(Я пытался найти что-то на обложку, но решил не пытаться. Ничего не подходит, кроме того, что у меня в голове, а такого нету)
Фух, я что-то немного затянул. Эта глава должна быть выпущена в конце прошлой недели. Но весь мой прогресс в написании составил лишь одну страницу. Так что пришлось брать себя в руки и писать, выкладывая её на этой неделе.
Мой дедлайн, скорее всего, я уже говорил, но, повторюсь, два месяца. Писать я начал в начале марта. Поэтому у меня осталось лишь полторы недели на написание последней, пятой главы. Но я думаю, что всё будет хорошо. План был составлен, представления я уже имею. Осталось лишь погрязнуть в эту пучину отчаяния и пропитаться этими чувствами, чтобы легче было описать будущее состояние нашего ГГ.
После этого будет месячный отпуск от написания. Я прям жду того момента, когда сяду за третью часть. Ведь, спойлер, это смена локации, это новые персонажи, новый этап в жизни персонажа. Он был вдохновлён некоторыми боевикам. Не стану вдаваться в подробности, лишь скажу, что в голове это выглядит круто.
Ну и пара слов про эту главу. Весна шагает по планете. Я уже видел, как она влияет на некоторых, и рад, что так просто отделался. Пара отзывов показало, что моя попытка написать романтику была успешной, поэтому постарался чуть сильнее раскрыть это тут. Но я злой и не дам Керу никакой любви. Только боль, только стекло.
Ну, пожалуй, хватит вас мариновать. Если читаете вставки в начале, перед рассказами — большое спасибо. Если нет — то вы этого не видите, и я вас могу обозвать как угодно, но вы всё равно не узнаете.
P. S. Не удивляйтесь, что пишу глава 4, хотя было три поста (считая этот). Просто в первом отрывке у меня были написаны два года жизни, что равно двум главам, как я теперь .
Анатолий Барьянов, часть 2 (глава 4)
Некоторая практика работы с отцом показала, что с ним работать не так уж и легко. Вся проблема заключалась в его привычке постоянно курить. Стоило нам остановиться в каком-то переулке на некоторое время, как в его руках сразу же появлялась сигарета. Поэтому приходилось постоянно держаться подальше от него. Вставать возле другой стены или впереди, чтобы дым до меня не доходил.
Такие трудности во время общения с ним встречались постоянно. Но так как оно было не частым у нас и не длилось долго, такие вещи почти не всплывали. Так что, мною была найдена ещё одна причина отказаться от работы с ним, но как бы мне ни хотелось, я не мог поступить так. Всё же у меня почти и не было варианта того, как проводить свободное время. А вариант личного ведения дела отпал давно.
Мао была либо занята учёбой и подготовкой к экзаменам, либо подрабатывала всё в том же магазине фильмов. Несмотря на то, что хозяин сменился, всё оставалось по-старому. Разве что Мао стала меньше жаловаться на свою работу. Ведь это был уже не господин Ву.
Как я позже узнал, его звали Нил Максвелл. После того инцидента с ним, в магазине, прошло пара дней, и я пришёл со своими извинениями. Скорее всего, Мао уже подходила к нему и рассказывала о моей проблеме и причине, по которой я так вспылил на него. Ведь мои извинения он принял очень спокойно и зла не держал. По крайней мере, он так говорил. Его работница и я сошлись в общем мнении и обращались к нему относительно просто: «Мистер Нил». Для нас обоих это была перемена не только в имени. Я любил к старику обращаться начиная с «Господин», а Мао: «Дядя». Из-за этого стоило нам задуматься, как мы оба путались и забывались, давая возможность прошлому немного проскользнуть.
Табачный дым подкрался ко мне неожиданно, и я слегка скривился из-за приступа кашля. Размахав облако дыма перед своим лицом, я посмотрел на отца. Он же повернулся ко мне, и наши взгляды пересеклись. Почти сразу он затушил сигарету о стену, возле которой стоял, опиревшись плечом.
Прошло ещё какое-то время, прежде чем из подпольного бара вышел человек. Покрутив в своих пальцах металлическую зажигалку, тот закурил. Я мог представить, какое желание последовать его примеру было у отца. Но он этого не сделал, а лишь перебросился со мной взглядами. Его короткий кивок в сторону того парня заставил меня отвести взгляд, и я понял, что мне следовало начать действовать.
— Извините! Эй, вы, у вас прикурить не будет? — выйдя из нашего укрытия, я шёл в его направлении не спеша, немного сонной походкой, переваливаясь с одной ноги на ногу. Прислонив два пальца к губам, я показал жестом свою просьбу, которую только что озвучил.
На улице была зима, поэтому мы оба были относительно тепло одеты. В моём случае часть лица была также завёрнута в шарф, а фуражка спущена пониже. В лучшем случае у меня можно было лишь разглядеть нос. Я специально вёл себя так, что закутался от холода, поэтому такой наряд.
Изначально всё складывалось неплохо и даже удачно. Он позволил подойти к себе. И лишь увидев моё молодое лицо, сразу же насторожился. Мне просто пришлось спустить шарф и наклонился к нему поближе, чтобы холодный ветер не загасил пламя. Зажжённая зажигалка, которую он хотел поднести, полетела мне в лицо. Этот парень рванул от меня подальше. Не желая рисковать понапрасну. Он был осторожен и на все странности реагировал соответственно. И даже не скажешь, что он начал промышлять своими делами относительно недавно. Если бы не то, что я должен был его поймать, то я бы оказал ему своё уважение.
Несколько дней назад полицией был схвачен скупщик краденного. После небольшого допроса он выдал нескольких людей, что часто приносили ему вещи. Одним из которых был тот, что чуть не подпалил мне брови. Он был среди тех, кого полиция объявила в розыск и за поимку которых можно было получить вознаграждение. Отец не часто пользовался такими вещами, но стоило мне начать с ним работать, как у него появился ученик. А по факту тот, кто будет делать всю грязную работу. Особо бегать он не умел, всему виной легкие и курение. Я же просто прекрасно подходил в этой игре «Кошки-мышки» на роль кошки. Поэтому бегать приходилось очень много.
Быстрым жестом моя рука прошлась по лицу, проверяя, нет ли там каких-то ожогов или прочего. Затем, расположив фуражку более удобно и выругавшись себе под нос, я побежал дальше. Смотреть на отца или получать от него каких-то указаний я не стал. И так было ясно, что следовало его поймать.
Раньше мне приходилось бегать не только по сухому асфальту. Мне приходилось убегать и в дождь, и в снег. Я был уверен в своей победе. Эта погоня могла быть завершена на первом же повороте, в который тот парень мог не попасть.
Проблема была в том, что бегать я любил в более тонких вещах, а в этот раз, так как пришлось долго стоять на месте, был сильно утеплён. Бежали мы пока по прямой. От холодного воздуха открытые части тела уже начали мёрзнуть, а то, что было под одеждой, потеть. Стоило этой погоне затянуться, как я рисковал по её окончанию простудиться и быть прикованным к постели. Мне пришлось во время бега раскрыть пальто на себе и сбросить с головы и шеи шарф с фуражкой. Из-за всех этих действий расстояние между нами увеличилось, и пришлось, рискуя подскользнуться, ускориться.
Вор бросил в мою сторону взгляд из-за плеча, продолжая убегать. В этот же момент он оказался рядом с поворотом в переулок. Врезавшись плечом в стену, он продолжил бежать прямо. А раз он не подскользнулся, то я лишь разочарованно вздохнул и последовал за ним.
Если я правильно помнил, то на другой улице больше пространства и всяких заведений, а значит, и должно быть людно. Такая обстановка не была благоприятна для меня, а потому и следовало как можно реже терять его из виду.
Стоило убегающему показаться из-за поворота, как он налетел на каких-то людей. Схватив его за одежду, прохожий был кинут в мою сторону, чтобы меня остановить. Но вместо этого мужчина сразу же упал и дал мне возможность перепрыгнуть его. Расстояние между нами стало сильно меньше, чем до этого. Оставалось лишь пробежать ещё немного и попытаться прыгнуть.
Скорее всего, об этом же думал и преследуемый. В какой-то момент он успел оценить свои силы или заметил, как стал задыхаться. В одно мгновение он затормозил и немного прокатился по снегу. Развернувшись в мою сторону, его локоть был выставлен в моём направлении. Я же не мог успеть на это среагировать, выставить свои руки или уйти в сторону. Лишь повезло с тем, что он не стоял твёрдо на ногах, так как только что развернулся. Поэтому грудью я налетел на выставленное препятствие, и острая боль пронзила меня, после чего я принялся задыхаться. Навалившись на него всем своим телом, мы оба полетели на землю. Стоило парню упасть на спину, как из его горла вырвался хрип, а затем кашель.
— Какая же... — не успев договорить ругательства, моя рука схватила за воротник. Я ещё не отошёл от удара, и потому дышать мне было очень тяжело, а говорить тем более.
Была предпринята попытка высвободиться из моего захвата. Когда одна моя рука отпустила его, то вторая тут же схватила за штанину. Подтянув к себе его ногу, парень вновь оказался на земле. В эту же секунду раздался звук свистка и крики людей. Облегчённо вздохнув, моё лицо уткнулось в снег.
Через время к нам подошли люди из полиции. А посидев какое-то время на земле, я заметил вдалеке, неспешно идущего отца. В его руках была сигарета, которую он заблаговременно выбросил.
— Ну как выдалась пробежка, цел? — его руки скользнули в карманы, и он навис надо мной.
— Нормально... — я не скрывал в своём голосе боли и усталости. Будь у меня ножевое или пулевое ранение, стоило мне сказать, что всё хорошо или нормально, как отец больше не интересовался моим состоянием. Если и помру, то по своей глупости, недооценил рану или был слишком уверен в себе. — Можешь договариваться по поводу вознаграждения. Я тебе тут больше не нужен.
Ухватившись за стену, я не спеша поднялся. Во всем теле была небольшая боль, но которая не влекла за собой чего-то серьёзного. Поэтому, размяв руки и спину, я направился по улице в сторону дома. Стоило подуть холодному ветру, как я вспомнил про ту одежду, что сбросил с себя. Повернувшись обратно к отцу, я лишь мог протяжно вздохнуть. У него ничего не было с собой.
Прежде чем вернуться назад, я пошёл по тому маршруту, по которому только что бежал. Я прекрасно понимал, что если просить у отца купить новые, то их цена будет вычтена из моей «зарплаты», которую я не особо часто видел. Как-никак, у частного детектива нет стабильного заработка. Всё зависело от работы, которую ему давали. По словам отца, в самые ранние годы и в начале карьеры приходилось брать работу, не связанную с его профессией. Так что морально я готовился к тому, что между заказами придётся ещё чем-то заниматься. И это что-то будет не сильно приятным.
К моему счастью, всё валялось на тех же местах, где они и были выброшены. Не было никаких желающих поживиться бесплатными вещами. По этой причине в голове была шутка про простую ненадобность этих вещей. Хотя они были в допустимом состоянии, сильно поношенными их назвать было нельзя.
Денег с собой у меня не было. Отцу было удобнее регулировать все расходы самому. У меня не было возможности заказать такси до дома. Я не мог себе позволить даже поездку в автобусе. Мне лишь оставалось проклясть отца и медленно зашагать в сторону дома. Я был более чем уверен, что по приходу домой увижу своего отца уже там.
В голове строился его примерный маршрут. Сначала вместе с полицейскими он приедет в участок, после чего попросит своих друзей со всем разобраться. А он сам, с кем-то на служебной машине, доедет до дома. Но в этой прогулке я не видел ничего плохого. Всё же это была возможность насладиться спокойным ночным небом, да и зимой мне было более приятно и комфортно, чем в любое другое время. Так что жаловаться долго я не стал. К тому же в скором времени должны быть выходные, может быть, выдастся возможность пройтись с Мао по улицам. Днём она будет занята работой в магазине, а уже вечером можно было встретиться с ней.
По приходу домой я никого не застал. Дверь была заперта. Радовало лишь то, что я иногда уходил по своим делам, а отец мог находиться в долгих разъездах. По этой причине у меня был свой ключ, поэтому попасть внутрь мне не составило труда.
Эту ночь я провёл почти в бодром состоянии. Мне удалось поспать от силы два часа, и то потому что сил уже не было. Я ждал отца, который, очевидно, засиживался в полицейском участке. Но он не был тем человеком, что просто останется посидеть поговорить, выпить чаю или ещё что-то. Если он там был, значит, это того требовало. В противном случае, как я и размышлял раньше, он мог перекинуть все формальности на своих знакомых. Даже если возникли проблемы, то он должен был задержаться там не так долго. Да и он бы, скорее всего, меня предупредил о своей задержке. Он никогда не подходил к таким делам халатно.
В конечном итоге я получил на утро известия от своего отца, а точнее о нём. Открыв дверь, я увидел человека в форме, но который был мне незнаком. Представившись и кратко описав мне сложившуюся ситуацию, он попросил меня последовать в участок. Каким-то образом отца задержали на некоторое время. Не став вдаваться в подробности, я тут же стал собираться.
Спустя полчаса я смог добраться до полицейского участка, а также встретиться с отцом. Разговор не был богат на детали, да и говорил только он.
Что именно произошло, он мне так и не сказал, лишь предупредил, что в лучшем случае его не будет несколько дней. А если разобраться не получится, то самое худшее, что ему грозило — несколько недель. Особых указаний он мне не дал, так как рассчитывал на самый лучший из исходов своего отсутствия. В случае, если всё пойдёт по худшему сценарию, то он скажет, что мне делать, какими заданиями заняться самолично и где находятся деньги.
В то время как он находил моменты для шуток, я же стоял в недоумении. Я не мог понять, то ли отец не воспринимал эту ситуацию всерьёз, то ли я в самом деле всё себе накручивал. Мы поговорили с ним ещё некоторое время. Нас разделяла лишь металлическая решётка. Один из знакомых отца постучал пальцами по решётке, привлекая моё внимание. Мне уже следовало идти.
Пусть я и хотел пройтись сам, но в конечном итоге настояли на том, чтобы меня довезли. Из-за того, что в городе было много машин, то прогулка пешком могла занять почти столько же времени, сколько мы сюда ехали. Да и я мог воспользоваться этой ситуацией, чтобы лучше обдумать все мысли. Вместо прогулки я ехал в полицейской машине, прислонившись головой к стеклу. Глаза были полузакрытыми, бессонная ночь давала о себе знать.
По приходу домой я первым же делом направился отсыпаться. Была пятница, а значит можно с уверенностью сказать, что вечером мне будут нужны силы. Да и мой внешний вид мог заставить Мао волноваться лишний раз. А ей и так хватало забот, из-за чего нагружать её мне явно не хотелось.
Пришлось отказаться от прогулки до магазина и оставить нашу с ней встречу уже на вечер, когда она закончит со всеми своими делами там. Пусть с моим присутствием ей было работать куда приятнее, но сама работа затягивалась. Это не могло не повлиять на её отношения с новым начальством. Ни мне, ни ей не хотелось лишний раз портить ему жизнь, мистеру Нилу. Поэтому моё отсутствие не будет чем-то сверхъестественным.
А я же мог воспользоваться свободным временем, чтобы как следует выспаться. Более того, так как ко мне заявились в девятом часу, то можно было организовать полноценный восьмичасовой сон. Проблема была лишь в том, что спать днём я не привык. Но так как дел не было, а конкретных указаний не последовало, то я мог позволить себе до вечера полностью расслабиться. С этими рассуждениями я отправился спать.
Хватило меня лишь на пять часов, последний из которых я просто провалялся. Ничего лучше мною не было придумано, кроме как заварить себе чаю, направиться в кабинет отца и просто наблюдать в окно за прохожими. Я просто не мог понять, куда деть всё это свободное время. Идти на улицу мне категорически не хотелось. Идти в магазин и встретиться с Мао пораньше тоже. Лучше пусть закончит свои дела и без всяких проблем встретить её при выходе из магазина. Но до этого было так много времени.
Чтобы разбавить свои мысли, я, держа чашку в руках, стал расхаживать по дому. Оказавшись в гостиной, мой взгляд приковался к куче книг, что стояли большой горой в углу. Мы так и не смогли за всё это время приобрести для них шкаф. Не было ни денег, ни места под неё. И лишь поначалу я часто напоминал отцу, что надо бы заняться этим делом. А уже после понял, что в этом есть своя атмосфера. Мне очень редко удавалось читать какие-то книги из этой кучи. Но находился час для этого занятия. То было из разряда: «Делать всё равно нечего». Читал я также, не сильно вникая. Просто чтобы занять время.
Усевшись в кресло и держа чашку в руках, я смотрел на все эти книги где-то минуту. После чего потянулся, чтобы взять какую-то. Стоило мне сесть обратно в кресло с книгой в руках, как в голове вспыхнули воспоминания. Тяжёлые, но которые со временем могли лишь заставить меня протяжно вздохнуть. Я сразу же вспомнил тот момент, когда сидел в квартире профессора один, читал книги, учился, как и нарекал мне перед своим уездом.
Левая рука легла на глаза. Слезы у меня не выступили, просто стоило мне что-то вспомнить из такого, как рука сама ложилась и закрывала часть лица. То была привычка, что у меня уже успела выработаться.
Всё оставшееся время я потратил на чтение книги. Лишь раз пришлось встать и включить свет, так как уже стемнело. В зиме была лишь единственная неприятная для меня вещь. Слишком быстро темнело. Отчасти я был тем, кто любил более тёмное время дня, любил гулять по ночному городу, осващённому фонарями. Но когда за небольшой промежуток времени привыкаешь ко свету, то уже начинает темнеть. Если жить в квартире и мало чем заниматься, то замечаешь такие тонкости. Следишь за тем, как в комнате постепенно начинает темнеть. Но стоило чем-то увлечься, то мне хватало лишь моргнуть, а потом удивляться, что в доме успело стемнеть.
Пусть я и был погружён в чтение, но это не значило, что я не следил за временем. Когда оставалось всего ничего, до того, как Мао должна выходить из магазина, я отложил отдельно книгу и принялся одеваться.
По приходу к магазину было у меня ещё около пяти минут. То был небольшой разброс, так как Мао могла пораньше закончить и уже выйти, да и она не особо любила действовать во временных рамках. Так что следовало это держать в голове и приходить сюда раньше времени. Это не было проблемой, ведь, будучи с отцом, я уже привык подолгу где-то стоять и дожидаться появления тех или иных людей. Так что постоять немного и подождать подругу было более чем в моих силах.
Раздался звон дверных колокольчиков, и в дверях показалась единственная работница этого магазина, не считая владельца. Придерживая дверь одной рукой, она немного поклонилась и попрощалась с владельцем и направилась ко мне.
Одета она была в короткое белое пальто, в тёплые бежевые штаны, а тёмные волосы были спрятаны под шапку. Стоило ей заметить меня, как её шаг немного ускорился.
— Долго ждал? Ты же знаешь, что мистер Нил больше на тебя не сердится, так что можешь спокойно приходить и дожидаться внутри. Но ты предпочитаешь стоять и мёрзнуть снаружи. — подходя ближе, она подняла руку. Я же последовал её примеру и когда она приблизилась, то хлопнул в знак приветствия по ладоши.
— Шутишь? Да я с отцом по часу могу стоять в переулке и даже не замёрзнуть. А тут всего лишь.
Давая ей возможно пройти вперёд, я пристроился чуть сзади от неё. Руки скользнули в карманы, а голова чуть запрокинулась вверх. Снег лишь начинал очень медленно идти, но в скором времени мог усилиться. Ветра почти не было.
Пока мы с ней прогуливались, то я рассказывал о том, что со мной было за те дни, что мы с ней не виделись. Без внимания не обошлось и свежее дело, где мне пришлось побегать, а потом отхватить. Хотя последнее было больше из-за моей неосторожности. Также я решил не утаивать о том, что случилось с отцом. Пожаловался, как мне не понравилась его реакция на происходящее. Уж слишком легко он к этому отнёсся, ведь дело имело шанс обернуться таким исходом, о котором он даже не подозревал. После высказывания моих подозрений и переживаний, я также рассказал, как провёл свой день. Это уместилось в пару предложений, в которых я также рассказал о неимении представления, что мне делать и как скоротать время.
В то время как я рассуждал о том, что мог бы самовольно брать заказы и чем-то заниматься, Мао призадумалась. Это было сложно заметить, так как она шла впереди меня. Когда она негромко откашлялась, то обернулась ко мне.
— То есть, ты будешь эти выходные дома один? Хм, а у меня завтра выходной, на работу не надо. Да и нам завезли новые фильмы.
— Стой, я знаю, к чему ты клонишь. И мой ответ всё тот же.
— Да хватит тебе, когда у нас ещё будет такая возможность, чтобы организовать киномарафон? Ты слишком часто пропадаешь с отцом, я же либо вечно занята учёбой, либо работаю. А тут такой редкий шанс.
Её идея устроить киномарафон была оглашена довольно давно. Но все обстоятельства были против этой идеи. Мне даже было интересно, почему она была так одержима этой идеей. Если ссылаться на её слова, то ей нравилась сама идея. Возможность не спать всю ночь, пересмотреть несколько частей какого-то фильма. В какой-то степени я её понимал. Поэтому, выслушивая её аргументы, что можно описать как: «это будет круто», я всё же поддался её напору.
Мы продолжили идти, и когда следовало повернуть на другую улицу, Мао продолжила идти дальше. Сначала я молча шёл за ней, но потом напомнил, что мы прошли нужный поворот. Также я поинтересовался, куда она направилась, а ответ был весьма очевидный:
— Как можно устроить киномарафон и не закупить что-то поесть? Можешь не переживать, мне всё равно сегодня заплатили за эту неделю. С меня угощение, а с тебя место, где мы будем смотреть.
Такому ответу я был немного удивлён, но потом понял, что у нас просто нет никакого другого варианта, кроме как всё устроить у меня дома. Протяжно вздохнув, я чуть ускорил шаг, догоняя её. Пока мы шли до магазина и из него, то обсуждали, что именно можно посмотреть. Перебирали те фильмы, что были у меня и которые она только сегодня взяла себе из тех, что привезли в магазин. За этим разговором мы прошли весь путь и уже поднимались к квартире.
Стоило оказаться внутри, как она быстро переоделась и убежала на кухню. Пакет, что до этого нёс я, был выхвачен и исчез в том же направлении. Мне ничего не оставалось, кроме как усмехнуться и направиться в гостиную. Сама Мао шуточно выражалась, что всё это можно отнести даже к ночёвке. Когда мы с ней только лишь начали общаться, в школе она часто слышала про то, как остальные девочки устраивали ночёвки, и она хотела сама принять в них участие. Но была ограничена тем, что жила она далеко. Да и их общение было не таким, чтобы она могла считать их своими подругами. Так что её никто не приглашал, а пригласить сама она просто не могла. Сейчас, стоило ей уговорить меня на всё это, она была очень рада.
К ней вернулся тот самый характер, что был раньше. По пути сюда я выслушивал большое количество шуток. Она всегда говорила с небольшим весельем в голосе, но всё было сдержано. Сейчас же это было не веселье, а искренняя радость. А когда я увидел её лицо после моего согласия, то искренне рассмеялся.
Притащив две подушки, одну я положил на диван, а вторую на пол, рядом. В то время как она разлеглась бы вдоль всего дивана, я же просто усядусь на пол, посредине. На таком размещении она сама настояла, я же возражать не стал. Я уже и сам был пропитан всей этой идеей и был рад тому, что ей удалось меня на это уговорить.
Заняв своё место, я уже подготовил несколько фильмов, что мы собрались смотреть. В случае чего, этот список можно было дополнить. К этому моменту в гостиную вошла Мао, у которой была большая миска. В ней же, с большим бугорком, был попкорн. Лично я считал это лишним, но когда она всё это покупала, то уже не слушала. Да и как я мог жаловаться, если мне не приходилось тратиться на всё это?
Ставя миску на пол, рядом со мной, она разлеглась вдоль всего дивана. Да так, что часть ног была на подлокотнике и свисали. Она взяла небольшую горсть попкорна из миски, начиная взглядом ходить по тем дискам, что я разложил рядом с собой.
— Начнём с твоего? — Взяв один диск, я показал ей. — Не скажу, что Джеки Чан мой любимый актёр, но соглашусь, что с ним хорошие фильмы. «Доспехи Бога»?
— Неужели ты забыл, что рядом с тобой не просто Джу Мао, а Джуки Мао! Конечно, с этого.
Услышав её старое шуточное имя, что она сама себе дала, я не мог сдержать смех. Посмеиваясь над всей этой ситуацией, я поднялся с полу и направился к телевизору, вставляя выбранный диск.
Время шло. После двух фильмов с участием её любимого актёра мы перешли на классику боевиков. Среди них был и Арнольд Шварценеггер, и Сильвестр Сталлоне. Часы просто летели один за другим, мы оглянуться не успели, как наступил следующий день, было два часа ночи. Мы оба были в полусонном состоянии. Но это нам не мешало не только смотреть фильмы, но даже вести некоторые диалоги. Но они были сугубо про фильмы и актёров, обсуждали сцены, как их можно было дополнить или наоборот, что было в них лишним. Если я и мог более-менее нормально говорить, так как привык работать ночью и долго не спать, то вот она чуть ли не зевала через каждое слово. Но я не сильно обращал на это внимание. После нескольких призывов отправиться спать, от которых она напрочь отказывалась, я перестал пытать её уговорить. Если захочет спать, то тут же уснёт сама.
Мы оба не заметили того, как речь зашла об актёрских навыках Мао. Мы разговорились на ту тему, как бы она сыграла ту или иную роль, как бы повела себя в той или иной сцене. Постепенно её голос становился понемногу тише. Тогда я посчитал, что она уже вот-вот уснёт.
— Кер, как ты думаешь, я бы смогла стать актрисой? — Вопрос для меня прозвучал неожиданно, но странным назвать его вряд ли можно. В какой-то степени я понимал, почему она так заговорила.
— Ну да, конечно. Может, некоторые роли бы ты и не смогла сыграть, но есть множество, для которых ты бы подошла. Жанров кино очень много, так что будет тот, в котором ты бы выделилась. — Бросив на неё взгляд через плечо, я с улыбкой отвёл его и продолжил смотреть фильм, попутно перечисляя, в каких именно фильмах, на мой взгляд, она могла преуспеть.
— Как ты думаешь, может, мне, не стоит идти в медицинский? Всё же, у меня есть какая-никакая, но работа тут. Можно же часто так же собираться для просмотра фильмов. — Она уже не следила за развитием событий в фильме, а смотрела куда-то в сторону.
— Ты шутишь? У тебя есть прекрасная возможность поступить. Пусть ты и иногда подходишь к вещам немного легкомысленно, но ты-то точно справишься. Да и твои успехи в школе тому доказательство. — Я уловил в голосе её настроение. То, что было изначально принято за сонливость, оказалось тоской. — Я-то этой возможности лишён, в какой-то степени даже завидую тебе.
— Но это же значит, что я должна уехать и... Ты останешься тут один. А если оставлять тебя, то это значит большое количество проблем. Ты же можешь снова ввязаться в какую-то авантюру.
— Пф, как будто во всём этом было что-то плохое, ничего со мной не случилось, да и... — я не успел договорить, как она стукнула меня по голове.
— Мне не хватит пальцев рук, чтобы перечислить всё то, где ты пострадал или чуть не умер. Да и если вспомнить тот случай с дядей Ву... Ты уверен, что справишься сам?
— Уверен. — я уже говорил более тихим и сосредоточенным голосом. В голове я размышлял о том, что могло произойти потом.
В отличие от всех прошлых случаев, я был более подготовлен и предупреждён заранее. Я испытывал некоторую тоску и боль от того, что ей придётся уехать. Но в то же время, я искренне этого желал для неё. Ведь это давало ей большое количество возможностей начать более спокойную и приятную жизнь. Возможность наконец уехать от тех людей, что её не любили, да и вообще относились холодно. В ходе некоторых событий её родители развелись, а она осталась с матерью. Вся ситуация в семье только лишь ухудшилась.
Насколько именно всё стало плохо, она не говорила. Хотя я и сам прекрасно это понимал и мог лишь молча сопереживать. Поэтому ей было просто необходимо взять и уехать. К тому же, те деньги, что господин Ву получил от продажи магазина, были отложены на учёбу для Мао.
— Знаешь, да и не останусь я один. Всё же, со мной будет отец. Как бы он не относился ко мне, но я понимаю, что он хочет как лучше. Последую его примеру, заведу знакомства с кем-то из полиции. С кем-то из новичков. А уже со временем они займут некоторые должности, я обзаведусь авторитетом. Я уж точно не пропаду. Да и это лишь всего на несколько лет. Даже не закончив учёбу до конца, ты уже можешь обзавестись хорошим жильём. Совмещать учёбу и работу ты умеешь. — закинув голову назад, я положил её на край дивана, смотря в потолок.
По нему расползался свет от экрана телевизора, из которого также доносились голоса. Но мы уже оба на них, как-то, не реагировали. Я сидел и рассказывал про то, что её будет ждать. Она же слушала меня.
— Ну и спустя некоторое время я смогу приехать и навестить тебя. Мы сможем также устроить киномарафон, ну или ночёвку. Тут уж сама решай. Да и вообще, учёба в университете — это же столько знакомств, столько разных людей. Профессор рассказывал про годы своей работы в университете. Студенты находили общий язык друг с другом, помогали, поддерживали. Так что тебе там точно не будет скучно.
Я на некоторое время замолчал. Прикрыв глаза, мне хотелось сдержать подступающие слёзы. Чтобы отвлечься от нахлынувших чувств, я продолжил говорить. Не успев договорить второе предложение, как был остановлен ещё одним ударом по лбу. Голова всё ещё была закинута. От этого действия я чуть вздрогнул и обратно наклонил голову вперёд. Почти сразу после этого, она обхватила меня за шею, лбом уткнулась мне в затылок.
— Какой же ты... Я ведь за тебя переживаю. Я не хочу оставлять тебя тут одного. — в голосе слышались подступающие слёзы.
— Всё будет хорошо. — Ответил я ей с грустной улыбкой, положив одну ладонь на её руки, которыми она обвила мою шею, второй я принялся немного поглаживать по голове, успокаивая её. — Всё будет хорошо.
Повторив свои слова, мне самому хотелось в это верить. Верить, что в самом деле будет так, как я описал. Она найдёт друзей, а через время я и сам смогу её навестить.
Мы просидели так некоторое время. Лишь сильно позже я заметил, что она уснула, когда принялась давить на меня всем своим телом, а хватка на моей шее ослабла. Осторожно приподнимая её, я сам встал с пола. Я поправил подушку под ней и уложил её в более удобную позу. После этого выключил телевизор, фильм закончился, и он работал просто так, и ушёл в другую комнату, а вернулся потом с одеялом, которым накрыл её. На расстоянии метра от дивана я уселся на полу, смотря на неё. В этот момент я вспомнил слова господина Ву. Тот самый разговор, во время которого он спросил, что я думаю о ней. О ней, как о девушке.
В этот момент казалось, что она могла проснуться, посмотреть на меня странно, и мне бы пришлось объясняться, почему я тут уселся и смотрел на неё. Она никак не двигалась, лишь тихо и ровно дышала. Я вёл себя почти точно так же.
Если раньше, стоило мне начать размышлять про Мао, то тут же откидывал эти мысли, посчитав их чем-то плохим или даже оскорбительным. Теперь же я сидел и смотрел на неё, в самом деле размышляя о том, что я о ней думаю. Размышлял над тем, как мы с ней проводили время, что делали вместе. Как она помогала мне в трудные моменты. В конечном итоге я много как думал о ней, да и совсем по-разному. Но в какое бы русло мысли не шли, я не останавливал их, просто менял направление, цепляясь за другие фрагменты. Конечным выводом было то, что она вправду стала для меня дорогим человеком.
Расставаться с ней было очень тяжело. Даже просто думать об этом. Лишь понимание того, что ей будет от этого только лучше, успокаивало меня. Может быть, будь всё чуть по-другому, то я бы, не сомневаясь, мог признаться во многих своих мыслях. Да даже так я мог это сделать. Проблема была в том, что стоило мне это сделать, как она могла и вовсе отказаться уезжать. Поэтому я не мог поступить по-другому, кроме как отложить всё это на потом.
Продолжая смотреть на её лицо, я понял, что с каждой новой мыслью это делать было всё тяжелее и тяжелее. Поэтому пришлось опустить голову чуть ниже. В голове крутилась одна и та же фраза, что была так часто встречалась в кино. Но она была для совсем других фильмов, не для тех, к которым мы привыкли смотреть. И сколько бы я её ни слышал, повторить её мне было очень тяжело.
— Я... — в горле возник ком, и я прокашлялся. Дальше одного слова продвинуться я не смог.
Пододвинув себе подушку, я решил, что хватит с меня уже всего этого, слишком уж я устал от всех этих мыслей. Они и так будут меня мучить, пока я окончательно не усну. Мне и самому требовалось не засиживаться, а то ведь она могла и в самом деле проснуться, а я был бы в неловком положении. Так что, пристроившись рядом с диваном на полу, я и сам принялся засыпать. Из-за богатого на события дня уснул я почти сразу.
Прошло чуть больше недели. Так как времени прошло больше того, на которое уповал отец, то пришлось заниматься подработкой. В основном это была работа грузчиком, так что мне пришлось изрядно попотеть, пока я дождался возвращения отца.
Никаких объяснений я не получил, лишь размытое описание того, что пришлось сделать, чтобы отец смог выйти. Я не был уже тем парнишкой, что мог многое пропустить мимо себя. Более того, я провёл слишком много времени с отцом, поэтому спокойно отнестись к его словам просто не мог. Было хорошо понятно, что дело не было таким простым, как он старался его преподнести. Но и я мало что мог тут поделать. Стоило бы мне начать капать под него, то он бы об этом точно узнал раньше, чем я успею что-то нарыть.
Проблема была в том, что, скорее всего, это бы повлияло на наши с ним отношения. А в перспективе это могло плохо кончиться. В ближайшем будущем это был единственный человек, который сможет меня хоть как-то поддержать. Сделав вид, что я ничего не заметил, я решил довериться ему. Ведь вряд ли он делал всё, зная, что это принесёт с собой какие-то проблемы.
Протяжно вздохнув, я проводил его взглядом и больше не поднимал эту тему. И так как он знал меня лучше, чем я его, то такую вещь, как мои мысли или их ход, было трудно скрыть от него. Так что можно было с уверенностью сказать о его догадках по этому поводу. Но с его стороны также ничего не было.
В тот момент я пришёл к выводу, что это было его молчаливое одобрение. А если развивать такую мысль ещё сильнее, то даже благодарность. По крайней мере, мне было приятно так думать. Отсюда и больше доверия к нему.
Несколько месяцев прошли относительно спокойно. Большую часть времени я провёл вместе с отцом, набираясь разного опыта, перенимая у него некоторые привычки, вырабатывая свои. В свободное время встречался с Мао. То были лишь простые прогулки. Иногда она захаживала ко мне, но это были случаи, когда ей надо было что-то объяснить.
Её школьная программа приблизилась к тому, что я изучал с профессором. То был прекрасный и короткий период. Я мог почувствовать себя на месте учителя, объясняя ту или иную тему. А ей было приятно меня слушать. Пусть моментами она и жаловалась на моё занудство, но никогда не отказывалась выслушать разъяснения. В конечном итоге всё это подошло к тому, что я стал помогать ей готовиться к экзаменам. Во время таких занятий я пытался показывать своё стремление помочь ей и оказать поддержку. Пусть мне и на самом деле было немного тоскливо от таких мыслей. В моменте, стоя где-то в углу и обдумывая способ дальше помогать Мао с подготовкой, я словил себя на мысли. В какой-то степени я помогал ей отдалиться от себя. Хоть мне и было тяжело о таком думать, но успокаивала искренняя вера в то, что ей будет так лишь лучше. В той жизни, что у неё была тут, ей нечего было делать.
Так что я был обязан ей помочь. И с каждым днём, чем ближе был тот экзамен, я убеждался в этом всё сильнее, но и одновременно всё сильнее сомневался в таком решении.
— Ты меня вообще слушаешь? — в мою голову прилетел ластик, и я перевёл взгляд на сидящую напротив меня Мао. — Алё, Кер, так как тут решать?
— Извини, что ты сказала? — На время я опешил, пытаясь вспомнить её слова. — Прости, я просто задумался.
Мы сидели с ней в гостиной. Оба на полу, а между нами невысокий столик. На нём были разные листы бумаги, начиная от пустых и исписанных ручкой, и заканчивая бланками с заданиями. Взяв один из тех, что мне передала Мао, я стал читать и сам думать, стуча по листку бумаги карандашом.
— Если ты устал, то мы можем и отложить это на потом. Всё равно за день не успеем всё разобрать. — В её голосе не было желания закончить пораньше, потому что ей самой надоело. Она в самом деле спрашивала о моём состоянии.
— Да нет, всё хорошо. Давай ещё чуть посидим и закончим на этом.
В конечном итоге мы просидели два часа. Стоило разобраться с одной задачей, как тут же мой взгляд привлекала новая. И чем дольше я так сидел, тем хуже соображал. А так как мне хотелось со всем разобраться, то я не хотел оставлять что-то нерешённым. Дело дошло до того, что ей пришлось чуть ли не оттягивать меня и вырывать листки из рук. Но, будучи истощенным физически и ментально, сопротивляться не мог.
В схожем ритме прошли и все остальные дни. Моё рвение разбираться в заданиях не могло не вызвать вопрос о том, кто именно будет сдавать этот экзамен. В конечном итоге всё было оправдано.
Наблюдая за тем, как ей вручали диплом, я мог лишь с удивлением посмотреть назад, на все пройденные дни, что пролетели как один. Мне казалось, что времени прошло слишком мало. Я не хотел расставаться с ней так скоро. Но остановить её я не мог. Я сам себе не давал этого сделать. Это было слишком эгоистично с моей стороны.
Она подала документы в разные интересующие её заведения. Её смогли взять лишь в пару из них. Оба они были не так близки к тому месту, где был я. Наверное, мы оба хотели того, чтобы это было близко, пусть и не говорили друг другу об этом. Тем не менее, я был искренне за неё рад. Оставалась буквально неделя до того, как она уедет в другой город и начнёт подготовку к новому учебному году. Что от него было ожидать — не знал никто. Можно было лишь размышлять. А я, поверх этого, ещё и подбадривал её.
Мысли о разлуке так и не покинули меня, как я на то надеялся. Я верил, что когда наступит день её отъезда, то всё будет хорошо. Я буду испытывать лишь радость за неё, но сейчас можно было с уверенностью сказать, что со стороны все эти мысли были глупыми.
Я был единственным человеком, что мог проводить её на автобус. Неся её багаж, две сумки на колёсиках, я шёл за ней.
— А ведь лишь благодаря тебе я тут, и всё, что у меня есть, тоже благодаря тебе. — Когда мы остановились на остановке, то она неожиданно заговорила. По всей видимости, всё это время она активно размышляла у себя в голове.
— Всё благодаря тому, что ты помогла тому мальчишке, что убегал от хулиганов. Так что тебе спасибо. Не будь тебя, меня бы изрядно побили.
Мы оба рассмеялись, но у обоих это вышло с ноткой грусти и ностальгии. То был первый день нашего знакомства. Она стала первым человеком, которого я мог назвать другом. Но и по совместительству единственный.
— Знаешь, а я ведь могла поступить в другой университет, что был бы сильно ближе сюда... Он буквально в соседнем городе, туда ехать где-то два часа на автобусе. А ещё...
— Но ты же на дух не переносишь историю, у тебя нет склонности к ней.
Я сразу понял, о каком месте она говорила. У нас уже был такой же разговор с размышлениями, что она могла бы отойти от той специальности, к которой стремилась и к которой у неё была тяга. После театрального дела, конечно же. То было заведение, которое специализировалось на истории.
— Но ведь туда не получится ездить постоянно. Да и оттуда тоже...
Её голова опустилась ниже, и она смотрела в пол. Ей было тяжело уезжать не меньше, чем мне оставаться тут одному. Я мог её понять, но по-прежнему не мог сказать ей остаться или что-то в этом роде. Только лишь натянуть улыбку.
— Но ведь тебе и не надо. Вот увидишь, тебе даже не захочется уезжать. Обвыкнешься в новом месте. Глядишь, даже времени не будет нас вспомнить.
— Кер... — она проговорила это тихо, но продолжила смотреть себе под ноги.
— Пройдёт время, ты сможешь найти себе хорошую работу. У тебя же буквально есть шанс начать жизнь с чистого листа. Никаких старых проблем. Ничего, что могло бы напомнить тебе о всём том, что с тобой было. Ничего, что...
— Кер, хватит... — голос стал более громким, хотя она по-прежнему не поднимала голову.
— Ты сможешь жить намного лучше, чем жила до этого. — Немного опешив, я продолжил пытаться сохранять спокойствие и улыбку на лице, хотя от неё мало что осталось уже. — У тебя будет почти всё, о чём ты могла бы мечтать. Может быть, ты даже сможешь найти себе друзей получше, чем я, что постоянно приносил тебе всяких проблем. Может даже сможешь кого-то полюбить, а там...
— Анатолий!.. — не имея больше возможности выслушивать пустые слова, она подошла ко мне. Чуть ли не упираясь мне в грудь лицом, она ударила меня кулаком по плечу. — Прекрати...
— Извини, я лишь хотел помочь, утешить...
— Ты не умеешь утешать... Лучше молчи... — после этого она упёрлась в меня лоб и осторожно вздрагивала. — Ты же понимаешь, что ничего из этого не будет. Что всё это откровенная ложь. Ты же понимаешь, что тебе будет только хуже, когда я уеду. Опять один. Опять во что-то влезешь... Так почему ты так хочешь, чтобы я уехала?
Я бы мог ответить, что ей так будет лишь лучше, но она бы в это не поверила. А настоящий ответ я не мог ей сказать. Мне самому было сложно понять причину. Была лишь одна возможная мысль, но её озвучивать я не мог. Но желая показать хоть какую-то настоящую поддержку, я положил руки ей на спину, слегка приобнимая. К нашему с ней счастью приехал её автобус. Свист, с которым открылись двери, заставил нас прийти в себя и разорвать эту тишину. Мы отошли друг от друга, и я помог ей убрать багаж. Всё это было молча, никто из нас не заговорил. А когда она встала в дверях, то повернулась ко мне.
— Знаешь, я обещаю, что несмотря ни на что, приеду и...
— Не надо. — так как я понимал, что она хочет сказать, то остановил её. У меня были схожие мысли и слова. — Зачем обещать. Ты же знаешь, что так и будет. Да и зачем лишний раз себя отягощать обещаниями? Это же лишняя нервотрёпка. Конечно, мы потом ещё встретимся. Так что не стоит давать обещания.
— Ха, так и скажи, — она вытерла слёзы у себя с лица, что снова начали подступать, — что сам не хочешь давать обещания.
— Может быть и так. Лучше пообещай, что ты не будешь жалеть о том, что у тебя было в прошлом. Иди вперёд без сожалей.
— Хорошо, но и ты тогда пообещай. — она повернулась назад и попросила водителя ещё чуть подождать. — Как бы тебе ни было тяжело, как бы ты не был обижен на всех, обещай, что всё равно будешь искать себе друзей. А то ведь ты будешь один, тебе просто необходимы друзья. Я одна кое-как справлялась с тобой, так что чем больше их будет, тем я буду спокойнее.
— Хорошо.
Двери передо мной закрылись, и я мог лишь наблюдать за её лицом сквозь стекло. Работа двигателя заглушала все звуки. Неожиданно я увидел, что она что-то стала говорить. По выражению лица она говорила сначала тихо и нерешительно, но потом сказала то же самое, но громче, глядя на меня. А стоило ей повторить это в третий раз, как произносила она эти слова с тоскливой улыбкой. Я был в недоумении. Она должна была понимать, что я этого не услышу, да и если бы это было что-то важное, то она могла быстро подбежать и открыть окно. Но вместо этого она просто смотрела на меня и что-то говорила.