В 1992 году Москва жила своей бандитской жизнью. Криминальные разборки, трупные пятна на асфальте, перестрелки в центре. И когда бизнесмену Геннадию Рудакову позвонили с угрозой посадить его единственную дочь на иглу, если он не заплатит 30 тысяч долларов, он поверил. Ещё бы — девяностые, похищения людей ради выкупа были таким же будничным делом, как очереди за сахаром. Он собирал деньги, как мог, не спал ночами, молился. А Нина Русланова, народная артистка, которая ради рождения этого ребёнка едва не умерла, четыре дня лежала дома в полуобморочном состоянии, хватаясь за сердечные капли.
Когда похитителя наконец поймали, оказалось, что это не матёрый уголовник. Это был щуплый паренёк в маске, чуть старше самой «жертвы». А за его спиной стояла Олеся — семнадцатилетняя дочь актрисы, которая решила проверить родительскую любовь самым чудовищным способом, какой только можно придумать.
Она не хотела ничьей крови. Она просто хотела денег. И внимания. И, кажется, хотела посмотреть, как далеко готовы зайти её мать и отец, чтобы её спасти.
Дошли. Дошли до ручки. До инфаркта. До слёз. До унижения.
А через тридцать лет Олеся Рудакова шокировала общественность снова. Сначала три года не могла установить памятник матери, а потом устроила на Троекуровском кладбище банкет в честь своего дня рождения. И сидела там, среди надгробий, с рюмкой и мыслью: «А что, мама бы поняла. Она всё понимала».
«Три имени, одна судьба»
Олеся Геннадьевна Рудакова родилась 18 августа 1976 года в белорусском Гродно. Но с именем дочери Нины Руслановой связана настоящая путаница. При рождении мать назвала её Олесей — в честь украинской героини, сильной и свободной.
Однако когда отец пошёл в ЗАГС регистрировать дочь, ему с порога заявили: такого имени в русском языке нет. Растерянный молодой папа выпалил первое, что пришло в голову: «Ольга!». Так и записали. А при крещении девочку нарекли Ксенией. Таким образом, у единственной наследницы знаменитой актрисы оказалось три имени, три судьбы и один характер, который ломал всё на своём пути.
Сама Олеся позже признавалась: если мать звала её официальным «Оля», это значило, что она сильно набедокурила. И это случалось часто.
Мать родила её, рискуя жизнью. Врачи в один голос запрещали Нине Руслановой беременность — у актрисы был врождённый порок сердца. Но она подписала документы, разрешавшие врачам спасать ребёнка в ущерб ей самой. «Я хочу этого ребёнка. И точка», — так потом пересказывали её слова. И чудо свершилось: дочь родилась здоровой. Но эта материнская жертва, увы, не стала залогом лёгкой судьбы.
«Спала на раскладном кресле, пока гости занимали её кровать»
Детство Олеси нельзя было назвать обычным. Родители развелись, когда ей было три года. Сначала развод был фиктивным — ради получения жилплощади, но через пару лет семья распалась окончательно. Отец, Геннадий Рудаков, выпускник физтеха, в девяностые занялся бизнесом и поднялся, но в семью не вернулся. У матери появился новый мужчина — оператор Рафкат Габитов, с которым она прожила в гражданском браке более тридцати лет.
А Олеся росла в атмосфере вечного праздника, который быстро надоел. Дом на Арбате всегда был полон гостей — коллег матери, режиссёров, друзей. Как вспоминала сама Рудакова, она всю жизнь спала на раскладном кресле, потому что на её кровати спали гости «валетиком». Столы ставили буквой Т. И это было весело, но ей катастрофически не хватало родительского внимания.
Мать много снималась, отец пропадал на работе. Девочка рано научилась самостоятельности — готовить, стирать, выживать. И, видимо, именно тогда в её голове зародилась мысль: чтобы тебя заметили, нужно сделать что-то из ряда вон выходящее.
«А ты ведь дьявол в ангельском обличье»
Эти слова Александр Кайдановский когда-то произнёс, глядя на восьмилетнюю Олесю. Она пришла к нему в знаменитую коммуналку на Поварской вместе с матерью. Девочка с ангельским личиком, светлыми волосами и странным, немигающим взглядом. Она не шалила, не капризничала, ничего не разбивала. Просто смотрела. И Кайдановский, сам человек тёмный и мистический, вдруг задумчиво сказал: «А ты ведь дьявол… в ангельском обличье».
Спустя годы Олеся вспоминала эту фразу с недоумением. Она не понимала, что он хотел сказать. Но, оглядываясь назад, признавала: наверное, он что-то разглядел. Какую-то глубинную тьму, которая проявится позже.
В подростковом возрасте эта тьма вырвалась наружу. Олеся сбегала из дома, курила, пила. Однажды вместе с подругой она уехала сначала в Белоруссию к бабушке, потом в Прибалтику, потом на Украину. Родители искали её «с собаками», а она пряталась и смотрела, переживают они или нет. Переживали. Очень.
Кое-как окончив школу — её хотели оставить на второй год, но Русланова уговорила педагогов, — Олеся не захотела учиться дальше. Пошла работать продавцом сувениров. А потом случилось то, что чуть не сломало её жизнь окончательно.
«Гони деньги, иначе посадим на иглу»
1 декабря 1992 года Олеся не вернулась домой. Сначала родители не придали этому значения — дочь часто пропадала. Но когда её не стало и на вторые сутки, Геннадий Рудаков написал заявление в милицию.
На следующий день раздался звонок. Грубый мужской голос сказал: «Ты Рудаков? Гони деньги, иначе твою дочь посадим на иглу. Она у нас. Завтра принесёшь 30 тысяч долларов — вернётся живой». Рудаков похолодел. Таких денег у него не было. Он наскрёб тысячу и пошёл на встречу, надеясь договориться.
Передавая деньги, он увидел похитителя. Это был не бандит с наколками и не вор в законе. Это был щуплый подросток в маске, который трясся от страха. Рудаков сразу понял: имеет дело с дилетантами. И после передачи первой тысячи отправился прямиком на Лубянку.
5 декабря Рудаков приехал к метро «Баррикадная» с муляжом денег. К нему вышли трое молодых людей и живая, невредимая Олеся. Оперативники МУРа и МБР скрутили всех. А на допросе выяснилось чудовищное: никакого похищения не было. Олеся сама всё придумала.
«Она хвасталась доходами отца»
Олеся училась в Щукинском училище и вращалась в компании студентов. В какой-то момент один из её друзей задолжал полторы тысячи долларов. И Олеся предложила решение: инсценировать похищение. Она рассказывала, что её отец — очень богатый человек, он заплатит любую сумму.
Друзья восприняли это сначала как шутку. Но когда Олеся начала настаивать, а сумма выкупа выросла до тридцати тысяч, они согласились. В инсценировке участвовала даже подруга, которая должна была сообщать «похитителям» о действиях родителей.
Но план дал трещину. Рудаков и Русланова не общались между собой плотно — он не хотел волновать бывшую жену, у которой и так было больное сердце. Олеся не учла этого разрыва. Она не могла одновременно манипулировать и отцом, и матерью, потому что они действовали порознь.
Когда правда вскрылась, Русланова, узнавшая обо всём от следователей, чуть не умерла прямо в кабинете. Её дочь, ради которой она рисковала жизнью, которую выносила вопреки запретам врачей, которую боготворила, — эта дочь продала её за 30 тысяч долларов.
«Суд, слёзы и чудовищное оправдание»
Олесе грозило до семи лет тюрьмы по статье «Вымогательство, совершенное организованной группой». Но Русланова и Рудаков наняли дорогого адвоката и пошли на хитрость.
В суде Олеся заявила: она не хотела денег. Она просто хотела убедиться, что родители её любят. Что они не бросят. Что готовы на всё ради неё. Деньги она планировала вернуть сразу после того, как «спасение» состоится.
Нина Русланова на суде рыдала и уверяла, что судить надо не дочь, а её и бывшего мужа — за то, что мало занимались ребёнком, что развод травмировал психику девочки. Суд пошёл навстречу. В январе 1994 года Олесю приговорили к четырём годам лишения свободы с отсрочкой приговора на три года. Её подельники получили от двух до трёх с половиной лет тоже условно.
Никто из них не сел. Судимость осталась, но свобода — тоже.
«Я не стала актрисой, чтобы не быть похожей на мать»
После суда Олеся взялась за ум. Она поступила во ВГИК, потом перевелась в ГИТИС. Но актёрство оказалось ей чуждо. Как она позже признавалась, она не хотела быть актрисой, потому что видела, как тяжело это даётся матери. И не хотела быть на неё похожей.
Она получила юридическое образование, работала по специальности. Потом вернулась в кинематограф уже с другой стороны — стала кастинг-директором. Помогала подбирать актёров для фильмов, оставаясь за кадром.
В 2009 году, в возрасте 33 лет — ровно в том же возрасте, в котором её мать родила её, — Олеся родила сына Константина. Брак распался, когда мальчику исполнился год. Отца Костя почти не помнит. И Олеся, которая когда-то упрекала родителей за развод, оказалась в точно такой же ситуации — одна с ребёнком на руках.
Она говорила, что, наверное, это карма. Или урок, который жизнь преподаёт слишком поздно.
«Продала квартиру, чтобы спасти мать»
В последние годы жизни Нина Русланова тяжело болела. Сердце, которое она надорвала ещё при родах, отказывало окончательно. Олеся продала квартиру, чтобы оплатить дорогостоящее лечение матери. Она ухаживала за ней, сидела у постели, отмаливала грехи.
Но в ноябре 2021 года Русланова умерла от осложнений после коронавируса. Ей было 75 лет.
Олеся осталась одна. С сыном, с долгами и с чувством вины, которое не отпускало.
«Три года без памятника и банкет на могиле»
После смерти матери Олеся Рудакова вновь оказалась в центре скандала. Три года на могиле Нины Руслановой на Троекуровском кладбище не было памятника. Олеся жаловалась, что не может собрать деньги, что чиновники не помогают, что она «стучалась во все кабинеты, стоя на коленях», но везде получала отказ.
Потом выяснилось: памятник был заказан, но мастер подвёл. Потом — ещё какая-то история. Но факт остаётся фактом: народная артистка, любимица миллионов, три года лежала под временным холмиком с деревянным крестом.
А когда памятник наконец установили, Олеся устроила на кладбище банкет. Прямо у могилы матери. В свой день рождения. Стол накрыли, принесли закуски, алкоголь. Сама она сидела в трауре, но с бокалом. И, по словам очевидцев, произнесла тост: «Мама, ты бы поняла. Ты всё понимала».
Публика взвыла. Её обвинили в цинизме, неуважении, бесчувственности. А она в ответ лишь пожимала плечами: «Я делала это не для людей. Это был наш с мамой разговор».
«Что остаётся»
Сейчас Олесе Рудаковой 49 лет. Она воспитывает сына Константина, который, по её словам, проявляет способности к языкам и спорту. Работает кастинг-директором, иногда появляется в эпизодических ролях. Живёт скромно, без роскоши, но без нужды.
Она не просит прощения. Ни у кого. Ни за похищение, ни за банкет, ни за годы, которые мать провела в страхе за неё. Она лишь однажды, в редком интервью, сказала: «Я была ужасным ребёнком. Я знаю. Но я стала другой. Правда, поздно».
История Олеси Рудаковой — это не история чудовища. Это история человека, который в семнадцать лет совершил непростительную глупость, а потом всю жизнь пытался её искупить. Искупал — деньгами, заботой, проданной квартирой. Но тень того похищения накрывает её до сих пор.
Александр Кайдановский оказался прав. Дьявол в ангельском обличье. Только дьявол этот был не злым. Он был просто очень, очень одиноким.
И, наверное, в этом — самая страшная правда. Не в выкупе. Не в судимости. А в том, что ребёнок, чтобы почувствовать себя любимым, готов разрушить всё. Даже собственную жизнь. Даже жизнь матери.