула и посмотрела на спящую дочь. Крошечная, с розовыми щечками, она мирно сопела, ничего не зная об этом мире. Алиса осторожно коснулась кювеза, пытаясь передать малышке свою любовь. Она смахнула слезу и позволила себе одну простую мысль: «Я устала. Мне так тяжело… но я имею полное право на сочувствие и поддержку. Я не просто родила. Я прошла через боль, чтобы этот маленький человек появился на свет. И это не менее важно, чем любая другая работа или любой другой подвиг. И я больше не позволю манипулировать собой или обесценивать мои заслуги. И моя дочь будет знать, что такое быть Женщиной и с малых лет поймет что надо любить в первую очередь себя».
Когда Алису и с малышкой выписали домой, свекровь и муж накрыли стол. Людмила Игоревна приняла внучку и даже извинилась перед невесткой. Но за третьим ребенком супруги пока не собираются. Каждый сделал свой вывод, и пока они счастливы и так.
