Давайте сразу договоримся: Саша Цой — человек с одной из самых тяжелых фамилий в стране. Быть сыном человека, которого при жизни называли «последним героем», а после смерти — голосом поколения, — это не бонус, а крест. И знаете что? Он с ним справился. По-своему, по-человечески, без истерик и попыток залезть на чужой пьедестал.
Когда в 1990 году Виктор Цой разбился на трассе в Латвии, Александру было всего пять лет. Мальчик, который должен был в тот день поехать с отцом на рыбалку, но закапризничал, остался без главного мужчины в жизни. Дальше — классика 90-х для «звездных детей»: Марианна Цой вышла замуж за музыканта Александра Аксенова (известного как Рикошет), но отношения с отчимом у Саши не сложились. И началось то, что длится до сих пор — бесконечное «ты же сын того самого Цоя».
Самое забавное и грустное здесь — вопрос, который Саше задают постоянно. Нет, не «каково это?». А «ты точно его сын?». Потому что внешнего сходства — кот наплакал. И пошло-поехало. Кто-то из «друзей семьи» (звукорежиссер Андрей Тропилло, музыкант Алексей Вишня) заявлял, что Виктор был бесплоден, а настоящий отец — Рикошет.
Друг Цоя режиссер Рашид Нугманов парировал: «У него во внешности много папиного, выше даже ростом, пластика Витина».
Честно? Мне кажется, это уже неважно. Важно то, как Саша распорядился этим грузом.
А распорядился он грамотно. Сначала — полное исчезновение. Он уехал в Москву, работал веб-дизайнером на Первом канале, взял псевдоним Молчанов. Играл в группе Para bellvm, потом в «Ронин» — и везде скрывал фамилию. Почему? Да потому что быть «сыном Цоя» в русской рок-тусовке — это как выйти на сцену голым. Сравнение с отцом неминуемо, и оно всегда не в твою пользу. «Не помню себя человеком, которого не достают вопросом: "Ты что, правда сын Цоя?"», — признавался он. И это при том, что, по его же словам, он почти ничего об отце не помнит.
Перелом наступил где-то после 25. Он сам это сформулировал идеально: «Только после 25 лет я понял, что с этим ничего не поделать и у меня есть какие-то обязанности — как сына Цоя, но также у меня есть и моя, отдельная жизнь, которая никого не касается».
И тут началась вторая глава — принятие. Саша вернул фамилию, создал проект «Саша Цой», а главное — взял на себя роль хранителя наследия. Именно он продюсирует возрожденное «Кино»: бывшие участники группы играют под живой оркестр, а голос Виктора Цоя звучит с записей. Местами это выглядит как операция по консервации мифа. Но с другой стороны — кто, если не сын, имеет право это делать?
Отдельная история — его отношения с публичностью. Саша дает интервью раз в пять лет, не ведет соцсети в режиме «смотрите, какой я классный наследник». Женился на Елене Осокиной в 2012 году. И вот тут самое интересное: у пары есть ребенок. Но пол ребёнка? Неизвестно. Имя? Тайна. Фото? Нет. Саша упорно скрывает даже эти базовые вещи. В эпоху, когда блогеры выкладывают подгузники ребенка на обложку, это выглядит почти диссидентством. И вызывает уважение.
Единственный громкий скандал, в который он вляпался, — суд с Алексеем Учителем из-за фильма «Цой». Саша посчитал, что режиссер использовал архивные кадры без разрешения и «порочит доброе имя». Учитель, конечно, удивился: «Фильм-то с уважением!» Но суд есть суд. И мне кажется, здесь Саша прав по одной простой причине: когда весь мир считает, что твой отец — общественное достояние, а для тебя он просто папа, которого ты не помнишь, — это больно.
Итог: Саша Цой не стал копией отца. Не стал поп-звездой, не наркоманом, не скандалистом. Он стал — самим собой. Человеком, который сначала спрятался от фамилии, а потом научился с ней жить. И который продолжает прятать от посторонних глаз всё, что можно спрятать: лицо, личную жизнь и даже пол собственного ребенка. Это, наверное, и есть главный рок-н-ролльный поступок в его жизни.
А как вы думаете — у сыновей великих людей есть обязанность быть открытыми для публики или Саша Цой поступает правильно, когда скрывает даже пол своего ребёнка?