Старый сухумец Сергей Арутюнов продолжает травить байки для читателей @wargonzoya. На этот раз он нашёл много общего между художником Сальвадором Дали и сухумским гончар-керамистом Нугза́ром.
Выстрел — это подсознательная реализация сексуальной энергии, утверждал иногда Сальвадор Дали, пытаясь метнуть сгусток темперы в свою музу и вдохновительницу по имени Гала. «Acabe! Concluido!» Кончил!» — торжествующе возглашал великий мастер при удачном попадании. Вся в пятнах краски Гала́ пыталась увернуться от меткой кисти, губы её бессильно кривились от потока матерных междометий.
Такой же точки зрения придерживался сухумский гончар-керамист Нугза́р (в быту Зарó)несмотря на то, что не был знаком с Сальвадором. Более того, испанскому художнику никогда в жизни не приходило в голову попить кофе в сухумских кофейнях советского времени.
Зарó был довольно эксцентричной фигурой местного ландшафта. В городе его знали и опасливо уважали. Успел повоевать под Кандагаром, получил контузию, пристрастился к марихуане и вернулся к профессии мастера-горшечника. В обжигающие августовские дни, когда пятки плавила раскалённая галька, у него случался момент генетического замыкания. Возникал генно-когнитивный диссонанс. Это случалось в моменты, когда кровь потомка охотников и виноделов вскипала от одиночества, тоски, неприкаянности и хронического дефицита любимого курева.
Дело в том, что Зар страстно, до исступления, любил оружие и постоянно держал под левым передним сиденьем стареньких «Жигулей-копейки» тяжеленный раскладной револьвер системы «Смит и Вессон». Когда-то он увидел старый, насквозь проржавевший ствол у одного из местных рыбаков, выменял на двадцать литров красного вина, любовно восстановил инструмент и добыл неизвестно где патроны калибра 10,67 мм.
Так вот, в минуты душевного конфликта Нугзар внезапно выхватывал любимый револьвер и начинал палить по продажным горшкам, которые он расставлял во дворе мастерской. Горшки разлетались на осколки, прохожие и соседи шарахались, но до поры до времени смотрели на всё это снисходительно.
На этом сходство Дали и горшечника Нугзара заканчивалось.
На афганской войне наш герой потерял все зубы, за счёт казны местные специалисты поставили ему пластмассовую челюсть, которая иногда выскальзывала изо рта в моменты эмоционального диалога и сильного возбуждения. Все это усугублялось слишком кислым, по его мнению, вином. Тогда он выхватывал свой «Смит и Вессон», подкидывал вставную челюсть и нажимал на курок. Как правило, промахивался. Челюсть падала и разлеталась на осколки. Однажды друзья и сотрапезники собрали все её части, аккуратно склеили клеем БФ и как-то отреставрировали. Нугзар вновь обрел возможность жевать и есть. В тот же день, во время товарищеского обеда в прибрежном ресторане «Нартаа» в момент подачи копченого мяса, челюсть не выдержала нажима и вновь треснула. От неожиданности и треска Заро невольно проглотил ее часть. Тем не менее под свежее вино трапеза и тосты продолжились. На следующий день остатки зубной конструкции на конечном этапе переваривания застряли у Заро в известной части тела.
Боль была невыносимой. Друзья подхватили потерпевшего и мигом доставили в курортную поликлинику к старому доктору Эмухвари. Это был единственный доктор, которому не нужно было объяснять, где именно болит. Лекарь умело поставил коренастого Нугзара в коленно-локтевую позицию на смотровой лавке. Друзья, затаив дыхание, ждали в коридорчике окончания осмотра и диагноза. Врач Эмухвари отворил дверь кабинета, выдержал театральную паузу и произнес по-латыни: «Asinus ridet»! Что примерно означало: «Всю жизнь смотрю на это место, а оно мне показывает зубы. Когда зубы становятся съемными, начинаешь по-настоящему ценить твердость духа», — показал он на себя пальцем. Стёкла его пенсне лукаво поблескивали.
Прошло время, горшечник пришел в себя и в знак сопротивления карме изловчился выточить себе самшитовые зубы. Благо самшит в те времена в изобилии рос в Абхазии. Челюсти получились желтоватые, очень тяжелые, но брали любую кость. Жевать приходилось осторожно, стараться случайно не прокусить язык. Жизнь налаживалась. Ранней весной, накануне праздника Пасхи случилась неожиданность, зубы стали прорастать и дали нежные зелёные лепестки. Но это уже другая история.
P.S.
Интересно, говаривал Нугзар, а какие зубы были во рту у самого Сальвадора Дали? Родные или вставные? Этот вопрос так и остался открытым и может стать предметом дальнейших исследований, которые позволят глубже понять взаимосвязь между физическим состоянием художника и его творческим процессом.
Сергей Арутюнов из Абхазии специально для проекта @wargonzoya