Чрезмерное употребление алкоголя вредит всему!
Россия для иностранцев всегда была страной загадочной. Путешественников влекли в нашу страну таинственность, непредсказуемость, любопытство. Вот и американского писателя, которого весь мир знает как Марка Твена (1835–1910) (бывший Сэмюэль Лэнгхорн Клеменс), тоже увлекла тяга к путешествиям. Денег у него не было, но поездку профинансировали (1280$ или 20 000$ на сегодня) издания The Alta California и New-York Tribune в обмен на 50 статей о путешествии. Будучи журналистом, он побывал в Марокко, Франции, Италии, Греции, Сирии, Палестине, Египте, Турции и в Российской империи, в частности в Крыму. Путешествие заняло практически полгода (8 июня – 19 ноября 1867 г). Автор все увиденное описывал в письмах, которые печатались в упомянутых газетах. Кстати, он был первым писателем, который все свои тексты печатал на пишущей машинке.
К слову, Марк Твен перед поездкой в Россию потерял свой паспорт, и прибытие в Россию сопровождалось «страхом и трепетом… смутным, ужасным предчувствием, что меня разоблачат и повесят». А если не повесят, то сошлют в Сибирь думал он. Спустя годы был опубликован рассказ об этом «Запоздалый русский паспорт». «Я путешествовал под прикрытием своего соседа по комнате, который остался в Константинополе и ждал нашего возвращения. Прочитав его описание в этом паспорте, а затем взглянув на меня, любой мужчина мог бы увидеть, что я похож на него не больше, чем на Геракла». Но в Севастополе он был рад убедиться в том, что его паспортом стал американский флаг, развевающийся на корабле. Других документов у путешественников ни разу не спросили.
Первой остановкой был Севастополь - город, который еще не оправился от событий Крымской войны, бушевавшей здесь три года. Пришвартованный американский пароход вызвал волнение в городе, потому что тогда немногие русские ездили в Америку, и было любопытно понаблюдать за американцами. Специально направленный губернатором офицер приветствовал гостей и пригласил их в город - «Чувствуйте себя как дома!». Твен бродил по городу в одиночестве, побывал на месте батареи, где американские врачи-добровольцы (более 40 врачей) помогали русским раненым, и подобрал несколько пушечных ядер, которые потом хранил дома.
«Разрушенные Помпеи находятся в гораздо лучшем состоянии по сравнению с Севастополем. Здесь вы можете смотреть в любом направлении, и ваш взгляд почти ничего не увидит, кроме руин, руин, руин!» - писал Твен в одном из своих эссе.
Согласно плану, пароход затем направлялся в Одессу. Вообще-то туристический маршрут не предполагал посещения Одессы, но на пароходе внезапно закончился уголь, и его пришлось пополнить в ближайшем порту. Так Марк Твен познакомился с «жемчужиной у моря». В Одессе он обратил внимание на две выдающиеся достопримечательности: памятник де Ришелье и Потемкинскую лестницу. На этом, собственно, все достопримечательности для него и закончились, как он писал. Однако главным приобретением «счастливого путешествия» стало знакомство с Чарльзом Лэнгдоном - братом его будущей жены Оливии. Гуляя по Одессе, они «наслаждались бездельем», слонялись по магазинам и базарам, шутили над нелепыми нарядами прохожих.
Но, как не странно, Одесса ему понравилась: «Посмотрите вверх по улице или вниз по улице, в ту или иную сторону, мы видели только Америку! Ничто не напоминало нам о том, что мы в России».
Никто не ожидал появления американского консула на борту «Квакер Сити», но он сообщил всем, что император Александр II, отдыхавший в Ливадии, был бы рад видеть американских туристов в качестве своих гостей. Американцы были взволнованы. Еще бы! Приглашение от самого монарха! Так, что им пришлось скорректировать свой маршрут и вернуться в Ялту. Путешественники решили написать торжественное приветствие. Для этого был выбран комитет из пяти человек, но в итоге текст написал один Клеменс. Потом он был переведен на русский язык и опубликован в одном из номеров журнала «Одесский вестник».
Вот его очень краткое содержание:
«Ваше Императорское Величество!»
«Мы, небольшая группа граждан Соединенных Штатов, путешествующих с целью отдыха и, как и подобает нашему неофициальному статусу, не имеем никаких оснований для того, чтобы предстать перед Вашим Величеством, кроме желания выразить нашу искреннюю признательность. Несмотря на добрые и злые слухи, Вы всегда были верным другом нашей Родины. «…» Америка многим обязана России – многим образом, и прежде всего за ее непоколебимую дружбу в периоды нашей наибольшей нужды. Мы с уверенностью молимся, чтобы такая же дружба сохранилась и в будущем; мы прекрасно знаем, что Америка благодарна России …».
Встреча состоялась и прошла она в саду Ливадийского дворца, так как ни одна комната в нем не могла вместить всю делегацию. Их встречал сам император с императрицей Марией Александровной и дочерью Марией. Как отметил Твен, все свободно говорили по-английски и были радушны. Американцев поразило, что вместо ожидаемых атрибутов власти российский государь был одет неожиданно просто: «Он был одет в фуражку, сюртук и панталоны, все из какой-то простой белой ткани - хлопчатобумажной или льняной, и на нем не было ни украшений, ни каких-либо знаков отличия».
Встреча прошла в дружелюбной обстановке. «В них чувствуется характер, русский характер: сама любезность, и притом неподдельная. Француз любезен, но зачастую это лишь официальная любезность. Любезность русского идет от сердца, это чувствуется и в словах, и в тоне, поэтому веришь, что она искренна. В его глазах нет и следа той хитрости, которую все мы заметили у Луи-Наполеона».
Им показали и дворец. «Мы уже привыкли, что дворцы нам показывает какой-нибудь ливрейный лакей, весь в бархате и галунах, и требует за это франк, но, побеседовав с нами полчаса, император всероссийский и его семейство сами провели нас по своей резиденции. Повидимому, им доставляло удовольствие показывать нам свои покои. Полчаса мы бродили по дворцу, восхищаясь уютными покоями и богатой, но совсем не парадной обстановкой; и наконец царская фамилия сердечно распрощалась с нами и принялась считать ложки». Шутник какой…
Марка Твена больше всего поразили, кроме внешнего вида царя, его скромные манеры. «Если бы я мог украсть его пальто, я бы это сделал. Когда я встречаю такого человека, мне хочется иметь что-то на память о нем».
Во дворце Великого князя гостям был подан завтрак. «У них это называется завтраком, но по-нашему – это холодная закуска. Нам подали вино двух сортов, чай, хлеб, сыр, холодное мясо, и все это сервировали на столах посреди гостиной и на верандах – всюду, где было удобно. Трапеза прошла без всяких церемоний. Это было нечто вроде пикника».
Княжеский чай был отменно хорош и всем понравился. В него они выжимали лимон или подливали холодного молока – кому как нравилось. «С лимоном вкуснее». Мы провели в гостях у добрых полдня и чувствовали себя все время так же легко и непринужденно, как на нашем корабле. По общему мнению, на американцев встреча с Россией и с семьей российского императора, в частности, оставила неизгладимое впечатление.
До конца жизни он будет называть это путешествие «счастливым путешествием». А как иначе, если Клеменс исчез после поездки, а вместо него появился знаменитый писатель Марк Твен?
«На смертном одре мы будем сожалеть только о двух вещах — о том, что нас мало любили и мы мало путешествовали». Марк Твен.
P.S. Правды ради надо упомянуть, что в зрелые годы он забыл о благодарности России за помощь и стал ярым русофобом, о чем обычно не вспоминают.