Глава 42
Вера откладывала чтение писем три дня. Она боялась не того, что там написано — боялась собственной реакции. Слишком много всего случилось за последний год: война со свекровью, рождение Евы, примирение с матерью. Её эмоциональный резервуар был почти пуст. Но в понедельник, когда Ева уснула дневным сном, а Денис ушёл на работу, она села на диван, взяла стопку писем и развязала ленту.
Первое письмо было датировано тридцатью годами ранее.
«Ира, ты снилась мне сегодня. Мы гуляли по набережной, и ты смеялась. Твой смех — как колокольчик. Я люблю тебя».
Вера улыбнулась. Она никогда не представляла отца влюблённым молодым человеком. Для него она всегда была дочкой, а он — папой. А здесь он был просто мужчиной, который писал стихи и мечтал о семье.
Она читала дальше. Письма становились серьёзнее: свадьба, рождение Веры, бытовые трудности.
«Ира, ты устала, я вижу. Давай я посижу с Верой, а ты отдохни. Ты — лучшая мама на свете».
Вера почувствовала, как защипало в носу. Она никогда не слышала от матери, что та считала её лучшей. Но отец — отец верил.
Потом пошли письма, написанные после развода.
«Ира, я не злюсь. Я просто не понимаю, как можно бросить ребёнка. Вера плачет по ночам. Она зовёт тебя. Если ты не можешь быть моей женой, будь хотя бы её матерью».
Жёстко, больно, честно. Вера вытерла слёзы. Она не знала, что отец писал матери после её ухода. Думала, что он просто молчал и растил её один. А он боролся.
Последнее письмо было написано за месяц до смерти отца. Почерк дрожал — болезнь уже подтачивала его.
«Ира, если ты читаешь это, значит, меня уже нет. Пожалуйста, не бросай Веру. Она одна. У неё никого нет, кроме тебя. Я знаю, что ты ушла, но ты её мать. Приди к ней. Хотя бы раз. Ради меня. Ради неё. Ради себя».
Вера закрыла письмо. Она плакала навзрыд — впервые за долгое время. Не от обиды, от любви. Отец даже на смертном одре думал о ней. Писал той, кто предал, просил вернуться. И она не вернулась. Пришла только на похороны, постояла час и ушла. А Вера осталась одна. С папиной кружкой и книгами.
Она не заметила, как в комнату вошла Людмила Степановна. Свекровь села рядом, молча обняла. Вера прижалась к ней, как к маме.
— Он просил её вернуться, — сквозь слёзы сказала Вера. — А она не пришла. Я была одна. Десять лет одна.
— Теперь не одна, — тихо сказала Людмила Степановна. — У тебя есть мы. Я, Денис, Ева, даже твоя мама теперь рядом.
— Но папа этого не увидел, — прошептала Вера.
— Увидел, — твёрдо ответила свекровь. — Он там, на небесах. И он видит. И радуется.
Вера вытерла слёзы. Взяла кружку с трещиной — старую, папину — налила чай.
— За тебя, папа, — сказала она. — За то, что ты был. За то, что научил меня не сдаваться.
Она отпила чай. Бергамот, горечь, память.
Вечером пришла Ирина. Вера молча протянула ей письма. Мать побледнела, но взяла. Прочитала последнее, заплакала.
— Я не знала, — сказала она. — Он не звонил, не писал. Я думала, он забыл. А он ждал. И просил. А я не пришла.
— Пришла, — сказала Вера. — На похороны.
— Это не считается, — покачала головой Ирина. — Я пришла, когда уже ничего нельзя было изменить. Прости меня, Вера. Прости, что я не была рядом. Что оставила тебя одну. Что не услышала его последнюю просьбу.
Вера молчала. Потом сказала:
— Я не прощаю. Но я принимаю. Ты здесь сейчас. Этого достаточно.
Они обнялись. Людмила Степановна смотрела на них, вытирала глаза.
Ночью Вера долго не спала. Лежала рядом с Евой, смотрела на её спящее лицо.
— Я не брошу тебя, маленькая, — прошептала она. — Никогда. Что бы ни случилось. Ты всегда будешь со мной. Даже когда вырастешь, даже когда уйдёшь. Я буду рядом. Всегда.
Она взяла телефон, написала Наталье: «Я прочитала письма отца. Он просил маму вернуться. Она не вернулась. Но теперь она здесь. Странно, как всё переплелось». Наталья ответила: «Жизнь — это паутина. Иногда мы запутываемся, иногда распутываем. Главное — не рвать нити».
Вера улыбнулась. Убрала телефон. Закрыла глаза.
Она уснула и не видела снов. А утром проснулась от того, что Ева тянула её за волосы и кричала:
— Ма-ма! Ба-ба!
Вера засмеялась.
— Да, маленькая. Мама и баба здесь. И деда на небе. Все любят тебя.
Она встала, налила чай в новую кружку — подарок свекрови. Сделала глоток. Бергамот.
Подписывайтесь на дзен-канал Реальная любовь и не забудьте поставить лайк))
А также приглашаю вас в мой Канал МАХ