Российский тренер — о заработках в китайском спорте, олимпийских результатах и собственных детях-фигуристах.
Олимпийский чемпион Сочи-2014 в составе эстафетной команды по шорт-треку и серебряный призер Пекина-2022 в командной гонке в конькобежном спорте Руслан Захаров готовится к новому этапу своей тренерской деятельности — на этот раз работать он будет в Китае в связке с Александром Румянцевым, который уходит из национальной сборной в региональную команду. В разговоре с «СЭ» Руслан рассказал о китайском менталитете, особенностях подготовки спортсменов, предстоящем сотрудничестве с Румянцевым и о том, почему его дети выбрали фигурное катание.
Мне близок китайский менталитет
— На какой срок ты подписал контракт с китайцами?
— Соглашение на два года, с командой провинции Хэйлунцзян, столицей которой является Харбин.
— У тебя есть адекватное представление о том, что тебя ждет?
— Вполне. Я впервые оказался в Китае еще в 2006 году, когда с национальной сборной по шорт-треку мы проводили сборы на севере страны. Так что общее устройство мне знакомо. К тому же мне близок китайский менталитет, импонирует подход к работе, культура и, как ни странно, местная кухня. В Китай я попал во многом благодаря Александру Румянцеву — это выглядело отличной возможностью.
— Перед тобой наверняка поставили конкретные задачи.
— В этой провинции никогда не было сильной школы длинных дистанций. Главная задача — поднять общий уровень подготовки в этом направлении. Думаю, пока у нас получается весьма неплохо.
— Есть мнение, что китайские спортсмены — это своего рода роботы: выполняют все, что скажет тренер, без лишних вопросов. Насколько это соответствует реальности?
— Отчасти это правда. Дисциплина действительно высокая, спортсмены слушают и стараются выполнять задания. Но это помогает скорее выйти на средний уровень. Чтобы достичь элитного, требуется индивидуальная работа, постоянная обратная связь от спортсмена. Умение делиться ощущениями, давать фидбэк — не самая сильная сторона китайских атлетов. Мы над этим работаем, но тренеру в таких условиях кратно сложнее подобрать ключи к каждому.
Кроме того, работая в провинции, видишь не только верхушку айсберга — лучших из тысяч, а самых разных ребят. Встречаются и ленивые, и недостаточно трудоспособные. Китайцы — такие же люди, как и все, со своими сильными и слабыми сторонами.
— Новые методики, например объемная велоподготовка, как это воспринимается? Приходится преодолевать сопротивление?
— Руководство сразу обозначило, что в тренировочный процесс не вмешивается и полностью доверяет. С велосипедами все идет постепенно. В моей провинции очень строгие требования к безопасности, поэтому большую часть времени спортсмены работают на велотренажерах и ваттбайках. Чтобы выехать на шоссе, требуется время — руководство должно привыкнуть и понять, что работа на трассе отличается от стационарного велосипеда. Но процесс движется, и постепенно все осознают, что падения и мелкие травмы — неизбежная часть велотренировок.
— Как организовано взаимодействие между провинциальными командами и национальной сборной Китая? Есть ли проблемы с передачей сильных спортсменов?
— Все так же непросто, как и во многих других странах. В идеале сборная должна быть престижным местом — с более квалифицированными специалистами, лучшим оборудованием и условиями. Тогда спортсмены сами захотят туда переходить. Но это должно происходить в условиях свободной конкуренции и добровольного выбора.
В Китае с этим пока сложности: не всегда спортсмен может самостоятельно принимать решение, велика роль тренера или руководства. Однако в целом ситуация позитивная. В последние олимпийские циклы практически все лидеры тренировались в национальной команде. Исключение — Нин Чжунъянь, который работал с европейским тренером в коммерческой азиатской команде и завоевал три медали на Играх в Италии.
— Ты начнешь работать вместе с Александром Румянцевым?
— Да, Александр переходит из национальной сборной в нашу провинциальную команду. Не побоюсь громких слов — это один из сильнейших тренеров, когда-либо работавших в Китае. Он привел мужскую команду к бронзе Олимпийских игр в командной гонке. Усиление серьезное, и мы с оптимизмом смотрим в будущее.
Результат Семируннего достоин золота
— Поддерживаешь связь с Владимиром Семирунним, который на прошедшей Олимпиаде завоевал серебро на дистанции 10 000 метров?
— Мы постоянно на связи. Володя — человек с железным характером. Когда он уезжал — рисковал, но понимал, что терять особенно нечего. То, что он прогрессировал так стремительно, — результат его труда и веры в себя. Я смотрел Олимпиаду в трансляции. Десятка получилась драматичной: ему пришлось бежать в ранних парах, что заведомо ставило Володю в менее выгодное положение. И соперник не тот, и график его все знают. В середине дистанции стало тяжело, но он вытерпел и сохранил скорость. Его результат был достоин золота — просто в тот день один человек, Мефодий Жилек, оказался чуть сильнее. Надеюсь, через четыре года Володя будет стартовать в последней паре, с финишем по малой дорожке, и тогда все сложится идеально.
— Как относишься к техническим новшествам вроде езды без рук или использования аэродинамических шлемов? Это к тому то, что отличает того же Володю?
— Только поддерживаю. Нужно всегда пробовать новое, искать пути развития. Мы же видели, как сначала один спортсмен начал бегать без рук, над ним смеялись, потом это повторили двое, а теперь так делают почти все. Если шлем или отсутствие рук дают преимущество — пусть даже на уровне плацебо, — почему бы не использовать? Главное, чтобы это не мешало, а приносило пользу. Я и сам в 2017 году на чемпионате страны бежал десятку без рук по совету Виктора Сивкова — тогда, правда, не придал этому значения, но сейчас понимаю, насколько это оправданно.
— Давай поговорим о финансовой стороне. Говорят, в Китае иностранным тренерам предлагают либо высокий фиксированный оклад без бонусов, либо скромную ставку с возможностью крупных премиальных за успехи. Это правда?
— Да, такая практика существует. Я чаще сталкивался с первым вариантом — фиксированной зарплатой. Возможно, у специалистов в сборной система премирования отлажена лучше. В любом случае никто из работающих в Китае иностранных тренеров, насколько мне известно, на зарплату не жалуется.
— Семья осталась в России. Как справляетесь с разлукой?
— Супруга и дети живут в Москве. Сыновья Артур и Давид занимаются фигурным катанием в школе ЦСКА — одной из лучших в стране. Детское фигурное катание в России по-прежнему на высочайшем уровне, и мы не хотим это терять. График работы в Китае позволяет приезжать домой достаточно регулярно — не раз в полгода, а гораздо чаще. Сейчас визовых барьеров нет, все свободно перемещаются. Конечно, хотелось бы проводить с семьей еще больше времени, но таковы издержки профессии.
— Почему дети выбрали именно фигурное катание?
— Когда мы жили в Красногорске, рядом оказался каток, и старший сын попробовал в четыре с половиной года. Хоккей нам не подходил по антропометрии — с нашим ростом сложно вырастить габаритного нападающего. Теннис тоже требует определенных исходных данных. А фигурное катание пришлось по душе. Я настолько увлекся, что перечитал книги Тарасовой, Мишина, Москвиной, освоил базовую терминологию. Сейчас смотрю все крупные соревнования и, конечно, все старты с участием детей. Когда я дома, провожу на катке с утра до вечера. Младший сын выходит на лед в шесть утра — школа перегружена, иначе не хватает времени.
— Большую часть времени проводишь вдали от дома. Не мучает ностальгия?
— Дом там, где я. Если ты полностью погружен в работу, то место не имеет значения. Так же и с семьей: когда вы вместе, страна не важна. На данный момент я поглощен тренировочным процессом и не вижу в этом больших минусов. Понимаю, что такой режим подходит не всем, но если хочешь достичь результата, нужно отдаваться делу целиком. Профессиональный спортсмен или тренер должен жить этим двадцать четыре часа в сутки. Тогда и плоды обязательно будут.
Китай нацелился на российских звезд. Наших ведущих зимников зовут тренироваться в Поднебесную
Сергей Лисин, «Спорт-Экспресс»