Вот и Радоница совсем скоро — или, как у нас в деревнях именуют этот день, Родительский день.
В суете дней мы часто забываем остановиться и вспомнить тех, кто шёл рядом с нами раньше, кто учил, поддерживал, любил. Радоница словно замедляет бег времени: она призывает нас не просто скорбеть, а благодарить — за уроки, за теплоту, за ту невидимую нить, которая связывает поколения. В этот день прошлое и настоящее встречаются, чтобы напомнить: память — это не груз, а дар, который помогает нам оставаться людьми.
Недавно мы ездили в деревню, где покоятся мои родные — бабушка, о которой я не забываю ни на один день, и моя тётя Мотя, царствие им небесное. Это самые дорогие и близкие мне люди из тех, кого уже нет с нами. Не будь их — не было бы и меня, не было бы моих любимых девочек, сына и внуков‑красавцев.
… Стоя у бабушкиной могилки, я в очередной раз мысленно благодарю её и напоминаю себе: я всегда помню и чту память своей любимой бабушки.
Кладбище находится в деревушке, где почти не осталось жителей. Кто‑то переселяется сюда — на кладбище, а кто‑то ищет, где лучше. Молодёжи в деревне почти нет, а тех, кто становится совсем немощным, забирают досматривать дети.
Я долго не ухожу с кладбища после того, как мы приберёмся на могилках. Обхожу родственников, встречаю многих своих сверстников — чуть моложе или постарше. Каждый раз удивляюсь и порой спрашиваю: «А вы‑то почему здесь?» Многих с трудом узнаю по фотографиям, потому что со многими не виделась десятилетиями. Но по едва уловимым чертам узнаю далёкую родственницу — тётю Марию или тётю Катю, бывшую соседку бабушки или красавца‑одноклассника.
Мы ездили убирать могилы перед Радоницей. Кстати, в нашей деревне, как и во многих других деревнях нашего района, Родительский день отмечают в понедельник, а не во вторник.
Вспоминается школа, где я училась в начальных классах: она стояла рядом с этим кладбищем. На большой перемене мы, дети, часто бегали туда. Учителя ругались — наверное, были какие‑то наказания за это, хотя сейчас уже не помню. Но то, что ругали, — точно. Мы возвращались оттуда с полными школьными фартуками угощений: выпечки, сладостей, конфет, куличиков и крашеных яиц — всего того, что хозяйки готовили к этому дню.
Взрослые в это время расстилали скатерти на траве у кладбища и поминали родных и близких. Если светило солнце, застолье проходило на свежем воздухе, а если шёл дождь, люди ненадолго задерживались у могил, раскладывали угощения и отправлялись по домам. Затем родственники собирались в каком‑нибудь доме и продолжали поминовение.
Бабушка всегда заранее запасалась продуктами, чтобы было что приготовить на Родительский день. Каждый из родственников приносил то, что смог приготовить. Доходов особых не было — у бабушки пенсия от колхоза составляла всего 8 рублей, — но люди умудрялись экономить и выставлять на стол что‑то покупное. Кто‑то приходил с простым пюре и солёными огурцами, но на столе обязательно были блины, густой кисель и холодец.
После посещения деревенского кладбища мы вернулись в Купино и заехали убрать могилу моей матери. Положили гостинцы и пластмассовые ромашки.
На саму Радоницу мы ни там, ни здесь не сможем побывать: сегодня уже всё убрали и проведали родных. Поскольку Леня не совсем здоров, да и зять тоже, мы решили не ехать ещё раз. В этот день мы ездили вместе с Леней и дочерью Ириной — всё убрали, всех проведали. Съездим на Троицу.
Дорога от Купино километров 20 по щебенке.
Весна.
Сегодня мы не смогли заехать на кладбище, где похоронены родители мужа и родители зятя. Их могилки находятся в укромном месте, неподалёку от берёзового лесочка, — там ещё лежит снег и стоит вода. Это рядом, в посёлке, так что, как только подсохнет, мы обязательно придём убрать.
Такой был сегодняшний день. Ветер достигал 13 м/с, хотя к обеду температура поднялась до +6 ∘C. Мы специально поехали ближе к обеду, чтобы стало теплее, но порывы ветра порой сбивали с ног.
Простят нас родные, что не сможем приехать на Радоницу! Мы их и так помним — они всегда в моём сердце.
Особенно я всегда помню и чту память своей любимой бабушки и тети Моти. Их образ, их слова, их забота — всё это живёт во мне, в моих детях, в наших семейных традициях. Они продолжает жить в нашей памяти, и это — лучшая дань их любви и мудрости.