Дима заснул в одиннадцать. Вера сидела на кухне, пила чай и ждала. Чай остыл — она не заметила. Потом налила ещё — и тот тоже остыл. Часы на стене тикали... Каждый удар отдавался в тишине, словно капля в пещере, и Вера считала: одиннадцать пятнадцать, одиннадцать тридцать, одиннадцать сорок пять... Без четверти двенадцать она встала. Открыла ящик стола — там, под полотенцами, лежала свеча. Достала. Тяжёлая, тёмная, пахнущая воском и полынью. Достала листок с Зоиными словами, расправила. Прочитала про себя — губы шевелились, но звука не было, и слова были чужими, тяжёлыми, словно камни, которые нужно катить в гору. Без пяти двенадцать Вера пошла по коридору. Босиком. Линолеум обжигал ступни — холодный, гладкий. Каменск за окном спал, и баба Нюра на четвёртом выключила телевизор, и даже мерцающего голубого света не было, и всё было тёмным, и тихим, и замершим... Словно весь город затаил дыхание. Вера остановилась у Диминой двери. Прижала ладонь к дереву. Ладонь была ледяной, а дверь — тё
Публикация доступна с подпиской
Истории по главам