Директору информационного агентства понравились мои заметки с предыдущей работы, и она взяла меня журналистом в редакцию.
В конце 90-х я переехал в небольшой городок в центре России из Прибалтики, людей не знал, но отметил, что горожане в целом люди открытые, за словом в карман не лезут, а это главное в работе репортера.
Приближались майские праздники, и главред отправила меня искать героев для рубрики "ветераны ВОВ". Попросила она только об одном: найти какого-нибудь героя, о котором раньше никто не писал. А то одни и те же истории, хоть и героические, но одни и те же - как-то захотелось редактора показать, что среди жителей стотысячного городка найдутся герои скромные, которые не стремятся в первые ряды на трибуны, не сотрясают иконостасами наград, а подвиги их не менее значимы.
В сущности, все репортажи в городе Н. делались на одной большой улице Ленина. Остальные увиливали и петляли, и приводили в мрачные бараки заводских кварталов, где жили люди маргинального толка. Впрочем, я не гнушался завести разговор и с уличными пьяницами, если это нужно было для дела. Они тоже многих знали.
Но я в этот раз пошел по прямому пути - а именно, по улице Ленина. С собой у меня был редакционный фотоаппарат и журналистский азарт вновь принятого на работу сотрудника. Я не стеснялся здороваться со встречными людьми, заводил разговор, намекал на то, что ищу некоего тайного героя ВОВ, о котором еще не писали в прессе.
На перекрестке Ленина и Луначарского возле фонтана "Лягушка" (знакового места для горожан) мне повезло. Один праздношатающийся мужичок сообщил мне квартиру, в которой живет ветеран, который не так давно рассказывал о своих подвигах в компании собутыльников на улице, да так красиво все говорил, что слушатели подумали, что этот их сосед чином должен быть не меньше генерала.
Представьте мое ликование. Нашел. Открыл. Явлю миру.
Постучался в квартиру по указанному адресу. Открыл суховатый старик с крючковатым носом и смешливыми серыми глазами, в майке и трусах. Я представился, показал удостоверение, спросил, не смог бы он уделить мне полчаса для интервью. Каково же было мое удивление, когда он согласился. Я вошел. В комнате обычный холостяцкий беспорядок. У кресла палочка-трость. На пинке кресла пиджак с планками вместо медалей. Я не очень разбирался в планках, мне было достаточно того, что мне о нем поведал сосед.
За чаем старик рассказал мне такие умопомрачительные истории из своей героической биографии, что я буквально взахлеб записывал каждое событие в блокнот. А историй было в самом деле много, и все они государственной важности. В частности, герой оказался сотрудником спецподразделений, был заслан после окончания войны в одну из стран Европы и занимался вербовкой крупных государственных мужей. Очень долго и смачно он рассказывал, как через постель вербовал жену президента известной страны. Между прочим, рассказывал, что в молодости он был силен по мужской части и вообще красавец типа Марлона Брандо. Он делился со мной уникальными секретными данными, а я записывал и предвкушал результат. Потом я попросил его надеть пиджак с наградами, сфотографировал, записал личные данные, и отправился в редакцию готовить репортах.
9 мая в праздничном выпуске газеты "Н-я правда" на первой полосе вышла моя статья: "Невидимые герои рядом с нами". Среди читателей ажиотаж, среди городской публики переполох. Никто и не подозревал, что рядом с ними живет чуть ли не Джеймс Бонд.
В общем, слава моя и моего героя длилась недолго. В понедельник после планерки в редакцию позвонили из местного КГБ и пригласили меня для беседы. Выяснилось, что "герой" действительно состоял когда-то в системе МГБ, но ничего из перечисленных в статье подвигов не совершал. Более того, во время войны служил охранником в лагере политзэков. А потом...в 70-е и вовсе сошёл с ума, и числится за областной психиатрической клиникой.
Короче, герой фальшивый, а я попался на красноречие шизофреника. Но как красиво он мне все вещал. До сих пор вспоминаю его проникновенные истории о вербовке жены некоего президента через постель. Каков он был самец и красавец. Как он легко и играючи создавал подпольные ячейки....
Опровержение дали в следующей газете, а сотрудник местного КГБ взял с меня слово, что если я когда-нибудь захочу написать об их героях, то сначала приду в пресслужбу и получу специальное разрешение на текст.
После этого я зарекся писать о сотрудниках силовых структур и переключился на психушку. Вот где было свобода пера!