"– С меня… С меня… матерь… божию!!!.. Да вы с ума сошли, что ли?!.."
- произнесла пораженная Фанни. Но вместо этого ей было суждено стать натурщицей для картины Василия Перова «Утопленница», о которой мы сегодня и поговорим. А заодно и узнаем немного о судьбе этой женщины из дома терпимости.
Итак, картина «Утопленница» была написана в 1867 году и выставляется в Третьяковской галерее.
В литературе не раз указывался первоисточник композиции Перова – картина английского художника викторианской эпохи Джорджа Фредерика Уоттса «Утопленница» (1848–1850), написанная, как и работа Перова, на сюжет стихотворения Томаса Гуда «Мост вздохов» (1844). Вот отрывок из него:
Кончилась жизнь её, мрачно суровая.
В вечном труде, нищете, нездоровая,
Всеми, всегда беспощадно гонимая,
И никогда-то никем нелюбимая —
Век свой она прожила
Сложим на грудь, истомленную битвою,
Руки крестом ей, как будто с молитвою
В вечность она отошла!....
Перов в явном виде не указывает на причину трагедии, но скорее всего, речь идет о сведении счетов с жизнью, и грустный всё понимающий взгляд городового, который сидит на краю лодки и курит, размышляя о судьбе молодой женщины, нам говорит о том, что, увы, она не первая и она не последняя😔.
Василий Перов помимо того, что был выдающимся художником, еще и писал замечательные рассказы. И один из них под названием "На натуре (Фанни под № 30)" как раз посвящен работе над этой картиной.
В рассказе художник описывает, как пошел в полицейскую больницу, а именно в покойницкую, чтобы найти подходящую натуру для своей картины. И вот, когда ему открыли лицо одной из вновь прибывших женщин, Перов с удивлением отпрянул, эта была женщина из дома терпимости, которую его знакомый использовал в качестве натуры для образа Матери Божьей, над которым тогда работал.
Нечего и говорить, что жизнь Фанни была порочна и презренна и что она, как говорится, падшая тварь. Даже солдат Заверткин и тот дал ей надлежащую оценку. Но я прошу у читателей снисхождения, хотя во имя одного высокого момента, бывшего в жизни Фанни. Этот момент и то сердечное сокрушение, о котором я расскажу вам, возвысило эту падшую до евангельской блудницы, спрошенной Спасителем: «Жено! Где твои обвинители?…»
Героиню Перова иногда отождествляют с этой падшей Фанни из рассказа Перова «Фанни под № 30», что не верно. Внимательный взгляд отметит на руке утопленницы обручальное кольцо, в ее волосах и одежде запутались водяные лилии (символ чистоты и невинности).
А вот ниже описан этот высокий момент, о котором пишет Перов. Фанни изначально не знала, для какой именно работы её используют, кого именно с неё пишут:
– Это я рисую для образа, – пустился объяснять Егор Яковлевич. – Извольте видеть-с. Мне заказали большой образ – Трех Радостей, который будет написан на стене, за престолом, в церкви, что на Покровке-с. Божию матерь я думаю изобразить окруженною святыми евангелистами и летающими вокруг нее ангелами-с.
По мере рассказа лицо Фанни все как будто удлинялось, а глаза расширялись.
– Она-с, то есть божия матерь, – продолжал Егор Яковлевич, – будет стоять прямо перед престолом, не с предвечным младенцем, а так, просто одна-с, с распростертыми кверху руками и со взором, устремленным на небеса.
Когда Егор Яковлевич кончил свое объяснение, Фанни дрожащим от волнения голосом спросила:
– А кого же вы с меня-то делаете?
Егор Яковлевич с добродушной улыбкой отвечал:
– С вас-то-с?… А вот… с вас-то именно я и изображаю божию матерь-с…
При этих словах Фанни как будто превратилась в мраморную статую страха. Глаза ее точно хотели выкатиться из орбит, рот открылся, и она смотрела в упор на Егора Яковлевича, близко придвинув к нему помертвелое свое лицо. Несколько секунд длилась эта безмолвная сцена. Наконец, Фанни хрипло, точно с трудом выпуская звук за звуком, почти шепотом заговорила:
– С меня… С меня… матерь… божию!!!.. Да вы с ума сошли, что ли?!..
Егор Яковлевич растерялся и молча смотрел на нее, а Фанни продолжала шептать:
– С меня… матерь… божию!!..
И точно электрический ток пробежал по Фанни, – она вскочила с дивана и, наклонясь затем всем телом над Егором Яковлевичем, а руки откинувши назад, как бы собираясь бить испуганного художника, заговорила порывисто:
– С меня… матерь… божию!.. Да ведь вы знаете, кто я такая!!.. Ведь вы знаете, откуда вы меня взяли… И с меня, погибшей, презренной и развратной женщины, которой нет спасения!.. И с меня изображать лик пречистой девы Марии… ма-те-ри… божией!!.. Нет! Это невозможно!.. Ведь это безумно!!.. О! Я проклятая… проклятая!!!.. – простонала тоскливо Фанни, как лопнувшая, не в меру натянутая струна, и, закрыв лицо руками, всею своею тяжестью она упала на диван и горько-горько зарыдала.
Егор Яковлевич до того растерялся, что не знал, что Делать. А она рыдала и рыдала, и круглое тело ее заколыхалось, точно качаемое волной.
Я прожил на свете немало. Много видал слез и разных проявлений людского горя. Но таких истерических слез и такого глубокого впечатления от рыданий никогда не испытывал. Это были не простые рыдания женщины, даже не скорбные рыдания матери… Нет! Это рыли какие-то стихийные рыдания, слушая которые волосы на голове становятся дыбом!
В результате Фанни ушла, от денег презрительно отказалась, но в результате случая именно она и оказалось натурщицей для картины Василия Перова, о которой мы сегодня говорим.
Спасибо за просмотр!!🙂 Пожалуйста, если вам нравится контент, не забудьте подписаться и поставить статье лайк🙏❤️!!