Новые данные показали неожиданный перекос в ключевых показателях.
Давно я так не радовался нулю в официальной статистике, как на этой неделе, когда Росстат опубликовал данные, что инфляция составила ноль процентов за неделю.
Неделей ранее она тоже была невысокой, но нуля не было более полутора лет. А это значит, что и годовая инфляция замедляется — сейчас она чуть более трех процентов, и такими темпами, глядишь, и выйдет на давно ожидаемые Центробанком четыре–пять процентов годовых.
А значит, дает надежду на снижение тем же ЦБ — раз он добился желаемого — ключевой ставки, а значит, и ставок по кредитам, а значит, и активизацию деловой жизни. Впрочем, есть и другие цифры, которые всему этому препятствуют.
На апрельском совещании по экономическим вопросам президент обратил внимание, что ВВП страны за январь–февраль вообще-то сократился почти на два процента: минус 1,8 процента, если быть точным. Это совсем не то, что обещали специалисты из ЦБ и профильных министерств, поднимая ставки ради борьбы с инфляцией. В минусе — обрабатывающие отрасли и даже строительство, которое обычно задавало темп. В общем, разговор вышел неприятный для экономистов.
«Рассчитываю сегодня услышать подробные доклады о текущей ситуации в экономике, о том, почему траектория макропоказателей пока находится ниже ожиданий. Причем ниже ожиданий не только экспертов, аналитиков, но и прогнозов самого Правительства, а также Центрального банка России», — отметил Владимир Путин.
Но ответ экономического блока остался за кадром. Это было в среду, а на следующий день, 16 апреля, те, кто присутствовал на президентском совещании, уже оказались на публике, на Московском биржевом форуме, и ожидалось, что вот тут они и расскажут, какие предлагаются меры. Но ничего внятного они не сказали. Общее впечатление: предлагают, по сути, еще потерпеть.
Минфин настроен, что деньги в казну придут в течение года. Министр экономического развития заверил, что ставки по кредитам снижаться будут, но медленнее, чем хотелось бы.
Это все понятно. А делать-то что? Как известно, у этого вопроса в классической русской литературе есть неизменное дополнение: «Что делать?» и «Кто виноват?»
Среди виноватых оказываются зажиточные россияне, которые не спешат вкладываться в акции российских же компаний, разве что в свои собственные.
«Предпочитают прямые инвестиции, где они контролируют, где они принимают решения, где они понимают все риски. Но, значит, на публичном рынке защита этих вложений должна быть не меньше, чем когда люди вкладывают свои деньги в компании, которую они контролируют. Эти права должны быть железобетонными», — считает председатель Центрального банка РФ Эльвира Набиуллина.
О чем говорит глава ЦБ? По сути, о доверии. Признание проблемы еще не означает ее решения, но без признания решения точно не будет. Ну допустим, все починят, всех успокоят — и деньги богачей потекут в нашу же экономику.
Но тут другая проблема — нехватка рабочих рук. Россия впервые в новейшей истории столкнулась с таким дефицитом. Безработица — 2,1 процента. Предприятия не могут найти людей.
Кто виноват? Зумеры! Поколение тех, кому 20 плюс, не спешат трудиться в привычном смысле, у станка. Так считают в Федерации профсоюзов, по крайней мере.
Что делать? Надеяться на спасительную нефть? Пока закрыт Ормузский пролив, цены скакнули так, что наша марка Urals порой стоит дороже эталонной марки Brent — редкое и приятное событие. А вдруг откроют пролив? Это же от нас не зависит.
Еще больше новостей — у Пятого канала в мессенджере MAX.