Представьте, что вы перенеслись в Иерусалим около 4 года до нашей эры. На постоялом дворе рождается младенец, о котором позже скажут, что он разделил историю человечества на «до» и «после». Но в тот самый момент никто вокруг — ни пастухи, ни волхвы, ни римские чиновники — не подозревает, что прямо сейчас рождается сама точка отсчета нового времени. Более того, у них вообще нет понятия «до нашей эры». Каждый народ в этом пестром античном мире живет в собственном временном потоке, и если бы вы спросили у прохожего, какой сейчас год, ответ зависел бы исключительно от того, кому вы задали вопрос.
Как же считали время люди, которые и не догадывались, что живут «до Рождества Христова»? И какой год стоял на их календарях в тот момент, когда родился мальчик, изменивший ход истории?
Рим: точка отсчета от легендарных близнецов
Римляне, чья империя раскинулась от Британии до Египта, подходили к вопросу времени с прагматизмом, достойным великих строителей и юристов. Их главной системой отсчета была эра ab Urbe condita — «от основания Города». Согласно преданию, Ромул и Рем заложили первый камень Вечного города в 753 году до нашей эры, и именно эта дата стала для римлян своеобразным «нулевым годом».
Однако в повседневной жизни римский гражданин редко говорил: «Это случилось в 750 году AUC». Для практических нужд использовалась куда более удобная и наглядная система — датировка по консулам. Каждый год два высших магистрата Римской республики вступали в должность, и год получал их имена: «В консульство Гая Юлия Цезаря и Марка Кальпурния Бибула». Это было примерно так же, как если бы мы сегодня говорили: «Я родился в год, когда президентом был такой-то».
На момент рождения Христа римляне считали, что живут примерно в 750 году от основания Города (историки до сих пор спорят о точной цифре, допуская погрешность в пару лет в обе стороны, и это отдельная детективная история). А правил тогда император Октавиан Август — тот самый, что повелел провести перепись по всей земле, отправив Иосифа и Марию в Вифлеем.
Любопытная деталь: сами христиане первые пять веков своего существования вовсе не считали время от Рождества Христова. Они пользовались эрой Диоклетиана — отсчитывая годы от воцарения этого императора, который, по иронии судьбы, был одним из самых жестоких гонителей христиан. Лишь в 525 году скифский монах Дионисий Малый, составляя пасхальные таблицы, возмутился: «Негоже нам вести счет от правления Великого Гонителя!» — и предложил новую точку отсчета. Правда, в своих расчетах он немного ошибся, и эта ошибка до сих пор заставляет библеистов ломать копья.
Греция: четырехлетия, архонты и «кабинетная выдумка» историков
У древних греков с единым временем дело обстояло значительно сложнее — и одновременно изящнее. Представьте себе мир, где каждый полис — это отдельная вселенная со своими законами, богами-покровителями и, разумеется, собственным календарем. Общей хронологии не существовало в принципе: спартанец отсчитывал годы по эфорам, афинянин — по архонтам, аргосец — по жрицам храма Геры. Историку, пытавшемуся сопоставить события из разных уголков Эллады, требовалась поистине олимпийская выдержка.
Революцию произвел сицилийский историк Тимей из Тавромения. В III веке до нашей эры он взял самое популярное общегреческое событие — Олимпийские игры — и превратил его в универсальную хронологическую шкалу. Первая Олимпиада, согласно его расчетам, состоялась в 776 году до нашей эры. С тех пор греческие историки записывали даты примерно так: «В третий год семьдесят второй Олимпиады афиняне разбили персов при Марафоне».
Важно понимать: простые греки так никогда не говорили. Это была, по меткому выражению филолога Михаила Гаспарова, «кабинетная выдумка историков» — инструмент для ученых мужей, желавших навести порядок в хаосе местных летоисчислений. Эратосфен, великий математик и географ, довел эту систему до совершенства, рассчитав по олимпиадам даты едва ли не всех значимых событий — от Троянской войны до похода аргонавтов.
На момент Рождества Христова греческий мир жил в 194-ю Олимпиаду (если быть точным — шел второй или третий год этого четырехлетия). Но спроси вы об этом рядового рыбака из Галилеи, он бы, скорее всего, пожал плечами и ответил что-нибудь вроде: «Да какая разница, когда рыба клюет».
Египет: бесконечный круг фараонов и блуждающий год
Египтяне, создавшие одну из древнейших цивилизаций на планете, подошли к вопросу времени с поистине космическим размахом. Их календарь, возникший примерно в четвертом тысячелетии до нашей эры, был привязан к трем незыблемым явлениям: разливу Нила, летнему солнцестоянию и гелиакическому восходу Сириуса — самой яркой звезды небосвода.
Год делился на три сезона по четыре месяца в каждом: «Ахет» (разлив), «Перет» (всходы) и «Шему» (жатва). Каждый месяц насчитывал ровно 30 дней, а в конце года добавлялись пять «эпагоменальных» дней — своеобразный хвостик, в который египтяне умудрились втиснуть дни рождения главных богов.
Но как египтяне различали годы между собой? Очень просто — по годам правления фараонов. «Год пятый, месяц третий сезона Разлива, день седьмой при его величестве Рамсесе Втором» — примерно так выглядела бы официальная дата. Никакой сквозной эры, никакого отсчета от сотворения мира: новый фараон — новый счет.
Правда, была в этой системе одна загвоздка. Египетский год был ровно на четверть суток короче тропического, из-за чего календарь медленно, но верно «уплывал»: начало года смещалось на один день каждые четыре года, обходя полный круг за 1460 лет. Египтяне называли это «блуждающим годом» и относились к нему с философским спокойствием людей, привыкших к вечности.
В эллинистическую эпоху, когда на троне уже сидели Птолемеи, в Египте стали применять эру Набонассара — отсчет от 747 года до нашей эры, когда на вавилонский престол взошел этот царь. «Канон царей» Клавдия Птолемея, составленный во II веке, навсегда зафиксировал эту систему.
На момент Рождества Христова Египет уже три десятилетия как стал римской провинцией, и официальное летоисчисление там шло по годам правления Октавиана Августа — того самого, что превратил страну фараонов в личную житницу императора.
Китай: «Великая воинская доблесть» и счастливые девизы
Пока на Западе римляне отсчитывали годы от волчицы, вскормившей близнецов, на другом конце Евразийского континента китайцы создали, пожалуй, самую поэтичную систему летоисчисления в истории человечества.
Называлась она няньхао — «девиз правления». Восходя на престол, император провозглашал девиз, который должен был символизировать суть его будущего царствования и привлекать удачу. Этот девиз становился названием эры, и годы считались от его провозглашения: «Первый год эры Установления мира», «Третий год эры Сияющей добродетели».
Первым эту систему ввел император Хань У-ди в 140 году до нашей эры — примерно за полтора столетия до Рождества Христова. Свой первый девиз он назвал «Цзянь юань» — «Установление эры». Позже он несколько раз менял девизы, и последующие императоры подхватили эту традицию: считалось, что смена девиза может отвести беду или, напротив, закрепить успех. В результате за время правления одного императора могло смениться до десятка эр.
Интересно, что параллельно с няньхао в Китае существовал и традиционный шестидесятилетний циклический календарь, сочетавший «небесные стволы» и «земные ветви». Но для официального летоисчисления использовались именно императорские девизы — и эта система просуществовала вплоть до падения монархии в 1912 году.
В год, который мы называем 4-м или 5-м до нашей эры, Китай жил под девизом «Цзянь-чжао» («Установление начала»), провозглашенным императором Хань Ай-ди. Наступал финал правления Западной Хань — династия клонилась к закату, и до прихода к власти узурпатора Ван Мана оставалось всего несколько лет.
Иудея: от сотворения мира и без упоминания имени
В Иудее времен Второго Храма, где, собственно, и произошло событие, разделившее историю, время отсчитывали от сотворения мира. Согласно раввинистической традиции, зафиксированной позже в талмудических трактатах, мир был создан за 3760 лет до начала нашей эры.
Таким образом, когда Мария и Иосиф шли в Вифлеем на перепись, на еврейском календаре значился примерно 3757 или 3758 год. Семь с лишним столетий спустя, когда монах Дионисий Малый в далеком Риме придумает «нашу эру», иудейские мудрецы продолжат вести свой счет, нимало не сомневаясь в его точности.
Впрочем, в повседневной жизни иудеи тоже пользовались годами правления — царей из династии Ирода или римских императоров. В конце концов, Иудея была частью огромной империи, и платить налоги приходилось по римскому календарю.
Любопытно, что у евреев существовал строжайший запрет на произнесение имени Бога вслух — и этот запрет, как ни странно, косвенно повлиял даже на летоисчисление. Некоторые исследователи полагают, что сам принцип замены имени на эпитет («Господь», «Всевышний», «Благословенный») подготовил почву для символического, опосредованного отношения ко времени, где каждая дата наполнена множеством скрытых смыслов и отсылок.
Вавилон и Селевкиды: империя, пережившая своих создателей
Отдельного упоминания заслуживает система, которая на протяжении нескольких столетий была главной на всем Ближнем Востоке — от Сирии до границ Индии. Речь об эре Селевкидов, или «Греческой эре», как ее называли позже.
Когда в 312 году до нашей эры полководец Александра Македонского Селевк Никатор триумфально вернул себе Вавилон, он начал отсчитывать время от этого события — от первого года своего наместничества. Позже его сын Антиох I превратил эту дату в официальную эру империи Селевкидов.
Уникальность этой системы заключалась в ее двойственности. Для македонян и греков эра начиналась 1 октября 312 года до нашей эры. Для вавилонян — 3 апреля 311 года до нашей эры. Между двумя «стилями» существовала разница в шесть месяцев, что создавало изрядную путаницу, но никого особенно не смущало — восточная бюрократия умела работать с нюансами.
Самое поразительное в эре Селевкидов — ее долголетие. Династия Селевкидов пала еще в I веке до нашей эры, раздавленная римскими легионами, а созданная ею система летоисчисления продолжала жить. Ее использовали парфяне, ее применяли в Сирии и Палестине, и даже в некоторых несторианских христианских общинах Ближнего Востока счет по селевкидской эре ведется до сих пор.
На момент Рождества Христова по селевкидской эре шел примерно 308-й год — и вряд ли кто-то из жителей сирийской Антиохии или вавилонской Селевкии догадывался, что где-то в маленьком иудейском городке только что родился мальчик, чье появление на свет однажды станет новой точкой отсчета для большей части человечества.
Эпилог: что общего у всех этих календарей
Оглядывая эту пеструю мозаику — римские консулы и греческие олимпиады, египетские фараоны и китайские девизы, иудейское сотворение мира и селевкидская эра — невольно задаешься вопросом: а что общего у всех этих систем? Почему каждая цивилизация, каждая культура так настойчиво искала свою собственную точку отсчета, свой собственный «нулевой год»?
Ответ, кажется, лежит на поверхности. Время само по себе — абстракция, неуловимая материя, которую невозможно потрогать руками. Чтобы сделать его осязаемым, люди всегда привязывали его к чему-то предельно конкретному: к правлению царя, к основанию города, к победе в битве, к разливу реки, к спортивным играм. Календарь — это не просто способ считать дни. Это зеркало, в котором отражается душа цивилизации, ее главные ценности и страхи.
Римляне отсчитывали от основания Города — и в этом был весь Рим с его культом государственности и гражданского долга. Греки синхронизировали историю по Олимпийским играм — и в этом была вся Эллада с ее любовью к агону, состязанию. Китайцы называли годы поэтичными девизами — и в этом был весь Китай с его верой в гармонию Неба и Земли.
А что же наша, христианская эра? Она уникальна тем, что разделила историю не на «до такого-то царя» и «после такого-то события», а на «до» и «после» одного-единственного Человека. Ирония судьбы: это разделение придумали только в VI веке, когда от самого события прошло уже больше пятисот лет. А окончательно приняли — и того позже. Европа переходила на новое летоисчисление постепенно, страна за страной, на протяжении всего Средневековья. Португалия — в 1422 году, Испания — в XIV веке, Россия — только в 1700 году указом Петра I.
Получается, что большую часть своей истории человечество даже не подозревало, что живет «до нашей эры». И это, пожалуй, лучший повод задуматься: а что, если через тысячу лет потомки будут считать время от какого-то события, которое происходит прямо сейчас, а мы о нем даже не догадываемся? Как вы думаете, какое событие наших дней могло бы стать такой точкой отсчета для будущих поколений? Или человечество навсегда останется в плену эры, начатой две тысячи лет назад в маленьком вифлеемском хлеву?