Людмила Райкова.
Глава 15.
Согревающая зарядка на свежем воздухе помешала Мане вовремя увидеть племянника. Она как раз вытянув руки, крутила направо налево корпусом, когда услышала голос:
- Маня, а ты кажется растёшь в обратную сторону.
Скрученная она повернула немного голову и увидела долговязую фигуру напротив беседки. Анатолий повис на костылях и протягивал к ней руки. Маня выровнялась, сделала два шага и упёршись лицом в куртку парня, хлюпнула носом.
-Толик, мальчик мой. – Запричитала она, прижимая к себе верзилу.
- Ну-ну. - Свешенной с костыля рукой, Анатолий гладил тётку по спине, успокаивая.
Они наконец расцепили объятья, Толик первым шагнул в тень беседки. Сел, пристроив больную ногу на скамью. Один из костылей упал, Маня подняла и замерла осматриваясь. Куда бы его пристроить. А потом сравнила высоту деревянной конструкции со своим ростом и покраснела. Костыль доставал ей до уха.
- Точно, расту в землю. – Кивнула она на костыль. – Вот что значат каблуки, всего пять сантиметров, и ты уже не гномик женского пола. Анатолий снова раскрыл руки:
- Иди ко мне золотая тётя Дюймовочка. – Маня радостно подсела к племяннику. С одной стороны, приятно что годы не стёрли между ними родственное тепло. Со второй она надеялась немного согреться под рукой парня, которую он мигом опустил ей на плечи.
Первым делом заговорили о здоровье. Доктора́ отводят на полное выздоровление года полтора. Какое-то время Анатолий будет ходить с палочкой. Кости и сухожилия под коленом в порядке. А шрам останется. У Мани свои шрамы после аварии на мотоцикле. Успокаивает роднулю, мол они не мешают. Главное не зацикливаться, а уж герою и вовсе следует носить следы ранения как ордена́. О своем диагнозе отвечает коротко, мол доктора́ сказали всё отлично. Жить будет ровно столько, сколько сама Маня захочет. А она жадная, долго ещё будет надоедать всем своим занудством. Анатолий с подозрением посматривает на Маню. Нос посинел, дотронулся до пальцев на руке – ледяные. Может в корпус пойдем, там есть комната для свиданий со столами и стульями. Маня сомневается, ей хочется поговорить обо всём без лишних ушей. Тема уж больно деликатная. Толик наконец принимает решение. Достает телефон:
- Рэй, я обещал вас познакомить с Маней. Мы в беседке подтягивайтесь и прихватите с собой куртки, какие только найдёте и одеяло. Маня у меня одета не по погоде, замёрзла пока пиво нам несла.
Бедняга делает круглые глаза, о пиве она не подумала. Колбаса, шоколадки, любимые конфеты их детства «Коровка». Анатолий смеётся кому-то в телефон, Маня раскрывает перед ним пакет. Парень отмахивается, стаскивает с себя куртку, кутает тётушку. Отключает связь:
- Через три минуты будут. А тетрадки зачем?
- Письма Даше и Гордейке писать будешь. Как в начальных классах, без ошибок с запятыми в нужных местах и правильным наклоном. Ты напишешь, а я отвезу. А теперь рассказывай всё с самого начала и в подробностях.
Анатолий достаёт тетрадку, две ручки, смотрит на забытые предметы задумчиво. И молчит.
Маня открывает свою переписку с Дарьей на телефоне и фотографию Гордейки. Малыш голышом лежит на животе и задрав голову смотрит круглыми глазёнками-вишенками прямо в камеру. Улыбается. Анатолий берёт телефон и впивается глазами в снимок.
- Вчера вечером прислала. – Говорит Маня и смотрит как от напряжения у парня побелел большой палец на кисти, в которой он держит телефон.
- Ослабь хватку боец, экран лопнет. – Маня забирает аппарат, пересылает фото и переписку племяннику. Поясняет:
- У меня зарядки до вечера не хватит, скитаюсь по городу с 10 утра.
Дальше рассказывает, как лихо её выставили из дома новые квартиранты. И предлагает переходить к делу.
Анатолий что-то листает у себя в телефоне, находит и поворачивает к Мане экран. С него смотрит на Маню молодое женское лицо с прической миледи и агрессивным макияжем. С правого плеча спущен широкий ворот свитера, а под ним виднеется лямка кружевного бюстгальтера. На втором, Миледи уже в куртке до пояса, юбка обтягивает худосочные бёдра, а между сапогами ботфортами полоска ног в тонких колготках. Девочка стоит на заснеженной улице и кому-то машет.
- Притворяется Барби. – Тихо говорит Маня. А потом уточняет. - Эта кроха и есть разлучница?
Анатолий кивает, поясняет, ростом Алка с Маню. Зачем снимок хранишь в телефоне?
- Чтобы на баб больше не смотреть, как напоминание о мимолётной слабости и долгосрочных неприятностях. Маня советует эти слабости удалить, Даша теперь настороже будет, возьмет телефон, и эта кукла полоснет по её раненому сердечку. Хватит того, что уже произошло. Анатолий послушно удаляет компромат.
- А теперь конкретно расскажи, что знает Даша и как это произошло. –
Маня слушает про то, как из короткого отпуска его встретила эта Барби. Она уже успела снять номер и запастись едой с выпивкой. Толик не устоял. Отправился после постели в душ, а Алка тем временем отправила жене с его телефона сообщение. Дашка позвонила, когда он обернутый в полотенце только вышел. Эта Барби сладострастным голосом позвала его в постель и изобразила звуком поцелуй.
- Звонок был видео?
- Нет камеру я включить не успел.
- Это хорошо. А кому ещё в деталях рассказывал этот эпизод?
- Парням на базе. Алку все костерили, говорили ноги дуре переломать мало. Но бить женщин, последнее дело. Я её контакт заблокировал и больше не виделся.
Маня с жалостью смотрит на простака племянника, любуется его точёными чертами лица. Хорошо очерченные скулы, брови вразлет. Темные огромные глаза с длинными ресницами. Высокий чистый лоб, такой же как у её родного папеньки. Слушает его грустный рассказ и клятвы, что никогда больше он и головы в сторону посторонней женщины не повернёт. Все равно никого лучше Дашки нет и быть не может. Маня знает, что может. Дарья высокая, но сутулится и косолапит при ходьбе. За собой следит, но над собственным женским шармом не работает. Когда ребята гостили в Латвии и Маня по жаре надевала лёгкое платье, Даша даже перед походом на реку для купания напяливала футболку и шорты. А можно было просто накинуть на плечи полотенце и идти в купальнике. Пути то, не больше пятидесяти метров. Дашина мама стюардесса, всегда с шарфиком, на каблуках. Уверенная в себе и лёгкая в общении. Невестка слегка зажата, вытащить её из раковины получается не сразу. Но кода удаётся, можно насладиться её красивым смехом и острыми шутками. Сейчас, после такого удара от мужа, небось закрылась от всех наглухо. А что касается клятв Анатолия, то Маня им не верила. Парню ещё нет и тридцати, да ему самому охоться за женским полом и не придётся. Таких как он, девушки сразу примечают и сами устраивают засаду. Другое дело, что ходить налево теперь он будет осторожнее.
- А отец про Алку твою что знает?
- Практически ничего. Я сказал, что девушка друга напилась, перепутала телефоны и написала эту чушь. Многие там, не разбираясь кто с женским именем у парня в контактах, всякие гадости пишут. Дуры.
- Дуры не дуры, а вы покупаетесь.
Анатолий виновато опускает голову. У беседки, разинув рот остановились трое и раскрыв рты слушают отповедь Мани. У одного под мышкой две куртки. Вторая рука примотана к телу. Второй держит в руках термос. Третий принёс одеяло.
Одеяло Маню порадовало, если это для них, то она немедленно укутается и продолжит свой допрос с пристарстием. Все молчат, включая Анатолия:
- Армия спасения для замерзающих тётушек? – Спасает ситуацию она. – Я Маня, приехала к вам в гости из Москвы. Без пива, но с колбасой, конфетами и сигаретами.
Маня протягивает продовольственный мешок, забирает одеяло, куртку возвращает Анатолию, укутывается. Тянет руку к термосу
- А за это отдельное спасибо. Присаживайтесь, рассказывайте, как вам лечится в нашем славном городе.
Троица изумленно смотрит на раздухарившуюся тётушку. Один неуверенно опускается на скамейку, потом бросив взгляд на Анатолия вскакивает.
- Нам обратно надо, пришли вас утеплить и передачу отнести, Анатолию с костылями неудобно будет. А вот баночку вашего кофе мы, пожалуй, вскроем.
Анатолий провожает глазами троицу, Маня уже отвинтила крышку термоса, налила в стакан горячего чаю и обхватила его руками.
Делает пару глотков и передает стакан Анатолию. Тот тоже отпивает, вздыхает и молчит.
- Мальчик мой, я не ругать тебя пришла. Понять глубину проблемы надо. Вот, например, не могла ли твоя Барбиешека взять Дашин контакт и уже со своего телефона отправить несколько откровенных снимков. Ну, где вы обнимаетесь, или ещё что похуже.
- Не знаю, наверное, могла. Она весь вечер плакала говорила о любви и строгих родителях, которые шкуру спустят, если узнают, что она с женатым связалась.
- Строгие родители в бригаду чёрных вдов кровиночку не отпустят. А вот строгие сутенёры, действительно могут за прокол и шкуру спустить. Ей поставили задачу выйти замуж за контрактника. Гибель парня организуют специально подготовленные люди, а вдова получает компенсацию, отстёгивает своим покровителям. А ей попался женатый, вот и напакостила от злости.
- Тебя послушать, так в ближайшем тылу у нас ещё один фронт.
- Похоже на то. Но мы сейчас не об этом. Я может сразу от тебя к Дарье поеду. Надо понимать, о чём и как с ней говорить. А отец не сказал Даше, что мол тебя случайно подставили. И ты бы сразу всё объяснил, если бы жена не заблокировала контакт.
- Думаю не успел. Даша ему позвонила сообщить, что мои вещи собраны и можно забрать в любой момент. На звонки отца не отвечает на сообщения тоже. И с мамой также, и со всеми друзьями. Хорошо хоть с тобой встретится согласилась.
Маня слушает причитания парня, смотрит на часы. 14.15. Если сразу ехать в Купчино, то пора стартовать. Но она не готова. Вспоминает, что в кармашке рюкзака лежит пауэр-банк, подключает телефон и размышляет, как лучше поступить. Первым делом надо выработать с племянником единую версию о событиях того рокового дня. Мол Маня передаст невестке объяснения племянника. Но потом, когда убедится, что Барбиешка ей ничего не присылала и не писала. А ещё, неплохо было бы среди боевых товарищей найти камикадзе, который объявил бы Алку своей придурошной временной подружкой, и написал бы Дарье покаянную петицию.
- Блин, как я сам до такого не додумался! – Воспрянул Анатолий.
Только эту петицию ты сам составь. Но отправляйте её не раньше, чем я узнаю, не получала ли Даша прямых сообщений от твоей подружки.
- Не подружка она мне! Просто покувыркались. – Злится Анатолий.
Маня отмахивается, не о том сейчас речь. Потом тянется к тетрадкам:
- Ты представь, что я это Дарья и говори всё, что собираешься сказать ей при первой встрече. Я законспектирую, потом отредактирую. Ты вечером перепишешь, добавишь всё что посчитаешь нужным. Заклеишь, а я заеду за конвертами и сразу в Купчино. Сейчас с тобой закончим, попрошу подругу пустить на ночлег.
Анатолий набирает полную грудь воздуха и начинает:
- Дашка, дорогая люблю тебя. Никому не верь…
Маня строчит, подсказывает слова. Зачёркивает, добавляет. Её размашистым почерком они уже заполнили половину пятой страницы. Если написать аккуратно будет две с половиной. Пожалуй, хватит. Маня переснимает текст, может придумает что добавить и продиктует оболтусу.
Потом предлагает составить письмо Гордейке. Зачем? Толик не врубается, он же читать не умеет. Маня настаивает – придёт время, научится. А твоё дело написать парнишке, как он дорог и любим. И если судьба не позволит встретиться, пусть знает, что отец любит его, бабушка с дедушкой тоже расстроены что не видят, как он улыбается. И они верят, что рано или поздно всё прояснится, папа вернётся домой с войны живым и здоровым. И они будут вместе всегда. Теперь под Манину диктовку строчит Анатолий. Она переснимает и эти полторы страницы. Берёт с племянника честное слово, что вечер он посвятит сначала этим письмам от руки. А уж потом составит текст с извинениями от имени камикадзе.
- Лучше это будет кто-нибудь из тех, с кем Даша виделась, когда с результатом УЗИ к тебе приезжала. Надо же, молодец какая! Напиши от имени этого друга, что о такой как у вас любви, каждый парень мечтает. Но достаётся она немногим. Обидно, мол что эта глупость дурной девчонки внесла разлад в святой союз.
Маня видит, что идея с письмом от друга, Анатолию нравится. И верит он только в неё. А вот к письмам от руки относится с прохладцей. Но заняться чистописанием обещает клятвенно. Всё, пора собираться. Маня выпутывается из одеяла. Разматывает больную ногу Анатолия. Племянник запрашивает у ребят эвакуации. Вчетвером идут к корпусу. Ребята рассказывают ей, что приняли Маню за очередную зазнобу красавца. И бежали посмотреть на красотку. Маня утверждает, что такой именно и была триста лет тому назад. Она изображает фифу на каблуках, балансируя на поребрике. Нога соскальзывает, подламывается, Фифа-Маня вскрикивает и стоит перед бойцами заплаканной цаплей с рюкзаком за спиной. У неё забирают рюкзак, подставляют плечо. Но наступить на ногу не получается. Рэм с криком «Коляска», исчезает за дверью. Подпёртая с двух сторон ранеными бойцами Маня, стоит и ругает себя – на ровном месте, да ещё на глазах у честной героической компании так хряпнуться. И что теперь? Надо срочно в травму, снимок, лангетку или гипс. Поедет к Дашке на костылях. А в Москву как?
Снимок и осмотр взялся организовать травматолог из отделения, в котором лечился Анатолий. Он и сопровождал коляску. Снимок вывиха и перелома не показал, доктор диагностировал растяжение. Наложил тугую повязку сделал обезболивающий укол и оставил Маню полежать на кушетке минут пятнадцать. На кушетке она и уснула. Режим догнал. Дома Маня повадилась спать днём, укладывалась после 14.00 и бессовестно дрыхла полтора часа.
Распахнув глаза, Маня долго искала на стене часы, удивлялась что их нет и наконец вспомнила всё. Как шагала по поребрику, раскинув руки, как соскочила и подвернулась нога. Как закричала от боли, а потом в сопровождении бригады раненых ехала на инвалидной коляске к лифту. Ей стало стыдно от своего безрассудства и страшно, как теперь она будет добираться к себе в городок. По Питеру можно ездить на такси. А к поезду? Потом в метро. К чёрту метро, прямо с вокзала можно заказать такси. Но и до него надо как-то добраться. От безнадёжности она даже застонала. И тут же увидела в проеме двери фигуру Рэма.
- А Толик где?
- Домашку делает. – Хихикнул Рэм и протянул Мане пошарпанные костыли. – Примеряйте барышня. В столовой вас весь этаж дожидается. Маня, покачиваясь на костылях, принялась искать глазами рюкзак и телефон. Догадливый Рэм прояснил – всё у Толика в палате. Он и на звонки отвечает.
Рэм проводил Маню до туалета. Она попросила не ждать, надо ещё умыться и привести себя в порядок. Благо, сумочка с документами косметикой и расчёской, оказалась рядом. Минут через пятнадцать освежённая Маня вывалилась в коридор и первый кого увидела был Анатолий, он мазнул по расплывшейся в улыбке маниной физиономии равнодушным взглядом, проскакал мимо и скрылся за дверью. Обалдевшая Маня стояла столбом раскрыв рот.
- Больно? Может всё-таки коляску? – Сочувственно поинтересовался Рэм. Маня отрицательно помотала головой, хотела спросить, что случилось с Толиком. Но от растерянности произнесла только имя.
- Здесь я. – Маня повернула голову на звук и увидела племянника, который скакал к ней навстречу. Маня посмотрела в противоположную сторону, куда минуту назад удалился Толик, и прокашлявшись поинтересовалась:
- А там у вас что?
- Курилка. Но сначала в столовую. Ждут ребята.
В столовой за столом с куличами и крашеными яйцами разместились человек двенадцать. В воздухе витал аромат кофе. Все смотрели на Маню, и медсестра, и парень в инвалидной коляске, и травматолог.
- Как вам удалось разморозить нашего принца? Молчал целый месяц, теперь улыбается шутит. Прямо летает по коридору на своих костылях?
Анатолий стоит улыбается во весь рот. Маня тоже улыбается и думает, как и куда она будет отсюда эвакуироваться.