Частенько в интернете можно прочитать о том, что в случае каких-то определенных трудностей, надо обращаться к определенному святому, мол, он "специализируется" на помощи в данных конкретных обстоятельствах. Чтобы не быть голословными приведем пример: если нужно найти работу, то надо молиться св. Спиридону Тримифунтскому.
Святые, насколько нам известно, не выбирают профиль для чудотворений. Господь, действуя через них, являет Свою силу для вразумления человека. Возьмем в пример дар исцеления: в Средние Века святые при жизни или в первые годы после смерти воспринимались как лекари вообще, а "специализация" начинает появляться далеко не сразу. Постепенно верующие привыкают приписывать почитаемому святому способность излечивать какой-либо определенный недуг, а по прошествии времени традциия закрепляется и люди уже абсолютно точно уверены, что святой обладает именно этим даром. Иногда специализация проистекает из текста жития, иногда из определенных паттернов, которые подмечали верующие. Так или иначе, проследить эволюцию взглядов крайне трудно, если невозможно вовсе.
Гвиберт Ножанский попытался критически осмыслить почитание мощей. Повод крайне интересный: у его соседей из монастыря Сен-Медар, что в Суасоне, неожиданно обнаружился зуб Спасителя. Причем молочный. Удивляться тут особо не чему, ибо средневековые монастыри хранили самые "необыкновенные реликвии", например, "пуповину Спасителя". Но молочный зуб тоже интересно! Естественно, такая уникальная святыня стала привлекать толпы паломников, поэтому Гвиберту пришлось писать трактат, чтобы доказать, что Воскресший Спаситель не мог оставить на земле даже мельчайшую частицу Своего Тела. Гвиберт, рассуждая о подобный "чудесах" приходит к выводу, что корень их в доверчивости верующих. Так, сама способность к чудотворению, не являлась в его глазах необходимым атрибутом святости, как и нетленность.
В Средние века расцветает торговля реликвиями. Жадные до денег торговцы развозят кости из римских катакомб по всей Европе, где продают доверчивым верующим. Конечно, были попытки как-то регламентировать сферу "торговли мощами". Так, в 813 году торговый совет Майнца попытался предотвратить кражи реликвий, требуя разрешения на перемещение мощей, но помогло это не сильно. Один из ярких примеров – римский диакон Деусдона, организовавший настоящий бизнес: по заказу он крал реликвии в катакомбах Рима или продавал подделки. Однажды, когда он украл тело св. Марцеллина, ему подумалось, что "было бы почти нечестиво, чтобы тело блаженного мученика Петра, который был общником Марцеллину в страстях и больше пятисот лет покоился с ним в одной гробнице, оставалось там, в то время как тот оттуда уходит". Поэтому он украл и его. После "получения", мощи отправлялись в другую часть Европы, где уже и продавались. Конечно, вопросы о способе получения возникали у покупателя, но тут ответ ограничивался только выдумкой и наглостью продающего. Некоторые даже говорили о том, что им, мол, явился святой и пожаловался, что ему не оказывают должной чести и поэтому он просит перенести его в другое место! А святым отказывать нельзя...
Мощи святого (или "святого") совершали длительное путешествие из одной части Европы в другую, чтобы быть проданными. Трудно было определить, действительно ли это настоящие мощи или просто подделка. В XXI веке имеются официальные сертификаты, подтверждающие подлинность, но в Средние Века был лишь один способов проверить истинность мощей: они должны были "работать", т.е. творить чудеса.
Активная торговля реликвиями имела место во времена Крестовых походов. В то время уже появились удостоверяющие документы, но их достаточно быстро научились подделывать. В связи с эти, в 1215 году Четвертый Латеранский собор постановил, что реликвии нельзя ни продавать, ни выставлять напоказ вне реликвария, которые создавался для каждой святыни уникальные.