Как становятся патологоанатомами: путь в профессию
Я начал работать патологоанатомом в 2015 году, после окончания интернатуры. Сначала жил в Дмитрове, там и работал около полутора-двух лет. Затем мне предложили должность заведующего судебно-медицинским отделением в Талдоме. Я согласился без колебаний, переехал и начал работать судмедэкспертом и патологоанатомом. В 2020 году я окончательно решил оставить судебную экспертизу и сосредоточиться исключительно на патологии. Быть патологоанатомом — значит постоянно учиться и быть готовым к неожиданностям.
Оба моих родителя — врачи. У меня не было выбора в профессии — я давно решил, что пойду по их стопам. Но на пятом курсе я начал цикл судебно-медицинских экспертиз. Мне всё это очень понравилось, стало интересно — в морге. Именно тогда я понял: патологоанатом — это моё призвание. Меня особенно поразила экспертиза. Я решил, что да, это моё, я хочу здесь остаться.
Первый рабочий день патологоанатома я не забуду никогда. Это было во время интернатуры. Я пришёл, мы встретились, поздоровались. Я думал, меня будут учить какой-то теории. А он в первый же день сразу взял меня к трупу, сам одел, провёл вскрытие, показывая, как всё делается. Потом положил другой труп на соседний стол и сказал: «Делай, а я посмотрю». И я в первый же рабочий день приступил к вскрытию. Естественно, на это ушла половина рабочего дня.
Но я запомнил тот восторг — я начал что-то создавать своими руками. В институте мы только смотрели со стороны. А здесь — да, я копался долго, работал под его контролем. Стоял весь в крови по локоть, но счастливый и довольный. Я точно не ожидал такого в первый день. Многие спрашивают: «Страшно ли быть патологоанатомом?» В первый день — да. А потом привыкаешь.
Патологоанатом и судмедэксперт: в чём разница?
Это совершенно две разные профессии. Как, например, хирург и терапевт. Патологоанатом имеет дело с болезнями, а судмедэксперт — в основном с криминалом. Все трупы, которые умирают вне больницы, автоматически попадают к судмедэксперту. Потому что неизвестно, что за бабушка или дедушка: все думают, что она умерла сама, а её могли отправить на тот свет. И то, что не видно без вскрытия. Бывали случаи, когда ради наследства предпринимались тайные попытки убийства.
Поэтому сейчас всё под строгим контролем. А я, как патологоанатом, имею дело с трупами, которые умирают в больнице — от болезней. Поэтому ко мне не попадают гнилые тела. Те, которые иногда лежат дома день-два в тепле, приходят уже зелёными. И ещё — все убийства, травмы, автокатастрофы — это переломы, много крови. У меня всё чище. Рабочее место патологоанатома — это не место преступления, а медицинский кабинет.
Как устроен морг и что там происходит
Многие ошибочно полагают, что трупы замораживают. Это не так. Патологоанатом знает: температура в холодильной камере установлена в среднем от 2 до 6 градусов. Это оптимальная температура, при которой разложение наименее выражено и протекает очень медленно.
По статистике, уже много лет в топе причин смерти — болезни системы кровообращения и онкология. Рак действительно становится всё более распространённым. А затем идут все остальные органы плюс насильственная смерть. Но первые две — сердце и рак. Любой патологоанатом подтвердит: эти две причины закрывают больше половины всех случаев.
За эти 8 лет я вскрыл уже всё, что можно. Я столкнулся со всеми болезнями, которые существуют. Были и необычные случаи, но всё это — в рамках судебной экспертизы.
Когда я ещё работал в Дмитрове, к нам в отделение поступила бочка, поднятая со дна Московского канала. В этой бочке 26 лет сохранялось тело, которое засунули туда, залили цементом, запечатали и бросили. Если бы кто-то не раскололся и не рассказал, он бы так там и остался. Но из-за того, что там не было кислорода, тело сохранилось очень хорошо — почти без признаков разложения. Для патологоанатома такие случаи — редкость.
Бывало разное: например, убийство, когда труп лежал на улице, и казалось, что нет никаких признаков насилия. А потом начинаешь раздевать на столе, осматривать — и находишь пару ножевых ранений. Человек умер именно от них. Всё это немедленно сообщается властям, приезжают следователи, и всё начинает раскручиваться. Патологоанатом часто оказывается первым, кто замечает неочевидное.
О мертвецах — как об объектах
Такое существо — человек — привыкнет к любой профессии, чем бы он ни занимался. И всё же я считаю это просто работой. Поэтому для меня патологоанатом — это не мистик, а исследователь. Мертвец — всего лишь объект изучения. Я не думаю о том, каким он был при жизни. Я делаю свою работу — мне нужно установить причину смерти. Именно так должен мыслить профессиональный патологоанатом.
Да, у меня было пару случаев, когда я приезжал на вскрытие убийства, а на столе лежал мой друг детства, которого зарезали ночью. Это было, конечно, неприятно. Я долго переживал, но работа есть работа — что поделать. Даже для такого опытного патологоанатома, как я, это стало тяжелым испытанием.
Самые маленькие тела — бабушки и дедушки весом 40-50 килограммов — не представляют никаких проблем. Проблемы начинаются примерно от 180 килограммов. Недавно как раз был такой случай: мужчина весил около 180 килограммов. Он занимал весь стол — бока уже свисали. Тут уже любой патологоанатом скажет: нужны дополнительные руки.
Запахи, вкусы и самые тяжёлые моменты
Запах в морге, конечно, есть, но он незначительный. Я лично уже давно привык и не чувствую его. Люди, которые приходят в морг впервые, говорят, что есть небольшой запах. Но патологоанатом с опытом его уже не замечает. При вскрытии, когда вскрываешь желудок, кишечник — естественно, появляется запах. От него никуда не деться. Но это не тот запах, от которого можно упасть в обморок.
Один из интересных запахов — запах обгоревшего трупа из пожара. Он очень сильно напоминает шашлык. Потому что это, по сути, то же самое мясо. Он, конечно, более специфичный, но сходство есть. Не каждый патологоанатом после этого спокойно смотрит на шашлык.
Самое неприятное в моей практике — утопленник, который пролежал на дне реки или озера ещё дней десять. Он не только утонул, но и разложился. Когда его вскрыли, весь морг пришлось проветривать неделю — запах был очень едким. Конечно, когда перед тобой такое большое, раздувшееся зелёное тело, это действительно чувствуется. Иногда это может быть неприятно вплоть до рвотного рефлекса. Патологоанатом — это не сверхчеловек, у него тоже есть нервы.
Я бы выделил ещё один тяжёлый момент. В первый год работы судмедэкспертом мы вскрыли тела около 5-6 детей — от семи дней жизни до 15-летних подростков. Естественно, всё это насильственная смерть, какие-то несчастные случаи. Я никогда не забуду, как я выехал на вызов вечером. Мы приезжаем с оперативниками, а там, рядом с небольшим прудом, лежит маленькое тело пятилетнего ребёнка. В то время моему сыну было как раз 5 лет. Я приехал, а там лежит такой же. Ребёнок случайно упал в пруд и утонул за пару минут, а реанимировать его не успели. Вот где патологоанатом действительно плачет внутри.
Инструменты, зарплата и профессиональные мифы
Самая любимая часть работы? Вскрытие. Момент, когда ты узнаёшь точную причину смерти, копаешься в ней и добираешься до истины. Именно ради этого многие становятся патологоанатомами. А нелюбимой — нет. Всё нравится.
Самый старый человек, которого я вскрывал? 101 или 103 года. А самый молодой? 23 недели.
Что лучше — кремация или захоронение? Наверное, захоронение. Но патологоанатом здесь не судья.
Кем бы я стал, если бы не патологоанатомом? Гинекологом. Акушером-гинекологом. Многие удивляются такому повороту.
Насколько точно показывают морг в кино? На мой взгляд, в большинстве случаев показывают довольно правдиво. Если, конечно, речь не идёт о комедиях. Консультантом часто выступает реальный патологоанатом.
Сколько зарабатывает патологоанатом? Моя ставка — чуть больше 26 тысяч. Плюс надбавка за работу с гистологией. В итоге выходит около 70 тысяч. Я могу сводить концы с концами. Это не те деньги, о которых мечтают в голливудских фильмах.
Отличаются ли лёгкие курильщика от лёгких некурящего? Я бы так не сказал. При вскрытии они по сути ничем не отличаются. Да, лёгкие страдают от недостатка кислорода, часть альвеол отмирает, но на самом деле это выглядит не так, как рассказывают. Любой патологоанатом вам это подтвердит.
Считаю ли я свою работу опасной? В трупах содержится трупный яд. Иногда находят тела с ВИЧ-инфекцией. Всё делается очень аккуратно. Поэтому вред и опасность, безусловно, есть. Патологоанатом каждый день рискует своим здоровьем.
«Похоронят заживо»: насколько это реально?
Мой бывший санитар рассказал мне случай. Не знаю, верить ему или нет, но, по его словам, да — привезли тело с улицы, констатировали смерть, положили в холодильник. А через пару часов оттуда раздался стук. Открыли — а он оттаял. На улице был мороз, он замёрз, но не умер. Естественно, оттаял, очнулся и протрезвел. И проснулся. Это очень редкий случай — думаю, один на миллиард. Но после этого случая даже видавший виды патологоанатом задумался.
Сленг патологоанатомов
Я называю гробы «чемоданами». Как-то так прижилось говорить: «принесите чемодан, нужен чемодан». Естественно, только между собой. Ещё мы довольно часто использовали слово «подснежник». Это весной, когда тает снег и обнаруживают трупы, которые пролежали всю зиму. Если бы снег не растаял, их бы не нашли. У каждого патологоанатома есть свой профессиональный юмор.
Как частое общение со смертью влияет на восприятие жизни?
Интересный вопрос. Я сразу вспомнил своего учителя по патологической анатомии. Это был третий курс университета. Каждое занятие, на которое мы приходили, он всегда шутил, был весёлым и радостным. Сначала мы этого совершенно не понимали. И кто-то из нас однажды спросил его: «Почему вы такой весёлый? Вы всё время шутите, а работаете с трупами». И он ответил — я это никогда не забуду: «Если относиться к нашей профессии на сто процентов серьёзно, любой патологоанатом просто сойдёт с ума».
В любом случае нужно оставаться позитивным. Тогда просто легче справляться. Потому что эмоций всё равно очень много. Вся эта боль родственников, их слёзы — всё равно проходят через меня. И не пропустить их через себя невозможно. Как ни прячься. Хороший патологоанатом — это не бездушная машина, а человек с большим сердцем.
В нашей профессии, я думаю, могут работать только люди с крепкими нервами. И тогда ничего не случится.
Как я справляюсь и что чувствую в морге
Кто-то вечерами вышивает крестиком, а я пою. У меня есть профессиональное сценическое оборудование. Мы выезжаем, поём. Я записываю некоторые песни для себя. У меня дома небольшая студия — маленькая кладовка. Я не могу жить без музыки. Потому что в тишине можно сойти с ума. Патологоанатом должен иметь хобби.
Приходилось ли мне разговаривать с трупом? Как-то само собой получается, что разговариваешь. Бывают такие мелочи — хочется с кем-то поговорить. И иногда я говорю что-то вроде: «Что же ты, голубчик, почки так запустил?» В этом нет безумия — это просто способ сохранить себя.
В морге я чувствую себя комфортно. Мне нравится эта профессия. Я считаю, что патологоанатом — это важная и нужная работа. И поэтому я делаю то, что мне вполне подходит.
На этом этапе я жду приезда родственников. Сегодня они забирают тело, поэтому я положил его прямо в гроб. Когда они приедут, за 5-10 минут я приведу лицо в порядок, всё вытру, нанесу макияж, завяжу платок — и буду готов к выдаче. Запускаю родственников для прощания. Вот так примерно.
Конечно, я многое не осветил и что-то упустил. Невозможно рассказать всё сразу. Но в общих чертах, думаю, теперь всем, кто никогда этого не видел и не знал, как устроена работа патологоанатома, станет немного понятнее. Может быть, это кому-то поможет. Кто-то станет меньше бояться смерти, а кто-то, наоборот, больше. Не знаю.
Смерть такая — она никого не щадит, никого не красит, но, к сожалению, никто не может её избежать. И патологоанатом — тот, кто встречает её каждый день и помогает нам узнать правду.