Всем привет! Это Шоу Киры Нудель. Сегодня у меня в гостях юный актёр театра и кино, талантливый пианист и просто обаяшка — Марк-Малик Мурашкин!
К: Марк, недавно вышел фильм «Соловей против Муромца: Стальное сердце». Расскажи , о чём он?
М: Я еще на съемках этого проекта выделил для себя такую главную мысль: зло, которое хочет укрепиться в этом мире, рано или поздно настигнет справедливость. Этот фильм о семье, дружбе, справедливости, честности и верности, о человеческих качествах.
К: Расскажи про своего персонажа.
М: Мой персонаж — Максим, самый младший в связке главных героев. Его затрагивают духовные переживания, которые он преодолевает. У него с Муромцем (Владимир Любимцев) есть секрет, и именно от моего персонажа зависят многие ключевые моменты, он такой «ключик» главный.
К: В вашем фильме было много экшена – такая русская версия «Трансформеров» или супергероев. Что интересного было на площадке, во время съемок?
М: Ну , во-первых, хочется отметить, что все роботы в кадре – настоящие. В фильме присутствует графика, но большинство деталей в кадре – робо-арена, спецэффекты, даже огонь – это всё настоящее. Для работы с реальным огнем на площадке были пиротехники, которые делали огонь, и пожарные, которые этот огонь тушили.
К: По сюжету твой персонаж не может ходить. Как ты готовился к такой роли? Было ли физически тяжело работать с этим?
М: Сначала я не задумывался , как это должно выглядеть, так как эта особенность персонажа появляется не с самого начала сюжета. Мы с режиссёром, Кареном Леоновичем Оганесяном, решили, что у него не паралич, просто он не может контролировать ноги. Они зафиксированы в одном положении, он сам ими не двигает. Непривычно, но работаешь.
К: Если бы у тебя была возможность получить любую суперспособность, что бы ты выбрал?
М: Я очень давно читал книгу «Дети леса», и где-то два месяца назад меня позвали на озвучку экранизации этой книги. Я озвучивал... домашнего котика (смеется). И, наверное, это хорошая суперспособность — превращаться в кота: лежишь, тебя гладят, ты никому ничего не должен (смеется).
К: Скоро выходит фильм «Первый на Олимпе», где ты сыграл юного Юрия Тюкалова — олимпийского чемпиона по академической гребле. Что было самое тяжелое в съемках?
М: Никакого навыка в гребле у меня не было. Помню только, как лет в пять катался с папой на обычной лодочке в парке. Для подготовки к фильму мне дали тренера, и мы два месяца занимались на московском канале. Сами съемки проходили в Кронштадте. И чтобы снять все сцены на воде, не уплывая от камер, лодку привязывали с двух сторон: с одной к берегу, с другой к якорю. Получается, что я грёб впустую – против силы натяжения с обеих сторон и сильных волн. Наверное, это было самое сложное.
К: Юрия Тюкалова во взрослом возрасте сыграл Глеб Калюжный. Вы как-то обсуждали с ним вашего персонажа?
М: На самом деле, у нас с Глебом был только один совместный день — одна сцена на воде. У нас буквально было минут десять. Мы стояли метрах в пяти-десяти друг от друга. Кадр такой: маленький Юра видит себя взрослого, взрослый видит себя маленького. Мы только взглядами обменялись и всё. Больше не пересекались, потом только на премьере.
К: Недавно закончились съёмки фильма «Семьянин», где ты снимался с Павлом Деревенко и Юлией Снегирь. Расскажи про этот проект.
М: Это история о довольно успешном мужчине, у которого есть машины, яхты, всё что захочет, но у него нет семьи. Нет людей, которые ждут его дома. По пьяни он «заказывает» себе семью через помощника. Дальше — смотрите в кинотеатрах (смеется).
К: Если бы ты мог что-то кардинально поменять в своей жизни, как герой фильма, что бы это было?
М: Чтобы я ни от чего не зависел: ни от учёбы, ни от расписания, ни от обязательств. Чтобы я занимался тем, чем хочу в своём режиме: съёмки, музыка. Свобода.
К: Как ты отдыхаешь?
М: Смена деятельности. Когда переключаешься с одного дела и занимаешься другим. Получается, что ты всегда всё время в работе.
К: В твоей фильмографии более 50 проектов. Кого бы ты хотел сыграть? Кто из героев тебе не попадался?
М: Какого-то определенного персонажа, которого я бы хотел сыграть – нет.
Мне кажется, что это вгоняет тебя в рамки: «Если мечтать только об одной роли, можно упустить сотни других».
Но хочется себя попробовать в роли антагониста.
К: Почему?
М: Хочется выбиться из образа, который уже есть, который наработан. Хочется попробовать чего-то нового.
К: А какой образ у тебя наработан?
М: Довольно хорошего, интеллигентного персонажа.
К: Ты служишь в Московском Губернском театре под руководством Сергея Безрукова. Как ты туда попал?
М: Первым моим спектаклем стал «Остров сокровищ», где я играю Джима Хокинса до сих пор. Тогда прежний исполнитель роли вырос из неё, и набирали новых мальчиков. Я занимался в детской тренинг-студии, решил попробовать свои силы на кастинге. Первый этап прошёл, второй этап был уже в театре с самим Сергеем Витальевичем и комиссией. Нужно было показывать этюды, импровизировать. Так и попал – обычным способом: через кастинги и пробы.
К: Какую роль Безруков сыграл в твоей жизни?
М: Большую. Его театр стал моей первой большой сценой, моим первым спектаклем. С миром театра меня познакомил именно он. Сергей Витальевич, вообще для всей труппы, как папа-наставник: со всеми дружески общается, помогает, приглядывает.
К: Между вами с Безруковым часто находят сходство. Что ты об этом думаешь?
М: Не знаю, что находят (смеется). В профессиональном плане, безусловно, Сергей Витальевич мой кумир, но я не пытаюсь подражать. Внешнее сходство, может, случайность (смеется).
К: Музыка в твоей жизни с пяти лет. Как это началось?
М: Иронично, но с театра. Мама в пять лет отдала меня в театральную студию. Там преподаватель подыгрывал на фортепиано, и меня это очень вдохновило, я захотел научиться также. После этого мама отдала меня в музыкальную школу. Учительница по сольфеджио заметила какой-то талант и отвела к педагогу по фортепиано. Так и завязалось.
К: Музыка для тебя — это часть карьеры или занятие для души?
М: Для меня музыка – занятие для души. Конечно , не хочется останавливаться на одном уровне, хочется все время развиваться, но она все-таки для души.
Сейчас нахожу много общего между театром, кино и музыкой: везде главная задача исполнителя – передать эмоции, просто разными способами: словами, взглядом или звуком.
К: Ты бы хотел стать великим пианистом?
М: Конечно, иначе зачем я этим занимаюсь.
К: Есть ли у тебя особые ритуалы перед выступлением?
М: Кладу ноты под подушку на ночь. А моя преподавательница Ольга Евгеньевна Мечетина всегда говорит мне перед концертами: «Играй хорошо, а не плохо». Вот и весь ритуал (смеется).
К: Если бы ты был музыкальным произведением, то каким?
М: Думаю, что-то похожее на «Скерцо №1» Шопена.
К: Твой продюсер – твоя мама. Как складывается ваша работа?
М: Это удобно, на самом деле (смеется). Мы друг друга понимаем, постоянно на связи. Но конечно, сейчас я стараюсь брать какие-то моменты на себя, потому что понимаю, что нужно самому научиться в этом «море» жить. Поэтому мы разделяем обязанности 50/50.
К: Получается ли разделять личные взаимоотношения и работу?
М: Дело в том, что работа не позволяет. Это не работа в офисе, нет четкого графика. Ты постоянно в этом деле.
К: Ты зарабатываешь со своих проектов деньги. Как ты их тратишь?
М: Все в дом.
Блиц-опрос Марка-Малика Мурашкина:
К: Сняться в фильме или сыграть в спектакле?
М: И то и другое (смеется).
К: Купить курс по актерскому мастерству или путевку в Турцию?
М: Путевку в Турцию.
К: О какой карьере ты мечтаешь?
М: Достойной.
К: Книга о Жизни Марка-Малика – как бы она называлась?
М: МММ.
К: Почему?
М: Марк-Малик Мурашкин – МММ.
К: Расскажи историю своего двойного имени.
М: Сначала назвали Марком, оформили документы. Потом весть дошла до родственников в Узбекистане, вся моя родня оттуда, только я родился в Москве. Для них Малик более привычное мусульманское имя. Стали называть Маликом. Мама с папой подумали и сделали двойное имя. Теперь так и живу.
К: И фирменный вопрос нашего шоу. С каким сказочным персонажем ты себя ассоциируешь?
М: Я и есть сказочный персонаж (смеется). Думаю – "Гений, миллиардер, плейбой, филантроп" – Тони Старк.
К: Марк, спасибо за интервью — было весело и местами даже по-философски.
М: Спасибо, Кира, за разговор.